Дмитрий

Весь путь до дома Каролина сидела тише мыши и вжималась в свою дверь, стараясь находиться подальше от меня. Будто лишние сантиметры дистанции облегчат ее состояние. Увы, не помогло. Ни ей, ни мне.

С каждой минутой поездки атмосфера в салоне накалялась с сумасшедшей скоростью, планомерно разрушая фасад моего спокойствия. Злость внутри меня становилась все сильнее и масштабнее, ведь я не прекращал прокручивать произошедшие события. Раздражающие мысли просверливали череп, а кадры голой Каролины забивали в него гвозди.

Что творилось в голове ведьмы – понятия не имею, но явно тоже нечто колоссальное. Я физически чувствовал исходящие от нее ярость и страх. Стоило же нам въехать на территорию виллы, а водителю – разблокировать двери автомобиля, как Каролина пулей вылетела из машины и помчалась в дом, непонятно на что надеясь.

На то, что я не последую за ней и так просто оставлю в покое? Что не выбью из нее необходимые мне ответы и не накажу? Если так, то ее тупость пробила все возможные лимиты и в очередной раз повысила шкалу моей злости.

Я толком не помню, как поднимаюсь на второй этаж и добираюсь до спальни Каролины, – настолько меня накрывает ярость. Особенно когда понимаю, что эта умница предсказуемо закрыла дверь. Смешная. Мне даже выбивать ее не приходится, достаточно просто нажать на кнопку смартфона, и электрический замок отпирается.

Вхожу внутрь и тут же сталкиваюсь с безумными глазами бестии. Она уже успела снять с себя чертову мантию, однако стоило увидеть меня, Каролина мигом прикрывает наготу тканью и начинает отступать назад, выкрикивая:

– Не подходи ко мне! Проваливай отсюда! Видеть тебя не желаю!

Пиздец! Она издевается, да?

В два шага добираюсь до обнаглевшей девчонки и резким движением выдергиваю красную материю из ее рук.

– Мне кажется, ни к чему что-то скрывать после того, как предстала голой перед толпой мужиков – это раз, – цежу я и сильно сжимаю пальцами ее скулы. – А, во-вторых, мне плевать, чего ты там желаешь или не желаешь. Я не уйду, пока ты не ответишь, какого черта натворила и каким образом пробралась на аукцион?

Если еще несколько секунд назад в глазах Каролины и можно было найти отблески паники, то после моих вопросов они бесследно исчезают, потонув в ярости.

– Ты серьезно спрашиваешь у меня, Дима? А сам не хочешь ответить, что ты творил этим вечером? – пытается оторвать мою руку от своего лица, но у нее ничего не получается.

– Мои дела тебя не касаются.

– Ну, разумеется! Ты не обязан передо мной отчитываться и что-то говорить, а я должна отвечать по первому же приказу!

– Все верно, молодец. В теории понимаешь правила, так давай прояви эти знания еще и на практике.

Каролина определенно порывается выплюнуть в ответ ругательство, но я еще больше сокращаю расстояние между нашими лицами и перебиваю ее на самом старте:

– Не трать время на сотрясание воздуха и не беси меня еще больше. Ты не должна была там появляться, Каролина. И уж тем более так, как появилась ты. Неужели было так сложно хотя бы раз до конца побыть адекватной девушкой?

– Адекватной? – зло усмехается. – И это ты мне говоришь что-то об адекватности? Человек, который хладнокровно убил двоих людей, одним из которых был представителем Золотой десятки? О чем ты думал, когда делал это?!

– А о чем думала ты, когда пробралась на аукцион и выбралась на сцену абсолютно голая? – спрашиваю и накаляюсь до состояния ада, а Каролина лишь больше масла в огонь подливает, игнорируя мой вопрос:

– А о чем думал ты, когда врал мне про рабочие разговоры с Лаврентовым, скрывая свое участие в мерзком аукционе?

– Я уже сказал: мои дела тебя не касаются.

– О да, я с первого раза тебя услышала. Но неужели ты реально думал, что я рано или поздно не узнаю о твоем увлечении?

– Мне плевать, если бы ты узнала об аукционе потом. Важно было, чтобы сегодня ты вернулась домой без происшествий. Но ты, блять, не можешь без них. Никогда. Клянусь, сегодня был последний раз, когда я совершил ошибку, дав тебе шанс повести себя благоразумно.

– Ты дал мне шанс? – она срывается на нервный смех, в глазах же ноль веселья, только нарастающий мрак. – Благородный, мать его, какой! Ты свои эти шансы можешь засунуть себе глубоко в задницу, Дима! А лучше сам иди в задницу или же вали к своим любовницам, которых ты сегодня пачками приобретал! – на последней фразе ее лицо искажается в презрительной гримасе, и Каролина сильнее вонзается ногтями в моей запястье, через боль показывая, насколько ей отвратны мои прикосновения.

Сука!

Покончить бы с ней прямо сейчас, но я не могу ее убить. Зато словами приструнить – раз плюнуть.

– Вот только не надо говорить с таким укором, будто ты идеальная жена, которая удовлетворяет меня каждый вечер. Мои любовницы тебя вообще не должны волновать. Наоборот… Как ты там сказала однажды? Ты должна радоваться, что они облегчают тебе супружескую жизнь, – свирепо высекаю я, глядя точно в зеленые глаза, в которых ненавистное мне презрение тут же вытесняется яростью.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как женский кулак встречается с моей челюстью и разбивает губу до крови. Отпускаю скулы бестии и провожу пальцем по поврежденному месту, стирая багровую каплю.

– Это ты зря сделала, – глухим голосом констатирую я, чувствуя, как сильно мне приходится держать себя в руках, чтобы не ответить ей тем же.

Сейчас, пока ведьма прожигает меня убийственным взглядом и не выглядит ни в чем виноватой, мне всей душой хочется ей врезать или еще лучше – совершить третье убийство за сегодняшний вечер. Однако Каролине явно плевать на свою жизнь. Она напрочь игнорирует мой уничтожающий взгляд и замахивается повторно, но на сей раз ударить меня у нее не получается.

Я перехватываю запястье, а следом и второе, а затем под звук ругательств Каролины совершаю несколько шагов и толкаю ее на кровать.

– Отпусти меня, ублюдок! Отпусти! – кричит она, когда я придавливаю ее своим телом, продолжая удерживать руки.

В моих действиях не было и капли сексуальных помыслов, честно, но тесный контакт с извивающимся подо мной голым женским телом действует должным образом. Возбуждение нарастает моментально, а желание выебать эту суку самый грубым способом, чтобы запомнила раз и навсегда, кому она принадлежит, начинает гудеть в голове, словно гулкий колокол. Да только резко окатившая похоть вместе жаждой вытрахать всю дурь из своей жены исчезают так же быстро, как и появилась, стоит Каролине выкрикнуть:

– Отпусти и слезь с меня, ничтожество! Я ненавижу тебя! Презираю! Думаешь, меня злят твои измены?! Черта с два! Срать я хотела на то, что ты трахаешься с другими за моей спиной! Можешь трахаться, сколько хочешь! Плевать! Меня злит только то, что ты делаешь это еще и с похищенными девушками, которые не хотели подобной участи! Что за подонком нужно быть, чтобы вытворять такое?!

– Закрой свой рот. Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Почему же не знаю? Я все видела собственными глазами и слышала, как ты купил аж целых три девушки. Одной, видимо, мало, чтобы утолить твои сексуальные запросы. А, может, ты просто любишь разнообразие и предпочитаешь каждый день трахать разных рабынь. В целом – неважно. Главное, я узнала, что ты куда более мерзкий человек, чем я думала. А я и так была о тебе не высокого мнения, но после сегодняшнего вечера ты пал ниже некуда. И вот уж не знаю, каким местом ты думал, когда убивал этого гада Лаврентова, но я всей душой надеюсь, что Совет накажет тебя должным образом за убийство члена Золотой десятки. Такой твари, как ты, нельзя свободно гулять по миру. Ты этого не заслуживаешь, – тяжело и часто дыша, Каролина заканчивает свою пылкую тираду, а я… ничего не отвечаю.

Желания разговаривать с ней напрочь отпадает. Впрочем, как и выбивать из нее ответы на интересующиеся меня вопросы. Про объяснения и уж тем более оправдания вообще и речи быть не может. Никогда не делал этого и сейчас не стану. Тем более сейчас. Тем более с ней. Пусть думает, что хочет. Это ее право.

Не сказав ни слова, я отпускаю руки ведьмы, приподнимаюсь на колени и начинаю развязать галстук. Каролина недоуменно наблюдает за моими действиями, а, когда я снимаю «удавку» со своей шеи, чувствует неладное и порывается сбежать с постели, да только поздно. Я хватаю ее за талию и с легкостью перемещаю выше на кровать так, чтобы ее голова коснулась подушки.

Ведьма предсказуемо начинает брыкаться, вынуждая меня снова придавить ее своим весом и поймать женские руки.

– Только не говори, что собрался снова наказывать меня сексом, – саркастично произносит она, но от моего слуха не ускользают истеричные нотки в ее голосе.

Я снова не отвечаю. Скрепляю обе руки Каролины у нее над головой и связываю запястья галстуком так сильно, что девичьих сил не хватит, чтобы освободиться, а после привязываю галстук к деревянному брусу, приковывая руки Каролины к изголовью кровати.

– Да ты серьезно, что ли? – цедит она, сталкиваясь со мной взглядом. – Никакого воображения, Дима. Я разочарована, но не удивлена. Тебя явно заводит брать женщин против их воли. У тебя фетиш такой, не так ли? Трахать в наказание ту, что тебя презирает? – змея сцеживает еще одну порцию яда, не прекращая извиваться подо мной и морщиться, снова наглядно показывая, насколько ей омерзительна моя близость.

И на сей раз я верю ей. Сейчас она не притворяется. Я ей противен настолько же, насколько она противна мне. Мы на одной волне, блять. Полная синхронизация.

– Меня дико забавляют твои уверенные суждения, Титова, но хочу тебя разочаровать, – специально назвав ее своей фамилией, отталкиваюсь от матраса и снова сажусь на колени. – Я не собираюсь тебя трахать. Ни в наказание, ни с какой-либо другой целью. Не потому, что не могу, а потому, что не хочу. Женщина, для которой ничего не стоит оголиться перед толпой незнакомцев с целью испортить репутацию своего мужа, меня не привлекает. Скорее, вызывает тошноту.

Окидываю взглядом голую фигуру, лежащую передо мной в откровенной позе, и в самом деле больше не испытываю ни капли возбуждения. Только злость и отторжение, подпитываемые воспоминаниями о минувших событиях этого вечера.

Каролина же мгновенно прекращает дергаться после моих слов, но не расслабляется, а напряженно спрашивает:

– Тогда какого черта ты привязал меня?

Мрачно хмыкаю, вставая с кровати. Поправляю пиджак и, устремив на Каролину снисходительный взгляд, отвечаю:

– Чтобы ждала моего возвращения на привязи, как верная сука, пока я буду наслаждаться более приятной и отзывчивой компанией, чем моя жена.

Даже не удосуживаюсь оценить реакцию Каролины на мое заявление. Я в очередной раз так сильно зол, что мне абсолютно по хуй на ее чувства и эмоции. Доконала меня. Вывела из себя. Настолько, что при выходе из спальни я с удовольствием захлопнул бы дверь с такой силой, чтобы к чертям выбить ее с петель, однако я не собираюсь проявлять перед Каролиной истинный размах своего гнева. И думать о ней тоже больше не хочу. Я перенасыщен ею, до тошноты отравлен. Мне требуется срочная детоксикация, чтобы наконец прийти в себя и успокоиться. Морально и… физически.