Дмитрий

– Добрый вечер, – открыв входную дверь, приветствую я Давида и Ангелину.

– Привет, брат! – кузен проходит внутрь и хлопает меня по плечу. – Не верится, что мы наконец встретились вне стен офиса. Я уже успел забыть, что мы родственники, – с задором отмечает, пожимая мне руку.

Давид сегодня в хорошем настроении. Впрочем, как обычно. И если зачастую я отношусь к этому положительно, то в последние дни его бодрость и жизнерадостность раздражают, вынуждая чувствовать себя еще более нервным. Хотя… С недавних пор меня все заставляет раздражаться и нервничать. Один лишь вид Ангела с чуть округлившимся животом зарождает искреннее желание улыбнуться.

– Привет, Дима, – улыбается в ответ, однако мне даже всматриваться не нужно в ее лицо, чтобы заметить грусть.

Понятно. Похоже, Давид так и продолжает ходить налево, при этом даже не скрывая своих похождений. Придурок.

Я многое ценю в кузене. Он ответственный, надежный, предприимчивый и один из немногих людей в моем окружении, кому я могу доверять. Давид никогда меня не подводил и, пока я странствовал по островам, расширяя и укрепляя территории нашей семьи, он следил за порядком на Морене. И делал это безукоризненно. Ноль претензий. Но, черт, все, что касается Ангелины… В этом плане Давид мудак, каких еще поискать. А точнее, пофигист, которому абсолютно плевать на свою жену.

Да, их брак, как и многие другие, был заключен по договору. Любви в нем нет и никогда не было, причем с обеих сторон, но хоть какое-то уважение можно проявить к супруге. Не в том смысле, что перестать спать с другими женщинами – подобного подвига от Давида никогда не дождешься. Но что ему стоит делать это тайно? Не тыча постоянно жену лицом в свою неверность? Хотя бы пока она беременна? Лишний стресс ей сейчас ни к чему.

– Как ты? Как самочувствие? – приветственно обняв Ангела, интересуюсь я.

– Терпимо, – коротко, но емко отвечает она, явно имея в виду не только состояние здоровья, однако Давид не улавливает этого.

– Токсикоз замучил мою девочку. Не можем дождаться, когда он пройдет.

– Особенно ты не можешь, – усмехается Ангелина.

– Конечно не могу. Думаешь, мне приятно наблюдать за твоими утренними страданиями? – брат приобнимает жену и поглаживает ее живот. Ангелина лишь фыркает и особо не реагирует на его действия.

Охваченный странным предчувствием, я бегло оглядываю Ангела, не совсем понимая, что меня в ней смущает. Она выглядит, как всегда, безупречно в бежевом элегантном платье длиной до колен. Густые черные волосы волнами струятся по плечам, лицо покрыто ненавязчивым макияжем, на шее и запястьях бриллианты. Все как обычно, ничего странного. Было бы… если бы не ее подавленный вид.

– Надеюсь, вы спрятали собаку на время, пока мы здесь? – уточняет Давид, беспокоясь об Ангелине. У нее аллергия на шерсть, поэтому пришлось на сегодняшний вечер отправить Волка в гостевой дом.

– Конечно, не волнуйся.

– Отлично. А где твоя веселая жена? Неужели она не присоединится к нам за ужином?

– Присоединится. Должна спуститься с минуты на минуту.

– Отлично. Хочется наконец с ней познакомиться.

– В смысле? – сосредотачиваю вопросительный взгляд на брате. – Ты уже с ней знаком.

– Я имел в виду – хочется с ней нормально познакомиться. А то только слухи о ней слышу, никакой конкретики.

– Слухи вполне себе конкретны, – не без злости констатирую я, но Давида мой ответ лишь забавляет.

– Значит, с Каролиной не соскучишься, – довольно отмечает кузен, и я молчаливо соглашаюсь. Правда, не в столь положительном ключе. Я, мягко говоря, задолбался от ее выкрутасов, особенно от последних, и не могу больше видеть в них ничего забавного.

Наш короткий разговор прерывает цокот каблуков, раздающийся за моей спиной.

– Вот и моя веселая жена, – не оборачиваясь, произношу я.

– Да, я вижу, – отвечает Давид и, едва не разинув рот, пялится за мою спину.

Я обреченно вздыхаю, гадая, что эта чертовка решила выкинуть на этой раз. Никакого дресс-кода сегодня нет, я вообще в рабочем костюме, так как не успел переодеться после приезда. У нас обычная семейная встреча, но это же Каролина. Ей ничего не стоит вырядиться как клоун или опять выйти голой.

Неохотно оборачиваюсь и зависаю. Я ожидал увидеть что угодно, кроме сногсшибательной рыжеволосой модели, шагающей уверенно в нашу сторону. И это поразительно, учитывая, что совсем недавно Каролина с трудом два шага делала на каблуках, а сейчас будто скользит по подиуму, поражая всех своей красотой и грацией.

Не знаю в чем причина, но с недавних пор она сменила имидж и начала одеваться женственно и соблазнительно. А сейчас, одетая в миниатюрное черное платье без лямок, она выглядит, как самый желанный кусок торта на вечеринке сладкоежек. От вида ее стройного, поцелованного солнцем тела и непривычно идеально выпрямленных волос, у меня враз пересыхает горло и напрягается все ниже пояса. А эти хитрые, бесящие и дерзкие глаза вместе с сочными губами, покрытыми алой помадой, доводят мой внутренний накал до максимальной отметки. И, похоже, не только мой. Давид чуть ли слюни не пускает, пока пялится на мою сексапильную жену, плывущую к нам с очаровательной улыбкой на губах. И меня это, разумеется, бесит. Как и тот факт, что они виделись в офисе, а я об этом узнал не сразу.

Чего еще я могу не знать, блять?

Вопрос, который занозой засел в центре мозга и непрерывно царапает нервы. В тысячный раз отгоняю его и фокусируюсь на еще одной занозе.

– Привет, Димочка, – приблизившись ко мне, пропевает Каролина и выдает неожиданный перл: зарывается пальцами в мои волосы, давит на затылок и запечатывает мои губы жадным поцелуем.

Сама. Она сама меня целует! Черт побери, да что эта стерва задумала? Терпеть не могу неизвестность, а когда она касается девушки, о которой привык знать все, не могу не злиться до тремора.

В первый момент собираюсь отстранить от себя лживую пиявку, но стоит ощутить ее язык у себя во рту, как мой агрессивный настрой понижается, и я позволяю этому спектаклю продолжиться. Да еще и умудряюсь получить болезненное удовольствие от процесса.

Несмотря на злость и замешательство, ежедневно подпитываемые странным поведением Каролины, я постоянно жаждал впиться в ее дерзкий рот и еще больше – заткнуть его членом и вдалбливаться до тех пор, пока ведьма не начнет умолять остановиться, царапая мои бедра своими острыми ногтями.

Всеми силами подавляю в себе стон и отгоняю прочь столь желанные картинки с Каролиной, стоящей на коленях у моих ног. Бестия же решает, что достаточно страстно поприветствовала ненавистного мужа, и наконец разрывает поцелуй.

Ее тихий выдох возле моих губ, короткое столкновение взглядов, секундная растерянность в зеленых глазах, и ведьма снова входит в роль лучезарной, дружелюбной хозяйки дома.

– Простите мою несдержанность. Просто целый день не видела мужа. Соскучилась, – приторно улыбаясь, проговаривает Каролина.

Я остаюсь невозмутимым, хотя жесть как хочется поморщиться от ее слов – настолько их лживость горчит в горле. Ангелина же даже не пытается скрыть своего отвращения от увиденной сцены. Недовольство пестрит на ее лице, в то время как Давида все устраивает.

– Ничего страшного. Мы все понимаем, – заверяет он, улыбаясь ничуть не меньше, чем Каролина, продолжая неотрывно изучать чересчур шикарный образ моей жены. – Потрясающе выглядишь.

– Спасибо, – откинув ровные пряди волос за спину, она еще больше привлекает внимание к открытой линии плеч и соблазнительной ложбинке между грудей.

– Я не знала, что у нас сегодня намечается коктейльная вечеринка, а не обычный семейный ужин, – отмечает Ангелина, окидывая Каролину с головы до ног и обратно придирчивым взглядом.

– Никакой вечеринки, – тут же отвечает актриса. – Но и не обычный семейный ужин, а наш первый семейный ужин. Разве это не праздник? Для меня – да. Поэтому мне хотелось встретить вас при полном параде.

– И у тебя получилось, – добавляет Давид, и Ангел соглашается.

– Да, еще как получилось. И, наверное, нужно сказать тебе спасибо, – невестка натягивает на губы подозрительно милую улыбку. – Хоть раз ты решила не позорить Диму. Молодец. И пусть ты немного перестаралась, все равно прими благодарности от всей нашей семьи.

– Ангелина, – Давид бросает укоризненный взгляд на жену.

– Что? Разве я сказала что-то плохое? Мы еще не оправились от ее предыдущего голого выхода на публику. Будет здорово, если она какое-то время побудет хорошей и воспитанной. Хотя бы в виде исключения.

– Можешь, не волноваться, Ангел, – не прекращая улыбаться, произносит Каролина. – В моих планах на ближайшее будущее нет цели прилюдно позорить семью Титовых. Можешь спать спокойно. Стресс сейчас тебе противопоказан, – она опускает беглый взгляд на живот Ангелины и возвращается к ее лицу. – К слову, примите мои поздравления. Очень рада, что наша семья скоро станет больше.

– Спасибо. Мы тоже очень рады, – прежде, чем Ангелина выдаст что-то колкое, искренне отвечает Давид.

Он действительно безумно обрадовался, когда у Ангелины наконец получилось забеременеть. После множества лет неудачных попыток они уже потеряли надежду на удачу, а когда отпустили ситуацию и смирились с отсутствием детей, все получилось. Впрочем, слышал, что именно так у многих пар и бывает.

– Надеюсь, и мы вскоре услышим от вас хорошие новости, – добавляет кузен, а я внимательно наблюдаю за реакцией Каролины и не вижу ничего нового. Все та же намертво приклеенная на губах улыбка и ноль проявления истинных эмоций. Аж зубы сводит от этого сладко-блаженного образа.

– Поживем – увидим, – коротко отвечает Каролина и тактично переводит тему. – Думаю, нам пора пройти в столовую. Ужин, должно быть, уже готов.

– Вы идите, дамы, а я выйду на террасу покурить и потом к вам присоединюсь, – сообщает Давид, удивляя.

Обычно он не утруждается куда-то выходить, чтобы не травить всех сигаретным дымом. Брат ловит мой вопросительный взгляд и поясняет:

– Я больше не курю рядом с Ангелиной. Она же беременна, – напоминает мне таким тоном, будто это я тот, кто постоянно об этом забывает.

Я решаю выйти на улицу с братом. Вечерний воздух мне не помешает перед продолжительным пребыванием с двумя характерными женщинами.

– Дай сигарету, – прошу я у кузена, как только мы оказываемся на террасе.

– С каких пор ты куришь?

– Не курю. Сегодня исключение.

Давид с недоумением вглядывается в мое лицо, но пачку сигарет протягивает.

– Может, объяснишь?

– Что именно? – спрашиваю и прикуриваю, затягиваясь едким никотиновым дымом.

– Почему ты такой напряженный? Я-то думал, у вас с женой до сих пор война, но, насколько вижу, она уже оттаяла.

Невесело усмехаюсь, чувствуя, как с непривычки от курения першит в горле и расслабляется голова.

– Я бы был спокоен, если бы у нас до сих пор была война.

– Почему? – брат хмурится.

– Потому что Каролина уже не раз доказывала, что мир с ней куда более опасный и непредсказуемый. Бомбануть может в любой момент.

И я жду этого взрыва уже вторую неделю, поэтому ни в какую не могу расслабиться на протяжении всего ужина. Аппетита нет. К еде едва притрагиваюсь. Одно лишь виски благополучно смачивает горло, пока я изредка поддерживаю разговор за столом, но в основном лишь наблюдаю за тем, как Каролина весело общается с Давидом, раз за разом вынуждая его смеяться. Как кузен откровенно кайфует от ее компании, еды, алкоголя. И как Ангел, наоборот, будто считает минуты, когда ужин наконец закончится.

Не знаю, о чем они говорили с Каролиной, пока мы с Давидом курили, но после нашего возвращения Ангелина проронила от силы несколько слов. Я думал, что она продолжит поддевать Каролину, но нет. Ангел заняла молчаливую позицию. И зная ее больше семнадцати лет, могу с уверенностью сказать: если Ангелина молчит, значит, она очень расстроена. Осталось лишь выяснить – что ее так расстроило, а затем, как всегда, попытаться ее успокоить. Не потому, что должен, а потому, что привык. А как всем известно, от привычек сложно избавиться.

– Мне снова нужно покурить, – весело сообщает Давид и встает со стула, но чуть пошатывается. Алкоголь заметно ударил ему в голову. Жаль на меня сегодня виски так не действует.

– А мне нужно отлить, – не менее весело осведомляет Каролина. – Вино скоро изо всех щелей похлещет.

Ангелина изгибает бровь и неодобрительно качает головой, а Давид в очередной раз смеется.

– Я в восторге от некоторых выражений твоей жены, брат.

– Ой, простите, – театрально извиняется. – Я хотела сказать: мне нужно в дамскую комнату припудрить носик, но лучше вам, мои новоиспеченные родственники, привыкать к моей манере речи.

– А, может, тебе лучше научиться разговаривать более культурно? – впервые за весь ужин парирует Ангелина, глядя на Каролину неприязненным взглядом.

– И зачем, позволь спросить, мне нужно тратить на это время, если мой чудесный муж не против того, как я порой выражаюсь? Не так ли, милый? – подойдя ко мне сзади, спрашивает она и обнимает, смачно целуя в щеку.

Клянусь, мне хочется обложить ее матом, схватить за волосы и встряхнуть, как следует, чтобы сбросить с нее этот невыносимый образ. Но я держусь. Пусть сначала закончится ужин.

– Иди, Каролина, – сдержанно отвечаю я и делаю глоток виски.

– Смотрите, держите себя в руках и не шалите тут без нас. Мы скоро вернемся, – добавляет напоследок, вынуждая меня обернуться и недоуменно посмотреть ей вслед.

Что за хрень она опять выдала? Хорошо, что Давид уже скрылся на террасе и не услышал ее тупого комментария. Не хватало только с кузеном конфликтов заработать. У Каролины совсем тормоза отказали.

– Прости, – перевожу взгляд на Ангелину. – Не обращай внимания на ее странные слова. Иногда она сама не понимает, что несет.

– Я уже успела это заметить, – натянутым голосом отвечает Ангел и отводит взгляд, делая глоток воды. Между нами повисает тяжелое молчание. Оно физически давит на меня, и я решаю, что нет смысла откладывать разговор на потом. Нужно узнать, что тревожит Ангелину сейчас.

Однако только я собираюсь поинтересоваться, как она произносит:

– Ты никогда так не смотрел на меня.

Ее тихий голос звучит надтреснуто, а взгляд, вернувшийся к моему лицу, переливается сильнейшей обидой и многолетней тоской.

– Даже когда мы были вместе, ты не смотрел на меня так, как смотришь на нее, – добавляет еще более горько, и я глухо выдыхаю.

– Зачем ты сейчас говоришь об этом?

– Потому что я не понимаю, что в ней такого особенного, чего нет во мне?

– Не стоит сравнивать, Ангел. Вы просто разные.

– Выходит, мне нужно было быть взбалмошной, невоспитанной и вздорной девчонкой, чтобы ты захотел жениться на мне? – выплевывает она резко. Обида окрашивает голос злостью.

– Ты серьезно ждешь, что я отвечу на этот вопрос? – устало уточняю я, не испытывая ничего, кроме сожаления за то, что я, сам того не желая, являюсь виновником негативных эмоций Ангелины, которые она испытывает слишком долго.

– Прости… Я… Дим… Я не должна так разговаривать с тобой… Не имею права, – опомнившись, Ангел вздыхает и виновато потупляет взгляд в стол. – Это все гормоны. Я не должна была.

– Ничего страшного. Я все понимаю.

– А я не понимаю, – произносит, поднимая на меня взгляд, полный слез. – Клянусь, Дима, сколько ни пытаюсь, я не понимаю, почему она? – на сей раз в ее голосе нет злости, одни лишь боль и безутешное отчаяние. Ангел так въедливо смотрит, будто пытается пролезть мне под кожу, прямо в мозг, чтобы вытащить оттуда все ответы.

Да только их нет. Есть лишь вопрос.

– А я не понимаю, почему я, – наклонившись вперед, пронзаю невестку изучающим взглядом. – Почему после стольких лет и всего, что между нами было и что я тебе говорил, ты все равно продолжаешь любить именно меня?

Ангелина поджимает губы, пара капель скатывается по ее щекам. Мне неприятно смотреть на женские слезы, но я давно уже устал испытывать вину перед ней. Все это пройденный этап. Я не в ответе за чужие чувства. И не виноват в том, что не могу ответить на них взаимностью. Я никогда не врал ей. Всегда говорил четко и прямо. И не моя вина, что она ожидала от меня того, чего я ей никогда дать не смогу. Свадьба, счастливый брак, дети… Все это не наша история. Я понимал это с самого начала, а она – нет.

– Я хочу уехать домой, – быстро стерев слезы, сообщает она и тут же встает со стула.

– Подожди, сейчас вернется Давид и поедете вместе, – я встаю следом.

– Не думаю, что он согласится уезжать прямо сейчас. Как видишь, он тоже очарован твоей женой. Продолжать смотреть, как он с ней мило беседует я больше не желаю, – грусть на ее лице резко сменяется отвращением, и Ангелина устремляется в сторону выхода.

– Я провожу.

– Не стоит.

Я игнорирую ее ответ и провожаю до автомобиля, внутри которого терпеливо ожидает водитель.

– Постой, – аккуратно хватаю ее за локоть, когда она норовит быстро запрыгнуть в машину, будто сбегая от меня.

Хочу узнать, есть ли еще что-то, что ее тревожит, но вопрос застревает в горле, когда она оборачивается и встречается со мной взглядом. Только тогда я осознаю, что Ангелина продолжала тихо плакать всю дорогу до автомобиля.

Блять.

Полное дерьмо.

И сколько еще это будет продолжаться? Сколько еще она будет продолжать себя мучить и бессмысленно надеяться на неисполнимое?

Будто считав этот вопрос по моим глазам, Ангелина произносит:

– Со мной все будет в порядке. Переживу. Как всегда. Особенно сейчас, когда уже смирилась.

– Ангелина…

– Нет, ничего не говори и поверь… Я действительно смирилась с тем, что ты никогда не будешь моим, – вместе с горькой усмешкой из ее глаз вытекают новые слезы, а рука прикладывается к небольшому животу и поглаживает его. – Со мной все будет в порядке. Совсем скоро у меня появится тот, на кого я смогу сконцентрировать всю свою любовь, и мне станет легче, – уверенно произносит она, но смотрит на меня так душераздирающе, что мне становится не по себе. И дело не в грусти или ее чувствах ко мне. Нет. Тут что-то иное. Ангелина смотрит таким виноватым взглядом, словно сотворила нечто невообразимое, в чем не решается признаться.

– Если ты хочешь мне что-то сказать, говори, Ангел. Ты же знаешь, что ты можешь сказать мне все что угодно, – непоколебимым голосом напоминаю я.

Между нами снова повисает молчание, но на сей раз я не чувствую тяжести его веса. Одно лишь нехорошее предчувствие прогрессивно увеличивается, пока я скрупулезно всматриваюсь в лицо невестки.

– Мне нечего тебе больше сказать, Дима, – наконец произносит она и, прежде чем скрыться в салоне машины, просит: – Не допусти, чтобы Давид сильно напился. Не хочу потом всю ночь с ним возиться.

Я дожидаюсь, пока ряд бронированных автомобилей, напичканных телохранителями, покинет территорию виллы, а затем неохотно возвращаюсь в дом, намереваясь дать Давиду понять, что ему тоже пора уезжать. Я и так был солидарен с Ангелиной: наблюдать за веселым общением Каролины и кузена было невмоготу. А после разговора с Ангелом продолжать терпеть игру жены не осталось никаких сил.

Вхожу в столовую, ожидая увидеть веселую парочку за столом, однако комната встречает меня пустотой. Не понял. Они оба должны были уже вернуться, однако ни Каролины, ни Давида нет.

Если до этого во мне и сидели какие-то переживания насчет Ангелины, то они разом все улетучиваются, стоит почуять неладное и двинуться в сторону террасы.

Несколько десятков шагов ускоряют пульс, мышцы напрягаются, и без того неблагоприятное настроение летит к херам. Не знаю, как это работает, но еще до того, как выхожу на улицу, я знаю, что там увижу. Чувствую обостренной интуицией, которая все минувшие дни вопила о том, что совсем скоро моя жена сотворит новое дерьмо.

И она сотворила, блять. Выдала настоящий кусок дерьмища на пару с человеком, которому я с детства доверял почти как самому себе.

Но увы, подставу можно ожидать даже от самого близкого человека. Эта истина раз и навсегда вбивается в мое сознание, когда я вижу, как Каролина в вечернем полумраке целуется с Давидом, а придурок лапает ее и прижимает своим телом к балюстраде, абсолютно не думая ни обо мне, ни о своей беременной жене.

Однако даже не эта сцена окрашивает весь мой мир в алый, а следующая, когда рыжая ведьма подставляет свою шею для чужих поцелуев, открывает глаза, встречаясь со мной взглядом через плечо брата, и расплывается в улыбке – довольной, злорадной, торжествующей… Потому что сука знает – для своей цели она выбрала единственного мужчину, которого я ни за что никогда не убью.

Этот раунд остался за ней. Без сомнений.