Дмитрий

Как там обычно любят описывать наивысшую степень ярости? Учащенное сердцебиение? Резкий скачок адреналина? Жесткий тремор? Жар по всему телу? Алые вспышки перед глазами?

Забудьте. Ничего из этого сейчас у меня нет. Наверное, потому, что моя ярость не просто достигла апогея, она зашла далеко за все возможные границы, погасив во мне все человеческое: эмоции, чувства, реакции на внешние раздражители.

Я робот. Чертов компьютер. Бездушная машина, которая видит, как полностью обнаженная жена стоит на сцене, что предназначена для продажных рабынь, а толпа мужчин с нездоровыми сексуальными пристрастиями пялятся на нее, едва не разинув рты от шока.

О да… Не каждый день увидишь голую, до чертиков сексуальную Золотую леди на закрытом мероприятии элиты. А точнее, такого эти «джентльмены» никогда не видели и даже не надеялись увидеть, но только потому, что плохо знакомы с моей отбитой на всю голову женой. Хотя… Зная ее как самого себя, я и сам не ожидал, что она додумается до подобного. Это слишком даже для нее.

Я не дебил. Сразу догадался, что она неспроста решила задержаться на приеме якобы для разговора с Анастасией, но я и подумать не мог, что эта сумасшедшая проберется сюда, каким-то образом минуя охранников и явно уговорив одного из них посотрудничать с ней, чтобы опозорить меня перед самыми влиятельными людьми Корта.

Удалось ли ей?

О, без сомнений.

Злит ли меня это?

Я уже ответил на этот вопрос.

А парит ли меня данный факт?

Нисколько. И я не вру.

Мне глубоко параллельно на то, что обо мне подумают собравшиеся в зале. А наглядное доказательство тому, что я не способен держать под контролем свою женщину, пусть и пошатнет мнение многих о том, что я достоин обладать и руководить бо́льшим количеством территорий Корта, но никак не уменьшит моего влияния здесь.

Никто не осмелится попытаться свергнуть меня. У них всех вместе взятых просто нет на это ни ресурсов, ни власти, ни армии, ни союзников, способных выстоять против меня, даже если в этот конфликт не включится Гордеев.

По поводу своей твердой позиции на Корте я не переживаю, а на сплетни местных мне параллельно. Единственное, что меня волнует в данный момент, так это Каролина, которая выставила себя на всеобщее обозрение.

Куча мужиков созерцают мою жену голую. И даже не скрывают своего восторга от увиденного, блять. Еще бы… Она идеальная. Пухлые губы, покрытые красной помадой, хитрые лисьи глаза, роскошные красновато-рыжие волосы, небольшая, но упругая и соблазнительная грудь, изящный изгиб талии, округлые бедра, стройные ноги, а кожа… гладкая и загорелая. Даже в интимных местах, ведь эта сучка всегда валяется у бассейна в нашем саду голая, наплевав на присутствие охранников.

Похоже, ко всему прочему моя жена еще и эксгибиционистка. Ей явно по кайфу сверкать перед всеми своими прелестями, на которые позволено смотреть только мне. В Каролине ноль страха или смущения. Она не прекращает улыбаться, глядя точно мне в глаза, словно чувствует себя долбаной призершей Олимпиады.

Похоже, как тебя ни воспитывай, ни наказывай и ни ругай, дурь из твоей головы невозможно выбить до конца, Каролина. И, наверное, впервые в жизни я всей душой ненавижу осознание этой прискорбной истины.

Я больше чем уверен, что она не прочтет мои мысли по взгляду, даже если будет смотреть на меня вечность. А я не прочту по ее глазам, полным лютой ненависти, каким образом она уговорила одного из идиотов-охранников вывести ее на сцену. Причем отнюдь не самым нежным способом.

Он безмозглый? Жить надоело? Увы, ответов я не узна́ю. По крайней мере, не лично от него. Стоит мне спустить взгляд с улыбающегося лица рыжей бестии на ее правое предплечье, где красуются заметные покраснения, и в моих внутренних системах запускается лишь одна задача – ликвидировать смертника, который посмел причинить моей жене боль, оставив на коже свои грязные отметки.

Ноль эмоций. Ноль мыслей. У роботов ничего этого нет. Только функция «выполнить назначенное действие».

Я встаю с кресла, нарушая звенящую тишину в зале и привлекая к себе внимание всех присутствующих. И под пристальными взглядами нескольких десятков мужчин так же спокойно ныряю рукой во внутренний карман пиджака, откуда вытаскиваю три метательных ножа, которые так же, как и пистолет, ношу с собой, куда бы я ни отправлялся. Нож меньше обычных, но с поставленной задачей справится.

Не проходит и пары секунд, как в зале раздается испуганный вскрик Каролины, а от ее торжествующей улыбки не остается и следа. И даже к гадалке ходить не надо, чтобы понять – сегодня ей улыбаться больше не захочется. Не после увиденной сцены, как охранник-отморозок, стоящий рядом с ней, падает к ее ногам с ножом в глазу и за считаные секунды умирает.

Видя, как лужа крови расползается по полу сцены, Каролина бледнеет, начинает дрожать и накрывает рот рукой, явно справляясь со рвотным позывом. Я же поправляю галстук и обращаюсь к молчаливо сидящим мужчинам:

– Если никто больше не хочет повторить его судьбу, то советую отвернуться от сцены или закрыть глаза. Выбирайте сами, – в моем голосе ноль угрозы, полное спокойствие и нотка дружелюбия. Ведь я действительно к ним сейчас по-дружески отношусь, с добром, так сказать. Даю возможность продлить свою прекрасную жизнь. И благоразумные джентльмены, которыми оказываются ведущий мероприятия, все представители бронзового уровня и несколько мужчин из серебреного, быстро выполняют мое требование. А четверо самых смелых, восседающих за столом рядом с Лаврентовым, лишь усмехаются, четко давая понять, что мои слова их забавляют.

– Ты забылся, Титов? – ехидно ухмыльнувшись, подает голос Артур, единственный представитель Золотой семьи, проживающий на Корте. Если не считать меня. – Не наша вина, что твоя жена решила порадовать нас своей красотой. С какой стати мы должны лишать себя такого шикарного шоу? – произносит он и переводит взгляд на Каролину, за что тут же получает достойное «вознаграждение».

Второй нож летит в мерзкого ублюдка, засадив острие в плечо.

– Какого черта?! – сквозь болезненный стон кричит Лаврентов, а один из его близких «смелых» дружков вскакивает со стула. Для чего, правда, неясно. Вздумал напасть на меня? В таком случае он еще больше дурак, чем мертвый охранник.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – интересуюсь я, стреляя предупреждающим взглядом в смельчака. К его счастью, он вовремя включает голову.

– Нет, – цедит он и садится обратно на место, а я обращаю все свое внимание на мычащего Артура, то и дело поглядывающего на нож, торчащий из его плеча.

Я подхожу ближе к столу организатора этого мероприятия и склоняю голову набок.

– Только потому, что ты один из Десятки, этот нож не проткнул твой мозг после первого моего предупреждения. Больше я не стану проявлять милосердие, Артур.

– И что? Убьешь меня и предстанешь перед Советом? Ты не станешь гробить свою жизнь, лишь бы доказать сейчас всем нам, какой ты крутой.

Усмехаюсь. Не потому, что меня вдруг одолело веселье. Мне смешно от его тупости и неспособности осознать, кто из нас двоих тут неадекватно оценивает степень своей крутости. Однако тратить время на объяснения я не стану. Разговоры с зажравшимися дураками не по моей части. А вот выполнять обещания я обожаю. Правда, на сей раз сделать это получается частично. Третьим ножом я не протыкаю ему голову, а резким движением перерезаю горло. Но так даже лучше. Пусть этот гад хоть немного помучается в предсмертной агонии, обильно истекая кровью. Секундная смерть – слишком жалкое наказание для такой твари, как он.

Если до этого момента в зале была просто гнетущая тишина, то теперь кажется, будто все собравшиеся и вовсе перестали дышать, наверняка пытаясь справится с шоком и переварить мысль о том, что они только что стали свидетелем исторического момента.

Открытое убийство главы Золотой семьи другим представителем Золотой десятки – событие крайне редкое и в стократ важнее и ошеломительнее, чем обнаженная леди на сцене, поэтому о существовании моей голой жены все напрочь позабыли. Прекрасно. Лучше и не придумаешь.

– Было приятно провести с вами вечер, господа, – все тем же спокойным, дружелюбным голосом обращаюсь к застывшей публике, но мне предсказуемо никто не отвечает. Даже дружки Лаврентова проглотили языки, пока наблюдают за тем, как из горла их начальника струится кровь. Они даже не думают начать возмущаться и уж тем более попытаться меня задержать. Не имеют права. Не рискнут, если не желают развязать войну, в которой без сомнений проиграют. И убийство, совершенное мной у них на глазах, ничего не меняет. Я по-прежнему остаюсь неприкасаемым для них. Вот в таком «справедливом» мире мы живем.

Окидываю весь зал испытывающим взглядом, а затем наконец поворачиваюсь к главной причине подобного кровавого финала.

Ни запах крови, ни совершенные убийства никак не повлияли на мое внутреннее состояние. Я по-прежнему робот, бездушная машина, однако в материнской плате определенно происходит возгорание, когда я вижу, что Каролина стоит до смерти бледная и застывшая как статуя. Она даже больше не дрожит от ужаса и до сих пор не додумалась натянуть на себя мантию. Приходится самому подойти и надеть на нее эту чертову тряпку. И к удивлению, ведьма без сопротивлений позволяет мне это сделать.

– Аукцион закончен. Всех купленных мной девушек передайте моим людям, а остальных отправьте на Морен. Я предупрежу Совет о доставке из Севера, – обращаюсь я к ведущему и даже не оборачиваюсь, чтобы оценить реакции мужчин на мои слова. И так знаю, что у них всех очко сжалось. И правильно. Председатели Совета не погладят по головке тех, кто участвовал в аукционе, в котором вместо южанок продавали тайно привезенных северянок. Думаю, Влад будет негодовать больше всех, когда узнает, что элита Корта умудрилась каким-то образом найти общий язык с Севером раньше него.

Придерживая Каролину за плечи, я наконец вывожу ее из зала и пиздец радуюсь тому, что она по-прежнему не сопротивляется.

Похоже, у нее шок. Она словно превратилась в безвольную куклу, которая беспрерывно глазеет на меня, но не видит. Чувствует мои прикосновения, но никак не реагирует. Двигает ногами, но не понимает, куда я ее виду.

И, честно, это лучшее, что могло произойти. Начни она вести себя в своем обычном стиле, я ни секунды не сомневаюсь, что убил бы и ее.