Каролина

Ужин с семьей зарядил меня силами и поднял настроение до забытых высот. Даже еда казалась вкуснее обычного, а Титов – менее раздражающим, пока я слушала непристойные рассказы Дена о его похождениях и тусовках. Пока повторно переслушивала истории Арины во время их с Олегом проживания на Таэле. И пока смеялась над ворчанием Лизы про сорванцов-близняшек, которые постоянно безобразничают и каждый день выкидывают новые перлы.

Я же ничего не рассказывала, только впитывала в себя голоса родственников, любовалась их лицами и узнавала, что произошло в их жизни во время моего отсутствия. Мне нечего было сказать. Моя жизнь на Корте не отличалась разнообразием и обилием интересных событий. А те новости, которые стоили огласки, и так были всем известны. Ведь Влад не приуменьшил масштаб последствий моего голого выхода на аукционе и последующего убийства Лаврентова. Эта новость за считаные часы разлетелась по всем островам. Кажется, даже глухой, слепой и при смерти больной в курсе, что я и Дима натворили.

Я так понимаю, по этой причине мы и вернулись на Морен. Совет вызвал Титова для вынесения приговора. И он стопроцентно не будет благоприятным для него, да только Диму это, похоже, совершенно не парит. Он не выглядит напряженным или напуганным. Он держится, как всегда, собранно, сдержанно, уверенно, будто по-прежнему контролирует ситуацию. Робот чертов!

Звонкий смех Ари вытягивает меня из вязкого болота своих мыслей, и я перевожу взгляд с Димы, ведущего беседу с Владом, на сестру. Хочу попросить объяснить причину ее смеха, ведь случайно выпала на пару минут из разговора, однако мое внимание цепляется за пустующий стул рядом с ней.

Там сидел Руслан. Молчаливо и тихо. И так же молчаливо и тихо он покинул стол. В этом нет ничего необычного. Мальчишка поступал так на каждом семейном ужине. Наверное, поэтому никто из присутствующих не обратил внимания на его уход. Никто, кроме меня.

Намереваюсь тоже уйти по-английски, поймав момент, когда за столом ведутся активные беседы, и у меня почти получается. «Почти» благодаря моему зоркому мужу, который хватает меня за запястье, когда я пытаюсь пройти мимо него.

– Куда? – коротко спрашивает он, переводя цепкий взгляд с Влада на меня.

Я мысленно ругаюсь.

– В туалет, – сдержанно проговариваю, но мой ответ нисколько не удовлетворяет Диму.

Еще бы, учитывая, к чему в прошлый раз привел мой поход в дамскую комнату.

– Можешь быть спокоен. Ей не удастся сбежать с территории поместья, повсюду патрулирует охрана, – встревает спокойным голосом Влад, глядя, как Титов сжимает мое запястье. Он не причиняет мне боли, но держит так, что мне не вырваться еще несколько секунд. Потом Дима соизволяет отпустить меня, добавив строгое:

– Не задерживайся. Через час мы уезжаем домой.

Своим бесящим категоричным высказыванием Титов ясно дает понять, что ни капли не поверил в мое желание по-быстрому справить нужду. Но на это плевать. Куда больше меня волнует другое.

– Я собиралась остаться на ночь здесь. Вместе с Ари.

– Нет.

– Я не спрашивала разрешения, а поставила в известность.

– Мой ответ от этого не изменился, – ровно выдает он, откидываясь на спинку стула, а я вспыхиваю как спичка. Не столько от спокойствия Димы, сколько от слабо заметной ухмылки на лице Влада.

Ему по кайфу смотреть на наше неравноправное общение? Очень похоже.

Почему мой старший брат такой мудак? За что он меня так ненавидит, раз открыто наслаждается моим нарастающим негодованием? Но черта с два я продлю ему удовольствие, устроив скандал в своем излюбленном стиле. Не дождется.

Вместо громогласного ответа Диме, я тихо выдыхаю и, призвав себя к спокойствию, двигаюсь к выходу на террасу.

Солнце уже два часа как зашло, но жара никуда не исчезла. Вечерний душный воздух моментально липнет к коже, сладковатый аромат цветочных кустарников ласкает ноздри. Несколько раз вдыхаю и выдыхаю, чтобы освободиться от негативных эмоций, и устремляю взгляд к огромному дубу. Тому самому, очень важному и значимому для меня, возле которого мы познакомились с Андреем.

Нисколько не удивляюсь, когда в полумраке сада замечаю сидящую на траве фигуру. Интуитивно и так знала, что найду здесь Руслана. Только не ожидала, что он будет сидеть прямо в том месте, где мы с Лизой устроили место памяти Андрею.

– Привет, – подойдя к парню сзади, негромко произношу я.

Руслан даже не оборачивается, так и продолжает смотреть в одну точку на траве и отвечает:

– Мы уже здоровались.

Его голос звучит не грубо, скорее, отстраненно и незаинтересованно. Но меня это не задевает. Какой интерес у него может вызвать тетка, с которой он никогда нормально не общался?

– Не против, если я присяду рядом с тобой?

Молчание Руслана я принимаю за согласие. Подхожу к нему слева и усаживаюсь на траву, концентрируя взгляд на букве «А», выложенную мной из декоративных камешков.

Скорбь с бесконечной тоской собираются в тот самый удушливый дым после взрыва и заполоняют собой мои легкие. Чувство вины жаром разливается по горлу, словно я глотнула густой раскаленной магмы, и из глаз начинают вытекать слезы. Вот так быстро, неконтролируемо. В тишине и полумраке сада. В компании молчаливого парня, у которого я отняла отца.

– Не плачь, – глухо требует Руслан, накрывая рукой мою ладонь.

Я поднимаю влажный взгляд к его лицу и сталкиваюсь с отражением своей боли и печали.

– Мне хватает слышать, как по нему плачет мама.

Надлом в его голосе и темном взгляде ломает и меня. Как сухую доску – с треском, пополам.

– Так ты узнал… – вполголоса умозаключаю я.

Лизе не удалось горевать по Андрею тайно. Не удалось скрыть свою боль от чьих-то глаз. И это плохо. Очень плохо. Если узнал Руслан, то может узнать и Илья, и это приведет к крупным проблемам.

– Я знаю уже очень давно, – добавляет Руслан, поражая меня еще сильнее.

– Но как ты…

– А на что мне глаза и уши, Кара? – перебивает он мою жалкую попытку задать вопрос. – Возможно, у меня имеются некоторые проблемы с коммуникацией, но зато со зрением и слухом все в порядке.

Я замолкаю ненадолго, переваривая открывшуюся новость. О своих глазах и ушах я не могу сказать ничего хорошего. Я годами не видела дальше своего носа, а слушать и вовсе не хотела никого, кроме себя.

– И когда ты узнал? – тихо интересуюсь я, стирая соленую влагу с щеки.

– Я понял, что мой отец не Илья, когда мне было восемь. Хватило внимательнее посмотреть на нас и понять, насколько мы разные, – и все встало на свои места. Вопрос, почему мой отец терпит меня, а не любит, как моих младших братьев, тут же отпал.

– Ты хочешь сказать, что Илья тоже в курсе? – сглатываю, чтобы смочить пересохшее от волнения горло. Как такое возможно?

– А почему, ты думаешь, он годами так сильно контролирует маму и, можно сказать, держит ее на привязи возле себя?

– Но… если он знает, то почему не предъявил ничего Лизе? Почему не выгнал тебя из дома? Он же спокойно мог сделать это.

– Конечно мог, но понимал, что если выгонит меня, то уйдет и мама, наплевав на все договоренности между семьями. И Илья не был уверен, что Влад встанет на его сторону. А портить отношения с Владом никому не хочется.

– Ладно, это логично, – соглашаюсь я и хмурюсь. – Но почему тогда Илья никак не навредил Андрею?

– Потому что каким-то немыслимым образом он даже не подумал о том, что мама способна связаться с прислугой. И уж тем более о том, что дядя Влад станет покрывать ее в подобной низости. Он подозревал мужчин из высших уровней, поэтому никогда не отпускал ее одну в гости ни к одной подруге, несмотря на то что терпеть не мог все эти посиделки. Одной маме разрешалось приезжать только к Владу в гости, поэтому Илью так редко можно увидеть в этом доме. Как иронично, не правда? – усмехается Руслан, но веселье не добирается до его глаз. – Не представляю, в какой гнев бы он пришел, если бы узнал, каким идиотом был долгие годы. И увы, даже отомстить некому. Больше нет мужчины, который за его спиной посмел прикоснуться к его любимой жене, – последние слова Руслан произносит с таким отвращением, что меня саму начинает подташнивать от всплывших предположений.

– Твой папа… Точнее, Илья… Он тоже изменяет? – с трудом произношу вопрос, пытаясь осмыслить тот факт, что разговариваю с подростком на столь неприятные взрослые темы.

– Нет, – уверенно отвечает Руслан. – К сожалению, он по-настоящему любит маму.

– К сожалению? Почему ты так говоришь?

– Потому что уж лучше бы он ее не любил. Лучше бы изменял с другими и не трогал маму. А еще лучше – дал бы ей развод, но он никогда так не поступит. Он слишком эгоистичен. Его волнуют только его желания. На то, что маму от него воротит, ему плевать.

В голосе Руслана столько злости и презрения, что мне становится не по себе. Это ужасно, когда ребенок видит, насколько один из родителей несчастен в браке. Так не должно быть. Это неправильно. Дети должны брать пример с отношений мамы и папы, а не воспринимать их как кошмар, в котором никогда нельзя оказываться.

– Неужели и у меня будет так же? – с безграничной тоской тихо бормочу себе под нос, но Руслан слышит и спрашивает:

– Ты о чем?

– Неужели и мой ребенок будет с презрением говорить о наших отношениях с Титовым?

Руслан внимательно смотрит на меня несколько секунд, а затем с обескураживающей уверенностью произносит:

– Твой ребенок будет поражаться тому, как мама с папой способны так сильно любить друг друга, несмотря ни на что.

Я хочу рассмеяться, но от шока смех застревает в горле, и я закашливаюсь.

– Что за колоссальную ерунду ты только что выдал, Руслан?

– Разве это ерунда?

– А разве нет? О какой любви ты говоришь? Мы с Димой живем в разных комнатах и практически не общаемся, а если и общаемся, то ругаемся или пытаемся причинить друг другу боль. И я уже молчу о том, что он убил моего бывшего парня и его друзей и постоянно мне изменяет.

Руслан затихает на некоторое время, устремляя взгляд на каменистую букву «А». И когда мне кажется, что его молчание означает признание бредовости своего предложения, он возвращает внимание к моему лицу и произносит:

– А теперь ответь на один вопрос.

– Какой?

– Ты любишь Титова?

Молчу и отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как язык желает спрятаться в горле, отказываясь произносить честный ответ.

– Можешь не утруждаться, Кара, – Руслан нарушает затянувшееся молчание. – Ответить ты должна была себе, а не мне. Я и так все вижу и знаю. Да и не только я. Любой, кто посмотрит на вас с Димой, сразу поймет, что ваш брак – не только договор.

– Значит, все вы плохо смотрите.

– Скорее, ты отказываешься видеть очевидное.

– Да что я должна видеть? – прищурившись, выпаливаю я. Меня злят слова этого умника. – То, что я люблю ужасного человека, который не любит никого, кроме себя? Или ты тоже сейчас начнешь топить за то, что я ничего не понимаю, а Титов хороший мужчина?

– В нашем мире не может быть хороших мужчин. Все мы автоматически рождаемся убийцами.

Мороз по коже от его очередного высказывания. Но черт… Парень верно говорит. Даже не поспорить.

– Но данный факт никак не отменяет того, что Титов любит тебя.

Вот… Теперь я смеюсь в голос – нервно и безрадостно. Руслан терпеливо ждет, пока я усмирю свое неуместное веселье и найду в себе силы ответить:

– Титов так сильно меня любит, что постоянно ищет «любви» на стороне?

– Ты свечку держала?

Его вопрос шлепает меня по щеке незримой ладонью, окончательно приглушая смех.

– Что?

– Ты лично заставала его за постоянными изменами?

– Я? Слава богу, нет, но…

– Тогда откуда такая уверенность в его неверности?

– О-о, поверь, у меня есть на то причины, – заверяю я, не желая вдаваться в подробности о видео с Ангелиной и участии в аукционе.

– Советую тебе их пересмотреть, – выдает очередной защитник Титова, повышая шкалу злости и желания доказать ему, что Дима не такой прекрасный, каким Руслан его почему-то видит.

– Ладно, если измены для тебя не показатель, то что скажешь насчет его угроз?

– Каких угроз?

– Еще в день свадьбы Титов пригрозил мне жизнями моих родственников, если я не буду послушной.

– И сколько раз он исполнил эту угрозу? – парирует Руслан, заряжая еще одну фантомную пощечину. – Зная тебя, могу дать руку на отсечение, что ты не была стопроцентно послушной. Но, насколько мы все видим, никто из Гордеевых не пострадал. Все живы и здоровы. В отличие от Артура Лаврентова, на чей закрытый аукцион ты пробралась. Ты хоть осознаешь, что сделал твой муж из-за тебя? Он убил представителя Золотой десятки. Совершил самое сенсационное убийство нашего века. Не колеблясь. И если верить новостям, гуляющим по Морену, сделал это просто потому, что тот отказался закрывать глаза и пялился на тебя. А еще я слышал, как мама говорила, что Титов согласился жениться на тебе, спасая всю твою семью от уничтожения, после твоего побега с бывшим. Хотя мог вообще этого не делать, став самым могущественным представителем Десятки. Возможно, ты сейчас со мной не согласишься и посчитаешь циничным, но ты должна быть благодарна Титову за то, что он всего лишь убил твоего парня и его друзей. Это меньшее из наказаний за предательство женщины в нашем мире, и ты сама должна это понимать, но почему-то не понимаешь, будто только вчера родилась.

Я на несколько секунд торопею от самого длинного монолога, который когда-либо слышала от Руслана. А затем беру себя в руки и отвечаю:

– Я все это понимаю, Руслан. Не считай меня совсем уж дурой, но и ты прекрати романтизировать поступки Димы. Все, что он делает, он делает не из-за любви ко мне, а из каких-то других мотивов, которые мне неизвестны. Я точно знаю, что я ему безразлична. Он сам лично сказал мне об этом.

Руслан усмехается, запрокидывает голову назад и тяжело вздыхает, будто из нас двоих я глупый подросток, с которым ему приходится вести утомительные, поучительные беседы. Хотя, по сути, так оно и есть. К чему отрицать? Мой племянник с детства был не по годам рассудительным и серьезным. Со мной же все наоборот. Вангую, что даже в восемьдесят я останусь импульсивной, взбалмошной дурехой. Если доживу, конечно, до столь прекрасного возраста.

– Ты считаешь, такой мужчина, как Титов, должен был признаться тебе в любви до гроба после того, как ты катком проехалась по его гордости? – еще раз усмехается и смотрит на меня с недоумением. – Ты серьезно ожидала чего-то подобного?

– Я ничего не ожидала. А точнее, ждала именно того, что и сказал мне Титов.

– И это меня тоже чертовски удивляет.

– Что именно?

– Что ты веришь словам в мире, где все вокруг лгут, как дышат. Слова – это пустой звук. Они ничего не значат, если не подкреплены действиями. Поступки – вот что имеет ценность и открывает всю правду, которую люди по тем или иным причинам не хотят произносить вслух. И ты можешь сейчас продолжать стоять на своем и говорить мне все что угодно, но я останусь при своем мнении, Кара. Мужчина, который женился на тебе после попытки побега с другим… который убил Лаврентова, чтобы защитить твою честь… И который сорвался с Корта на следующий день после свадьбы и прилетел на Морен только для того, чтобы от всей души вмазать Владу, не может быть безразличным к тебе.

– Ч-что?.. – вконец сбитая с толку, спрашиваю я дрожащим голосом. – О чем ты говоришь?

Руслан внимательно оценивает мою оторопелую реакцию и, ненадолго задумавшись, проговаривает:

– Так ты не знала, что Дима прилетал на Морен, чтобы врезать Владу за то, что тот посмел ударить тебя?

Заторможенно качаю головой, пытаясь осмыслить услышанное.

– Об этом говорил весь дом, а фингал под глазом у Влада красовался больше недели. Денис не прекращал стебаться над братом, а сам Влад даже толком не покидал владения Гордеевых, чтобы не показываться на людях с такой «красивой» физиономией.

Сказать, что из-под меня вся почва проваливается, – ничего не сказать. Я в шоке и не нахожусь с ответом. Реально ни одного слова не могу выдать. Часто моргаю, пытаясь собраться с мыслями, но тщетно. В голове творится лютая неразбериха, сплетенная из всего, что знала я, и всего, что выдал мне Руслан. Эти две команды борются между собой, наполняя душу сомнениями и кучей новых вопросов.

Дима ударил Влада из-за меня? Зачем он это сделал? Почему ничего мне не сказал? И сколько еще всего Титов от меня скрывает, черт бы его побрал?

– Илья часто любит говорить, что женщины не умеют думать мозгами. Эмоции – ваш главный и единственный двигатель практически в любой теме. И знаешь, пусть мы с ним совершенно разные, с этими его словами я полностью согласен.

Я продолжаю молчать и пялиться в одну точку, переваривая его слова и вспоминая, что нечто похожее мне говорил сам Титов.

«Ты не думаешь головой, а мыслишь эмоциями. В этом заключается твоя главная ошибка».

Начинаю в скоростном темпе прокручивать все события последних двух месяцев. Это сложно, практически невозможно, но я напрягаю память и пытаюсь детально вспомнить редкие моменты общения с Титовым.

Угрозы в день свадьбы и сумасшедшая страстная брачная ночь.

Холодное, презрительное отношение ко мне, но в то же время беспокойство за мою драгоценную жизнь.

Разговоры с Ангелиной и ежедневное отсутствие дома, а потом внезапное желание провести Новый год вместе, ненадолго закопав топор войны.

Потом снова полное безразличие к моей персоне, а на званом вечере – страстный поцелуй и полная поддержка в общении с Лаврентовым.

И затем, когда я начинаю наивно предполагать, что Титов не совсем уже конченый урод, способный своим телом спасти незнакомого маленького мальчика, он снова заезжает ледяным ведром мне по голове своим участием в аукционе, где покупает шлюх и безжалостно убивает людей, а потом привязывает меня к кровати и уходит трахаться с другой. А, может, с другими.

И вот скажите? Что я тут должна понять? Что должна увидеть? В поведении Титова абсолютный сумбур действий, логику которых я не пойму, даже если перечитаю все книги по психологии человека. И это невероятно бесит! Почему нужно быть настолько сложным? Почему нужно требовать от меня быть честной, пока сам всегда врет и не договаривает?

– Окей. Хорошо. Допустим, я согласна с тобой, – наконец зло цежу я сквозь сжатые зубы. – Мы, бабы, дуры. Не умеем анализировать и отгораживаться от эмоций как мужчины. Но какого черта вы в таком случае не можете доходчиво нам все объяснить? Почему нужно молчать, скрывать правду и безучастно смотреть, как женщины складывают какие-то свои ложные суждения? – пылко выплевываю все эти вопросы и не понимаю, зачем задаю их шестнадцатилетнему мальчишке? И что ожидаю от него услышать – вопрос еще более интересный.

Однако… кажется, возраст куда более часто не является показателем ума и мудрости, как мне казалось изначально, потому что в следующий миг Руслан выдает интересное предположение:

– Наверное, потому что проблема Титова заключается в обратном: ему сложнее отключить голову, чтобы пойти на поводу у эмоций и высказать открыто все, что скрывается внутри. Особенно после твоего побега.

Вот так, услышав версию не по годам мудрого мальчишки, я чувствую, как в голове среди хаоса мыслей загорается лампочка.

– Значит, мне нужно просто побудить его выключить голову и отдаться эмоциям, – умозаключаю я, мысленно начиная генерировать план дальнейших действий.

Я устала жить во лжи и неизвестности. Я устала узнавать от кого-то информацию, которую должен говорить мне сам Дима. Я устала не понимать его, устала злиться и вариться в ненависти. Я хочу узнать всю правду, чтобы наконец разложить в голове все мысли по полочкам, найти все ответы и понять – с кем на самом деле я состою в браке и что по-настоящему движет этим человеком?

– Не представляю, что ты задумала, но судя по взгляду, что-то безумное, – нахмурив брови, с опаской произносит Руслан.

Я слегка приподнимаю уголки губ, в уме оценивая степень опасности моей идеи, и результат не слишком обнадеживает.

– Безумное – это мягко сказано. Скорее, мой план чреват моей смертью, но, думаю, только это поможет мне выбить из Титова всю правду.

Руслан вдруг расплывается в улыбке, будто я произнесла нечто веселое, а не высказалась о возможности моей скорой кончины.

– Титов никогда тебя не убьет, Кара. Твоя смерть для него будет равносильна его смерти, – очередное уверенное заявление подсыпает перца к моему и без того сильному замешательству.

– Неужели ты видел какие-то пункты контракта, где говорилось, что Титов не может мне навредить?

– Нет, я ничего не видел.

– Тогда откуда такая уверенность в моей неприкосновенности?

– Потому что так мне когда-то сказал Андрей, а я верю ему, как самому себе.

Упоминание Андрея отдается ноющей болью в груди. Я прислоняю руку к болезненному месту и сквозь пелену накативших слез смотрю на парня.

– Он так сказал? Значит, он читал весь договор? – высказываю вслух определенные выводы, и Руслан неодобрительно качает головой.

– Нет, Кара. Андрей тоже его никогда не читал. Он так сказал не поэтому, – отвечает парень и замолкает, полагая, что я и без пояснений все пойму.

И я понимаю. Конечно, понимаю. Но верю ли? Не знаю.

Как можно поверить в любовь мужчины, который постоянно разбивает тебе сердце? Как можно поверить тому, кого абсолютно не понимаешь? Как можно поверить тому, кто годами следил за тобой, лгал и обманывал? Реально ли это? Сомневаюсь. Но я все равно докопаюсь до правды. И в процессе как раз и выясню, насколько был прав Андрей в своих суждениях.