Дмитрий

– Рассказывай, – с лету требует Влад, стоит нам наконец уединиться в кабинете. Поразительно, что он спокойно высидел ужин, а не потащил меня для расспросов сразу, как я приехал.

– Разве в этом есть необходимость? Мне кажется, ты и так уже все знаешь. – Сажусь в кресло напротив и откидываюсь на спинку, встречаясь с острым взглядом Гордеева.

– Я знаю только то, что моя безумная сестра стала участницей закрытого аукциона и вышла перед толпой мужчин голой, а ты убил Лаврентова, который, оказывается, неизвестно сколько времени сотрудничал с Севером.

– Ну вот. Ты все знаешь.

– Мне нужны подробности.

– Все подробности ты должен был прочитать в моем отчете, который я отправил Совету еще несколько дней назад, – напоминаю я со скучающим видом, а Влад едва заметно усмехается.

– Я прочитал, но там были лишь доказательства тяжкого преступления Лаврентова.

– Они же и являются веским поводом для его убийства, или я плохо помню наш уголовный кодекс?

– Ты все правильно помнишь, – подтверждает то, в чем я и так был абсолютно уверен.

– Выходит, я сделал то, что сделал бы Совет. Считай, выполнил грязную работу.

– Ты должен был дождаться нашего решения, прежде чем прилюдно перерезать глотку главе Золотой семьи. Ты же понимаешь, что Совет не простит тебе то, что ты лишил нас всех возможности выпытать у Лаврентова, с кем и каким образом он умудрился наладить контакты с Севером.

– Под «всеми» ты имеешь в виду себя, Влад? – зрею в корень я. Это подтверждает плотно сжавшаяся челюсть Гордеева.

Он годами тайно пытался пробить «железный занавес» Севера, чтобы найти там союзников и компаньонов, но каждая его попытка проваливалась. У Лаврентова, в свою очередь, каким-то чудом получилось найти лазейку, чтобы наладить связь с весьма влиятельным человеком на другом конце земли, и Гордееву очень любопытно узнать, кто это был.

Ясное дело, не для того, чтобы незаконно перевозить и продавать северных девушек здесь и отправлять взамен южанок на Север, – Влада не интересуют контрабанда людей и неплохой доход, получаемый от этого занятия. Для него важны лишь рычаги, способные принести ему больше власти. И серьезный союзник на Севере мог бы стать очень полезным в достижении грандиозных целей Гордеева.

– Не злись на меня, Влад, – произношу я спокойно, так и не дождавшись ответа. – И уж тем более не считай меня безрассудным дураком, который убил единственный источник информации, не имея всей нужной информации на руках.

Мои слова побуждают Гордеева заинтересовано прищуриться, в его глазах четко считывается усиленный мысленный процесс.

– Так ты все уже выяснил.

– Разумеется, – киваю. – Еще на прошлой неделе. После усердного, продолжительного расследования мои люди наконец смогли найти зацепки, которые привели к северному партнеру Лаврентова. Это было непросто, мягко говоря, но в итоге мои люди справились.

– И кто он?

– Не торопись, Влад. Ты все узнаешь завтра на заседании Совета. Я предоставлю всю информацию на встрече, – осведомляю, прекрасно зная, что не в интересах Гордеева выдавать всему Совету имя соучастника Лаврентова. И до убийства Артура я собирался слить имя северянина только Владу, однако инцидент на аукционе внес коррективы в мои планы.

Убийство Лаврентова не было для меня бездумным поступком. Спонтанным – да, но не бездумным. Даже в порыве злости я ни за что его не убил бы, если бы не имел в запасе способ избавить себя от строгого наказания. И этим способом были доказательства о нарушении Лаврентовым одного из самых строгих законов Юга и сведения о его северном компаньоне, которые я предоставлю завтра Совету, чтобы получить обычный выговор за преждевременное убийство члена Золотой десятки.

Да, данный факт разозлит Гордеева, но у меня нет выбора. Эта информация – мое спасение от заключения.

– Черт, – цедит Влад, осознавая, что несанкционированная смерть Лаврентова лишила его нужной ему информации.

– Не стоит так сильно расстраиваться, мы найдем способ вычислить, кто еще сумел наладить отношения с Севером. Если это удалось Лаврентову, то уверен, и кому-то еще.

– Это меня и бесит, – высказывает он ровным голосом. – У кого-то это получается, а у меня – нет, что бы я ни делал.

– Ты сам знаешь, почему, – напоминаю я Гордееву.

Место в Совете приносит Владу не только привилегии и дополнительную власть, но и минусы. Ни один северянин не станет настолько рисковать, связываясь с одним из главных членов правосудия Юга. По этой причине Владу до сих пор не удалось найти связующее звено с Севером.

– Можешь не париться, у меня уже есть кое-какие мысли, как найти союзника на Севере и убедить его посотрудничать с нами, – добавляю я, и Влад заметно воодушевляется.

– Слушаю тебя.

– Я предпочитаю рассказывать о результатах, а не о планах.

– Ты не доверяешь мне? После стольких лет сотрудничества?

– Я никому не доверяю.

– Даже членам своей семьи? – иронично отмечает Влад, и я усмехаюсь.

– Тем более членам своей семьи. Одна жена чего стоит, – качаю головой, мысленно прокручивая все, что Каролина устроила за последние месяцы: то убить ночью пыталась, то дом подожгла, то тайком пробралась на аукцион и оголилась перед толпой мужиков. Да уж, доверия к ней ноль.

– Ты сам подписался на этот пиздец, Дима.

Гордеев редко ругается матом, но в данном случае другого слова не подобрать, чтобы описать мой брак с Каролиной, даже не ведая всей информации о нашей «веселой» жизни на Корте.

– Я тебя на старте предупреждал, – напоминает он. – Так что теперь не жалуйся.

– Я не жалуюсь, а констатирую.

– И, насколько понимаю, успокаиваешь нервы на стороне.

Я непонимающе прищуриваюсь, ожидая от Гордеева пояснений его предположений.

– Судя по твоему отчету, ты купил и оставил себе троих северянок. Учитывая, сколько денег ты за них отвалил Совету, не думаю, что рабыни будут отрабатывать их готовкой и уборкой твоих владений.

Хмыкаю, не разрывая с Владом зрительный контакт. Этот человек один из самых жестоких людей, которых я встречал. Он не умеет проявлять сострадание, жалость и милосердие. И в целом он не умеет быть человечным, иногда даже по отношению к членам своей семьи. Но почему-то именно с Дьяволом Морена я никогда не испытывал необходимости врать и притворяться кем-то, кем я не являюсь. И в этот раз я тоже решаю сказать ему правду:

– Ты прав, они не будут отрабатывать потраченные мной деньги готовкой или уборкой. Они вообще никак не будут их отрабатывать. Я купил их, чтобы отпустить, дав девушкам возможность на нормальную жизнь здесь, на Юге.

Левая бровь Влада слегка приподнимается, выдавая его недоумение.

– Они несовершеннолетние, Влад. А дети – не в моем вкусе. Но знаю, что среди высших уровней существует много любителей порезвиться с маленькими, но уже сформировавшимися девочками. И, к сожалению, на Морене таких уродов куда больше, чем на Корте. Поэтому я выкупил, кого смог, прежде, чем отправить список всех девушек Совету, – сообщаю я, внутри злясь до неимоверности, представляя, какая участь ждет тех девочек, которых спасти не удалось.

Но увы. Купить всех мне Совет не позволил бы. Даже если бы я предложил баснословную сумму денег.

Влад несколько секунд внимательно всматривается в мое лицо, неизвестно что пытаясь в нем увидеть, а затем спрашивает:

– Кара об этом знает?

Усмехаюсь, вспоминая ее крики и оскорбления в мой адрес, переполненные презрением и ненавистью.

– Нет. И не узнает. Не в моих правилах оправдываться перед женщиной.

– Мне кажется, это были бы не оправдания, а объяснения. Ты же в курсе, как твое благородство выглядит со стороны?

– Мне абсолютно по хер, Влад. Чужое мнение всегда было последним, что меня волновало.

– Даже если это мнение вздорной, своенравной девушки, с которой тебе приходиться жить под одной крышей? Ты ведь с легкостью можешь все исправить, рассказав ей всю правду. И я говорю не только про северянок.

– Мне нечего ей рассказывать, – категорично отрезаю я.

– Я считаю иначе. И, честно, не понимаю, почему ты отказываешься облегчить свою жизнь? И почему пытаешься казаться перед ней хуже, чем ты есть?

– Хорошим с ней я уже побыл. Она не оценила, – ровно отмечаю я.

– И долго ты собираешься еще наказывать ее? А вместе с ней и себя?

– А что это за попытки поговорить по душам от самого Влада Гордеева? – недоуменно прищуриваюсь, глухо раздражаясь. – Это на тебя совсем непохоже. Обычно ты не суешь нос в чужие дела, которые никак не влияют на твои грандиозные планы по покорению всего мира.

– Ты верно отметил. Не сую. Но ваши с Карой конфликты сильно влияют на тебя, пусть ты и пытаешься это отрицать. А ты мне нужен собранным и сконцентрированным. И желательно, чтобы ты мог держать себя в руках и не убивал высокопоставленных людей в порывах ревности, лишая меня важной информации и добавляя нам лишних проблем, на которые придется отвлечься, оставив решение более важных вопросов.

Усмехаюсь. Громко и злобно.

– Поверь мне, я сдержал себя в руках, и поэтому убил только двоих, – уверенно произношу я. – И не надо сейчас пытаться отчитать меня, как мальчишку, или в чем-то упрекнуть, Влад. Я сам знаю, что и как делать. И если я убил Лаврентова, значит, так нужно было. Никто не смеет марать своим сальным взглядом мою жену. Даже представитель Золотой десятки. И я уверен, будь ты на моем месте, то без сожалений убил бы там всех, кто посмел пялиться на твою голую сестру, как на какую-то портовую шлюху, – заканчиваю я и замечаю отблеск гнева в зеленых глазах Гордеева, подтверждающий, что я прав.

Он может бесконечно воевать с Каролиной, может беситься, злиться и вредить ей. Он даже ударил ее раз, за что получил по морде, но Влад никогда и никому не позволил бы у него на глазах безнаказанно относиться к Каролине с неуважением. И наказание его было бы куда более виртуозным, чем быстрая смерть от разреза на горле.

– Можно смело сказать, что я в очередной раз проявил милосердие, – поняв ответ по его красноречивому молчанию, заключаю я. – Которое, к слову, доставило не только проблемы, но и преимущества.

Влад сводит брови к переносице, ожидая от меня пояснений.

– Участники аукциона теперь готовы пойти на все, лишь бы я не сдавал их имена Совету. Все последние дни перед вылетом на Морен у меня было куча визитеров с предложениями выполнить любую необходимую мне услугу, – сообщаю я, и Влад несколько секунд переваривает мои слова, а затем растягивает губы в полноценной улыбке, что является крайне редким явлением.

– В очередной раз убеждаюсь, насколько ты смышленый ублюдок, Титов, – выдает он что-то вроде комплимента, что тоже является чем-то необычным в общении с Гордеевым. – Всего одним убийством ты обзавелся несколькими десятками союзников на Корте и в разы повысил свой авторитет в глазах высшего света, – озвучивает верные умозаключения и усмехается.

– Повышу, если добьюсь от Совета полного помилования.

– Конечно добьешься, – уверенно обещает Влад. – С той информацией, которой ты владеешь, иначе быть не может.

– И что, ты даже не попытаешься ее выкрасть или как-то вынудить меня отдать ее тебе?

– Нет, – быстро отвечает Гордеев, немного удивляя. – Не стану спорить, северный союзник не помешал бы мне в моих планах, но ты мне нужен на свободе еще больше. Особенно сейчас, когда я по-прежнему не могу найти неопровержимые доказательства совершенных преступлений вражеского альянса.

– У меня тоже нет хороших новостей на этот счет. Мои люди постоянно нарываются на тупик. У них явно один из лучших айтишников, который не только сумел пробить наши системы защиты, но умеет качественно заметать за собой следы. Меня уже конкретно начинает напрягать тот факт, что мы до сих пор не смогли выяснить, кто слил информацию о договоре и получил доступ ко всем файлам с Каролиной.

– Аналогично. Именно поэтому я хочу изменить план действий и выяснить все напрямую у подозреваемых.

– Ты только жесткими пытками заставишь их говорить. И то не факт.

– Я в курсе.

Я замолкаю, сосредоточенно глядя на Влада. И судя по его мрачному взгляду, понимаю, что мои неблагоприятные догадки верны.

– Ты реально собираешься напасть на них?

– А ты видишь другие варианты? Мы и так потеряли кучу времени. Я не собираюсь тратить еще больше, используя миролюбивый способ поиска информации и подвергая всю свою семью опасности. Я могу все решить куда быстрее своим излюбленным методом.

– Совет никогда тебе не позволит это. Ты же понимаешь?

– А кто их будет спрашивать? – снисходительно произносит Гордеев, вставая с рабочего кресла. – Мне кажется, давно пора внести кардинальные изменения в главное правление нашего мира. И у нас с тобой есть все шансы это сделать. – Он наклоняется чуть вперед, вбивая в меня пристальный взгляд, не сулящий ничего хорошего. – Как смотришь на то, чтобы в ближайшем будущем наконец поставить точку в существовании Совета?