Дмитрий

Я уже успел уяснить одну простую, неоспоримую истину: когда Каролина Титова превращается в спокойную, покладистую жену, – жди очередной пиздец. И совсем скоро. Затишье перед бурей – стопроцентно про нее.

Но к чему я определенно не был готов, так это к ее неожиданному хорошему настроению. Это что-то новенькое и необъяснимое. Можно, конечно, подумать, что возвращение на Морен подействовало на нее столь благоприятно, но лично я не верю в подобный вариант. Я вообще не верю ни во что, кроме факта, что Каролина задумала совершить какую-то глупость, которая в очередной раз приведет к пролитию чьей-то крови.

Нет, все-таки эту девчонку жизнь ничему не учит. И она явно считает меня конченым дебилом, который не понимает, что ее внезапное дружелюбие и желание находиться со мной рядом не скрывает в себе какую-нибудь идиотскую затею подкинуть мне новых проблем.

Нужно быть вконец безмозглым, чтобы поверить в абсурд, будто Каролина без причины всю неделю ведет себя, словно другой человек.

Например, когда мы были на Корте, стоило мне появиться вечером дома, как Каролину тут же уносило ветром в свою комнату. Ее было не слышно, не видно. Сейчас же она встречает меня с улыбкой и интересуется, как прошел мой день. Завтракает и ужинает со мной, при этом не сидит с недовольной физиономией, а улыбается и с аппетитом поглощает еду. Еще она несколько раз появлялась на цокольном этаже виллы, в тренажерном зале, как раз в то время, когда там занимался я. А в вечер, когда я вернулся после заседания, получив обычный выговор за своевольные действия без официального разрешения Совета, моя «милая» жена даже поздравила меня и выглядела искренне рада хорошим новостям.

Девушка, которая еще совсем недавно кричала, что мечтает, чтобы меня наказали в полном объеме, радовалась моему полному помилованию. Ну да. Все чисто и прозрачно. Никаких подозрений не вызывает.

И если все прошедшие разы я занимал безучастную позицию, делая вид, будто не замечаю странного поведения Каролины, то сегодня чувствую, что мое любопытство напрочь сметет все терпение и выдержку.

Стоит после изнурительного дня вернуться домой и услышать музыку, доносящуюся из кухни, ноги тут же ведут меня к источнику шума. А вместе с тем и к причине его создания, при виде которого мои брови непроизвольно взлетают вверх.

Рыжая бестия пританцовывает и подпевает неизвестному мне музыканту, завывающему из стереосистемы. И все бы было ничего, если бы она параллельно не готовила, одетая в одни лишь бикини и фартук.

Блять!

Будто мне было мало созерцать ее аппетитные формы во время тренировок, когда она заявлялась ко мне в коротких обтягивающих шортах и спортивном топе. А затем специально подбирала момент, когда я выполнял жим лежа, чтобы начать выполнять приседания со штангой прямо перед моим носом.

Обычно силовые тренировки помогали мне сбросить напряжение, но не на этой неделе. Я покидал зал в максимально заведенном состоянии. Приходилось принимать контрастный душ и мастурбировать, чтобы сдержать себя от порыва вернуться в зал и трахнуть Каролину прямо на матах.

Вот и сейчас – сдерживаться приходится колоссально, пока скольжу взглядом по тонкой шее, изящной спине, сексуальной ямочке на пояснице, упругим бедрам и стройным ногам, а потом плавно возвращаюсь наверх, к высокому рыжему хвосту, связанному на затылке.

Продолжая стоять на месте, сжимаю губы и руки в кулаки, в уме же представляю, как подхожу к ведьме сзади, хватаю за хвост, несколько раз наматываю волосы на кулак, а после впечатываю сучку грудью в столешницу и от всей души шлепаю по заднице. Много-много раз. До тех пор, пока она не признается, что за игру затеяла на этот раз. Это так… Для начала. А что за извращения я сотворил бы с ней дальше, подумать не получается. Музыка резко затихает и в кухне раздается насмешливый вопрос Каролины:

– Может, мне повернуться, чтобы ты и с другой стороны смог рассмотреть все, что хочешь? – цитирует она мои же слова, сказанные на кухне другой виллы, в наш первый совместный ужин.

Меня не удивляет, что я помню их. Тот вечер я ждал слишком долго, именно поэтому, когда наш первый ужин состоялся, я фиксировал в памяти каждую его деталь. Но меня удивляет другое. Снова.

Какого черта Каролина так искренне улыбается и, пока ожидает моего ответа, смотрит озорным взглядом?

– Может, ты наконец расскажешь, что с тобой происходит? – не разделяя ее приподнятого настроения, строго спрашиваю я.

– А что со мной происходит? – невинно хлопает глазками и слизывает соус с деревянной ложки.

– Прекрати это, – накалившись еще сильнее, требую я и подхожу к ней ближе. Каролина нисколько не тушуется, продолжает держаться уверенно и расслабленно.

– Что «это»? Я всего лишь готовлю нам ужин.

Бегло оглядываю кухонные столешницы. На них настоящий хаос, словно Каролина не готовила, а воевала с продуктами, но мне на это плевать. Куда важнее другое.

– С чего вдруг ты решила снизойти до готовки ужина нам? – прищуривавшись, впечатываю в лицо бестии придирчивый взгляд.

– Просто захотелось впервые приготовить ужин самой, – как ни в чем не бывало отвечает она, непонятно на что надеясь.

Что я поверю в этот бред и преспокойно сяду с ней ужинать?

– Ты никогда ничего не делаешь просто так, поэтому прекрати разыгрывать передо мной комедию и говори: что ты задумала?

– Да ничего я не задумала. Расслабься. Обычный ужин. Я всего лишь захотела порадовать тебя своей стряпней.

– Порадовать? Меня?

– Да. Тебя. Разве ты видишь тут кого-то другого?

Усмехаюсь, в неверии запрокидывая голову назад. Она меня за идиота принимает. Точно.

– Значит, ты хочешь, чтобы я поверил в то, что ты ни с того ни с сего решила порадовать ужином убийцу, лжеца, лицемера, подонка, ничтожество… Ах, да, еще и изменника с целым гаремом на соседнем участке?

В хитрых зеленых глазах пробегает всполох злости, однако он тут же исчезает, не влияя на настроение Каролины.

– Ну… Я тоже далеко не идеальная жена, – выдает она, беззаботно пожимая плечами, и расплывается в еще более широкой улыбке, когда вглядывается в мое вконец недоуменное лицо. – Я же говорю: расслабься. Ты слишком напряжен. Это вредно для здоровья, Дима, – заискивающим голосом произносит она и делает шаг ко мне, прикладывая руку к моей груди.

Прикосновение обжигает как раскаленная кочерга, а четкое ощущение фальши вызывает острую необходимость поскорее убрать от себя женскую руку. Обхватываю пальцами ее запястье, причем не только левой руки, но и правой, из которой тут же выпадает ложка, и резко вбиваю Каролину задницей в кухонную тумбу.

Она охает от неожиданности, но зрительный контакт не разрывает, продолжая смотреть на меня с насмешкой, открыто наслаждаясь моим недоумением.

– В последний раз предупреждаю: прекрати разыгрывать спектакль, – наклонившись, цежу я в нескольких сантиметрах от ее лица.

– А то что? – с вызовом спрашивает она, улыбаясь. – Накажешь меня? – театрально задумывается. – Навряд ли. Я ничего не сделала, чтобы заслужить наказание.

– Пока не сделала, – исправляю я и ненароком вдыхаю в себя цветочный запах бестии с нотками травяных специй, напрягаясь еще сильнее.

– И не собираюсь ничего делать, кроме того, что хочу наладить наши отношения.

Так. Все. Занавес.

Мне бы засмеяться в голос от абсурдности ее слов, да только я так заколебался, что мне даже не смешно. Абсолютно.

– Каролина… – начинаю я мрачным голосом, но ведьма меня перебивает.

– Да что Каролина?! – она пытается освободить запястья, но у нее ничего не получается. – Так сложно поверить, что я устала ругаться с тобой и жить в ненависти? Понятное дело, я не собираюсь налаживать наши отношения настолько, чтобы сделать наш брак настоящим. Нам обоим это не нужно. Но мы можем хотя бы попытаться стать друзьями.

– Друзьями? – хрипло переспрашиваю я. Удивление сдавило голосовые связки.

– Ну да, друзьями. Или что-то вроде этого, лишь бы сделать наше сожительство более комфортным и приятным.

Издаю слабый смешок, пристально глядя на Каролину, ожидая, что вот-вот она рассмеется мне в лицо и скажет, что максимально тупо пошутила, но нет. Ничего подобного. Смех не следует. Ведьма так и продолжает пялиться на меня серьезно, при этом с дружелюбной, блять, улыбкой на губах.

– Друзьями, значит, – качая головой, вполголоса повторяю я. И осознав, что ведьма не перестанет притворяться, сколько ее ни проси, решаю включиться в ее идиотское представление. – Ладно. Друзья, так друзья, – расплываюсь в пленительной улыбке и освобождаю запястья Каролины. Но лишь для того, чтобы скользнуть руками по ее талии к ягодицам, схватить их и уместить актрису на столешницу.

– Эй, ты чего? – возмущается и цепляется пальцами за ткань моей рубашки, желая меня оттолкнуть, но, как всегда, тщетно. Я встаю между ее раздвинутых ног и одним резким движением вбиваю Каролину в себя. Промежностью к паху. Вплотную. До острой волны похоти, пролетающей по кровотоку.

Каролина издает стон, а я сжимаю челюсть и выдыхаю, пытаясь абстрагироваться от возбуждения, мучающего меня уже который день, и концентрируюсь на более насущном деле – на губах ведьмы, к которым наклоняюсь почти вплотную, чтобы томно прошептать:

– Ты уверена, что сможешь со мной просто дружить?

Продолжаю одной рукой сминать ее сочную ягодицу, вторую перемещаю к шее и нежно провожу пальцами по сонной артерии. Дыхание бестии становится тяжелее, мурашки выдают ее трепет с головой, но чувственный рот выдает очередную ложь:

– Элементарно. Поэтому будь добр, увеличь между нами расстояние. Тереться об меня не надо. Это ничего не даст. Кроме дружелюбного общения, я ничего не могу тебе предложить. Трахаться с двумя одновременно – не мое, уж прости.

Глаза в глаза. Дерзко. Уверенно. Непоколебимо. А последняя фраза, словно пуля, влетает мне в лоб и застревает в мозгу, наводя там еще больший беспорядок.

Я же знаю, что у Каролины никого нет. А если бы и был в какой-то параллельной вселенной, то она не стала бы в открытую сообщать мне о своем любовнике. Верно? Верно. Тогда что за бред она несет и что за цель себе поставила? Просто не понимаю. Решила скрасить свои будни тупорылым розыгрышем надо мной? Выдать максимальную порцию бессмысленной лжи за один подход? Разозлить меня до белого каления? Чего, блять, она добивается?!

– Понятия не имею, что за муха тебя укусила, и почему ты выдаешь мне чушь за чушью, но настоятельно рекомендую тебе прекратить.

– То, что ты не веришь моим словам, не делает их чушью, – произносит она и морщится, потому что я сам того не заметил, как перестал гладить ее шею и теперь сильно обхватываю ее пальцами.

– Твои слова – ложь, и мы оба это знаем, – уверенно отмечаю я.

– Почему ложь? Ты же сам дал мне добро на то, чтобы я нашла себе любовника. Забыл уже? Так я могу напомнить. Это было в самолете.

– Я ничего не забыл.

– Тогда в чем проблема? – прикидывается еще больше дурой, чем до этого, повышая шкалу моей злости и непонимания до предела.

– Сейчас наша единственная проблема – это твое абсурдное поведение и абсолютно глупые слова про любовника. Будь он реален, его труп уже разлагался бы в сточной канаве.

– И почему же? – выстреливает еще один тупой вопрос.

– Что почему?

– Почему нужно убивать человека, который сумел доставить мне удовольствие и поднял настроение?

Вот уж не знаю, что сейчас написано на моем лице, но интуиция подсказывает, что я похож на застывшего дауна. Я, блять, реально только что услышал то, что услышал? Или я на хер сплю и вижу наитупейший сон в моей жизни? Я даже ответить ничего не могу. Дар речи потерян, язык атрофировался на несколько секунд, которыми эта сумасшедшая пользуется, чтобы добавить:

– Ты же не любишь меня, правильно? – вдруг спрашивает и замолкает, не сводя с меня пристального взгляда, без слов давая понять, что реально ждет ответа.

– Мне кажется, я уже отвечал тебе на этот вопрос, – с нотой раздражения произношу я, и Каролина загадочно хмыкает.

– В таком случае я не понимаю, почему ты так злишься и запрещаешь мне удовлетворять свои физиологические потребности? Множество супружеских пар из высших уровней состоят в открытом браке, и это помогает им сосуществовать вместе. Так почему мы не можем так же, а? Ведь можно сказать, этот парень, с которым я на днях познакомилась, для тебя старался. Ты не убивать его должен, а поблагодарить. Теперь тебе не нужно смотреть на мою недовольную физиономию. Я свечусь и радуюсь жизни. Как мало, однако, нужно для хорошего настроения. Всего лишь качественно потрахаться, не так ли? – лучась, как долбаное солнышко, она выдает еще одну порцию бреда, от которого у меня скоро на хрен взорвутся мозги.

Меня сложно обескуражить настолько, чтобы выбить из равновесия. Но у моей жены это получилось с лихвой. Я знаю, что она врет. Но, сука, несмотря на уверенность в ее лжи, воображение начинает работать на полную мощность, рисуя яркие сцены того, как некто чужой прикасается к Каролине и ублажает ее.

Кровь вскипает в венах, мышцы каменеют, а в груди обдает огнем. В который раз хочется задушить эту бестию или хотя бы наорать на нее. А еще лучше затрахать до полного изнеможения, чтобы у нее сил не осталось на ее идиотский спектакль. Но я не буду. Ни трахать, ни душить, ни проявлять своей ревности. Ни одной моей эмоции она не получит.

– Надеюсь, твое внезапное помутнение скоро пойдет, – призвав себя к спокойствию, равномерно произношу я и наконец отстраняюсь от Каролины. – Если вдруг сама справиться не сможешь, дай знать. Я позвоню специалисту.

Ожидаю, что мои слова хоть немного разозлят ведьму, но с ней явно что-то случилось. Может, функция злости сломалась. А, может, каких-то грибов наглоталась или головой сильно стукнулась, потому что раздражающая улыбка ни на секунду не сходит с ее лица.

– Не веришь мне, значит, – с усмешкой отмечает она. – Что ж, ладно. Наверное, так даже лучше. Безопаснее для моего любовника, – продолжает гнуть свою абсурдную линию, и я понимаю, что нет смысла продолжать наше общение. Для моих нервов будет полезней уйти.

С трудом подавив в себе новую вспышку злости, заставляю себя молчаливо развернуться и двинуться к выходу из кухни. Однако покинуть ее в относительно уравновешенном состоянии не получается – перед самым уходом мою спину жалят слова ведьмы, словно осы:

– Похоже, до тебя стоит донести один простой факт, Димочка, – елейным голосом произносит она. – Нельзя быть столь уверенным в своей осведомленности и безупречной работе твоих охранников. Я с детства умела находить лазейки, чтобы оставаться незамеченной и делать то, что было запрещено. И сейчас ничего не изменилось. Подумай об этом на досуге, а сейчас иди мой руки и за стол. Будем пробовать мои кулинарные шедевры, которые я приготовила для тебя, мой драгоценный муженек.

Я оборачиваюсь, встречаясь с довольным лицом Каролины, и в сотый раз осознаю, что моя жена самая отбитая на голову женщина, которую я встречал. И, кажется, она решила окончательно свести с ума и меня.