Каролина

– Попалась, засранка!

Мужской шепот возле уха словно электрошокером бьет меня. Я подскакиваю и прикрываю рот рукой, чтобы не выпустить на волю крик. Оборачиваюсь и встречаюсь с довольным взглядом Дена.

– Не успела вернуться, как уже балуешься, – прислонившись плечом к стене, с улыбкой отмечает брат.

Я хватаю его за локоть и тяну не просто подальше от кабинета, а прочь из этого коридора.

– Дурак, ты зачем так пугаешь? – шиплю я, оказавшись на безопасной территории. – Не баловалась я, а…

– Подслушивала чужие разговоры.

Факт. Даже спорить нет смысла. Ден поймал меня с поличным, стоящей возле двери кабинета Влада. Но в свое оправдание хочу сказать, что, когда направлялась туда, в моих планах не было подслушивать разговоры мужчин. Однако что мне нужно было делать, когда, приближаясь к кабинету, расслышала голоса Влада и Димы? Я должна была сразу войти внутрь и дать понять, что все слышу? Еще чего? Такой глупости я не могла совершить.

– Ну, давай, делись. Чего хорошего услышала? – продолжая забавляться моей нервозностью, спрашивает брат.

О, я много чего услышала. Мне потребуется время, чтобы осмыслить открывшуюся мне информацию, поэтому даже не думаю о том, чтобы пересказывать что-то Дену.

– Уверена, ничего из того, чего ты не знаешь, – отмечаю я, закипая изнутри от злости и усталости.

Кажется, все вокруг знают куда больше, чем я, и молчат, вынуждая меня бегать по темному лабиринту в тщетных поисках ответов.

«Я купил их, чтобы отпустить, дав девушкам возможность на нормальную жизнь здесь, на Юге.»

«Ты же в курсе, как твое благородство выглядит со стороны?»

«Ты ведь с легкостью можешь все исправить, рассказав ей правду.»

«Почему ты отказываешься облегчить свою повседневность?»

«Почему пытаешься казаться перед ней хуже, чем ты есть?»

Сегодня день открытий, честное слово. Сначала Руслан рассказывает мне много интересного, теперь еще слова Влада и признание Титова о том, что спас девушек, а не купил для своего личного использования. Боже мой! Как такое возможно? И о какой еще правде говорил Влад? Что ему известно? И почему Дима пытается казаться хуже, чем есть? Как это, черт побери, понять и не тронуться умом?

– Эй! Засранка!

Щелчки возле лица возвращают меня из водоворота вопросов в реальность, и я поднимаю взгляд на нахмуренного Дениса.

– Ты чего зависла? Я со стенкой разговариваю, что ли?

– А что ты мне сказал?

– Ничего себе, – качает головой. – Именно поэтому я и не сую нос туда, куда меня не просят. Не зря говорят, меньше знаешь, крепче спишь. Не представляю, что ты там такого услышала, но, похоже, сегодня тебя ждет бессонная ночь.

Уж лучше бессонная ночь в попытках докопаться до истины, чем постоянная жизнь в реальности, сотканной из лжи, – в голове мигом созревает этот ответ, однако я оставляю его при себе. Нет смысла и времени объяснять свою позицию. Да и кому это надо? Точно не Дену.

– Это правда, что Дима на следующий день после свадьбы прилетел сюда и ударил Влада? – задаю Денису важный вопрос, и брат усмехается.

– Уже узнала, значит, – смотрит на меня насмешливо. – Быстро, однако. Куда быстрее, чем я думал.

– Получается, Руслан сказал правду, – сердито выдыхаю. – А ты… Ты все знал и не сказал мне во время наших телефонных разговоров! Как ты мог?

– Дима попросил не говорить.

– Дима попросил? – вспыхиваю еще сильнее. – А Дима тебе что, важнее родной сестры?

– Слушай, успокойся и не впутывай меня в ваши передряги. Вы взрослые люди, уверен, и сами во всем разберетесь рано или поздно. Будь это что-то важное и серьезное, я бы все тебе сказал. А так… Человек меня попросил молчать, я согласился и выполнил просьбу. Хотя сразу предупредил его, что он не сможет навсегда оставить это в тайне от тебя. Так оно и получилось. Ты узнала об этом инциденте в первый же вечер.

– А могла узнать еще два месяца назад, – подмечаю я.

– И что бы это изменило? – парирует брат, и я задумываюсь, но четкий ответ не приходит на ум.

А действительно. Что бы это изменило бы? Поумерило бы мою ненависть к Диме? Нет. Скорее, лишь запутало бы меня еще сильнее. А в том состоянии, в котором я пребывала два месяца назад, это было абсолютно ни к чему. Я ведь и сейчас не до конца понимаю, как верно расшифровывать данный поступок. В отличие от Руслана, который стопроцентно уверен в мотивах Титова, я не уверена ни в чем, кроме того, что выясню правду, во что бы то ни стало.

Наш недолгий разговор с Деном прерывается, когда мы слышим приближающиеся шаги. Это Дима с Владом, и я напрягаюсь, бросая на брата жалобный взгляд.

– Пожалуйста, не выдавай меня, ладно? – складываю руки в умоляющем жесте, не разрывая с братом зрительного контакта.

– Ты же знаешь… Никогда, – немного оскорбленно отвечает Денис, и я крепко его обнимаю в знак благодарности, позабыв о том, что еще минуту назад злилась на брата. С ним так всегда. Долго держать обиду невозможно.

Мы разъединяем объятия, когда в холле появляются Дима с Владом. Последнее, что мне удалось расслышать, – это вопрос Влада о прекращении существования Совета. И судя по их серьезным, напряженным и хмурым лицам, я не уверена, что им удалось прийти к единому решению.

Любопытство безжалостно сжирает меня, но я благоразумно держу язык за зубами и стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, лишь бы не выдать того, что всего за каких-то сорок минут я узнала и услышала много чего интересного и непонятного.

– Ден, мне нужно с тобой поговорить, – сообщает Влад строгим голосом.

– Сейчас?

– Нет, через год, – иронизирует и жестом головы указывает в сторону кабинета. – Иди за мной.

И не дождавшись утвердительного ответа, разворачивается и уходит, словно грозовая туча, рассеивающаяся в небе.

– И чем ты его так разозлил, Дима? – спокойно спрашивает Ден, нисколько не напрягшись от неблагоприятного настроения Влада.

– Лучше спрашивай у брата.

Мужчины прощаются, пожав друг другу руки, Ден целует меня в висок перед уходом и ретируется, оставляя меня наедине с еще одной пасмурной тучей, что возвышается надо мной мрачным куполом.

– Ты здесь, – произносит Титов с долей удивления.

– А где мне еще быть?

– Не знаю. Предполагал, что мне придется выискивать тебя по всей территории поместья.

– Представь себе, ты тоже можешь ошибаться. Идем в машину? – спрашиваю и порываюсь уже двинуться в сторону выхода, но цепкая хватка пальцев на моем предплечье меня останавливает. – Что такое?

– Это ты мне скажи.

– Не поняла, – нахмурившись, вглядываюсь в серьезное лицо Титова. Сердце бьется барабанной дробью, усиливая мое волнение.

– Я тоже не понял, где ссоры и споры насчет того, что ты хочешь остаться на ночь здесь.

Мгновенно расслабляюсь, осознав, что именно озадачило Диму. И это понятно, ведь я реально собиралась до последнего стоять на своем, чтобы суметь провести эту ночь в родных стенах с любимой сестрой, которую не видела целых два месяца. Однако диалог с Русланом все изменил. Я поняла, что не смогу адекватно общаться с Ариной, не думая о том, что узнала, поэтому сказала сестре, что будет лучше перенести наши ночные беседы на другой раз. Она тут же почувствовала неладное. В этом вся она. И старалась выпытать у меня, что случилось, но я пообещала, что расскажу обо всем позже. Потом, когда сама разберусь во всем.

– Я передумала. К тому же сильно устала. У меня нет сил ссориться с тобой сегодня, – сообщаю я спокойным голосом. Ни сарказма, ни ехидства, ни дерзости. Ничего. Простое предложение, которое вынуждает Титова подозрительно прищуриться, выискивая в моем лице подвох.

Я усмехаюсь. Ноль доверия. Что у меня к нему, что у него ко мне. Потрясающая парочка – ничего не скажешь.

– Расслабься. Я ничего не задумала. Просто хочу поскорее оказаться дома и лечь спать.

Дима разглядывает меня еще несколько напряженных секунд, и я отвечаю тем же. Смотрю и не перестаю задаваться вопросом – что же в нем правда, а что – ложь? Но ответ остается неизвестным.

– Идем, – наконец произносит он, указывая в сторону выхода.

До нашей машины мы добираемся в молчании и в нем же проводим большую часть пути. О чем размышляет Дима – останется для меня тайной, я же раз за разом прокручиваю события, которые происходили с момента нашего знакомства. Но их было так много и все настолько разные, что мне не то что не удается хоть немного распутать клубок мыслей, а, наоборот, я только больше путаюсь в паутине вопросов и предположений.

Мозг начинает пульсировать от слишком усердных размышлений. Я откидываю голову на подушку кресла и прикрываю глаза. Сижу так несколько минут, пытаясь расслабиться, но ничего не выходит. Неведение сковывает меня, будто тяжестью опадает на мои плечи. Видимо, Денис верно сказал – черта с два я сумею заснуть этой ночью. Сна ни в одном глазу, однако… В голову вдруг приходит шальная идея. Столь обычная и банальная, но, как мне кажется, способная кое-что мне показать.

Притворившись спящей, в какой-то момент я заваливаюсь в сторону Димы, умещая голову на его плечо. Сердце разгоняется до аномальных оборотов даже от столь невинного контакта, который считается свойственным для обычных пар. Но не для нас.

Мы не прикасаемся друг к другу без причины, только в виде исключения в честь выхода в свет или проведения такого праздника, как Новый год. Не обнимаемся, не целуемся и не спим друг у друга на коленях или плече. Все это не про нас с Димой. Не про наш брак. Поэтому я отправляю все имеющиеся во мне моральные силы на то, чтобы продолжить равномерно дышать, не выдав своего притворства, и жду… Жду… Жду… Вбираю в себя его запах с теплом кожи и жду, что вот-вот Титов меня оттолкнет, разбудит или стряхнет со своего плеча как надоедливое насекомое, на которое он всего несколько дней назад смотрел с презрением. Однако секунды идут, превращаясь в минуты, но ничего подобного не происходит. Дима делает лишь то, что едва не заставляет меня издать изумленный стон.

Он зарывается носом в мои волосы на макушке, а затем глубоко вдыхает, выдыхает. И так множество раз, заставляя мое сердце работать с перебоями, а мозг – взрываться от происходящего. Дима сидит, вжавшись в меня лицом, и не двигается вплоть до самой виллы. Его дыхание становится тяжелее, тело – напряженнее, и, кажется, я даже слышу, как усиливается его сердцебиение. Возможно, это глюки, а, может, и нет. Но то, что Титов не прекращает прижиматься ко мне и нюхать, словно я самое вкусное, что доводилось ему осязать, – это, мать вашу, правда, которую мне едва удается переварить, пока я борюсь с собой, чтобы не пошевелиться. Чтобы не расплакаться от его необъяснимой нежности. Чтобы не закричать от невыносимости ее выдерживать. Чтобы не ожить и не закидать Титова вопросами, на которые он однозначно не станет отвечать. Опять.

И мою уверенность подкрепляет строгий голос Димы, раздавшийся сразу же, как остановилась машина.

– Проснись, – резко отстранившись от меня, требует он так безразлично, словно последние пятнадцать минут поездки мне всего лишь приснились.

Едва справляясь с эмоциями, я лениво открываю глаза и делаю вид, будто не понимаю, где нахожусь и что происходит.

– Мы приехали, – сообщает Титов тем же ровным голосом, глядя на меня своим ледяным, ничего не выражающим взглядом, который сотни раз причинял мне боль своим холодом. Но не сейчас. О нет… Только не сейчас, когда я сама лично увидела колоссальную способность Димы по щелчку пальцев переключаться с нежности на безразличный режим.

– Хорошо, – еле слышно отвечаю я, и Дима тут же покидает машину, даже не удосужившись проверить, последую ли я за ним.

Обалдеть! Я всегда знала, что он потрясающий актер. Но даже подумать не могла, в чем именно заключается его игра. Да и до сих пор не могу со стопроцентной уверенностью заявить, что разобралась. Так быстро это не произойдет. Мне нужно как следует подумать и определиться с планом последующих действий.

Дмитрий Титов – самый непонятный и неоднозначный человек из всех, кого я встречала. Он путает меня, бесит, злит и убивает своей противоречивостью и скрытностью. Но ничего. Ему недолго осталось. После сегодняшнего вечера меня ничто не остановит, чтобы развязать своему мужу язык и наконец вынудить его сбросить все маски, проявив свое истинное лицо.

Но прежде чем сделать это, мне всей душой хочется дать этому засранцу кое-что понять. И у меня уже есть идейка, как воплотить в реальность свое внезапное желание.