Каролина

– Вы готовы увидеть себя, госпожа Титова? – с восторгом спрашивает колорист, а я смотрю на нее с неодобрением.

– Я же просила, Кира.

– Ой, да. Точно, прости, забыла.

– У нас имена отличаются всего одной буквой, а ты все запомнить не можешь, как нужно называть меня.

– Спиши это на мою рыбную память или недостаток извилин, – смеется задорная девушка и повторяет вопрос: – Так что, готова увидеть себя, Кара?

– Давно готова. Давай, разворачивай, – устало отвечаю я. Не могу дождаться, когда выйду из салона и разомну кости. Моя задница уже онемела от продолжительного сидения в кресле. Да еще и задом к зеркалу.

Это была не моя прихоть. Колорист предложила развернуться, чтобы увидеть итоговый результат только после сушки и укладки. Так сказать, чтобы достичь эффекта «Вау!».

И что я могу сказать? Это срабатывает.

Как только я встречаюсь со своим отражением, губы сами округляются от восторга. Я никогда в жизни не красила волосы, поэтому зависаю в любовании своих длинных рыжих прядей, уложенных крупными волнами. И цвет не морковный, а благородный, темно-рыжий, с легкими переливами красного оттенка. Невероятно красиво, эффектно и непривычно. Складывается впечатление, будто с новым цветом даже лицо оживилось, приобрело здоровый вид, а зеленые глаза стали выразительнее и ярче.

– Ты такая красавица, Кара, – заявляет Кира, вместе со мной разглядывая меня в отражении зеркала. – Когда твой муж увидит тебя, сразу падет к твоим ногам.

Усмехаюсь. Кто-кто, а Дмитрий Титов никогда не падет передо мной ниц, даже если к его виску приставят дуло пистолета. Возможно, тот домашний, растрепанный Дима, который целую неделю надоедал мне дома своим обществом, и мог бы пойти на нечто подобное, однако он бесследно исчез, как только Титов полностью восстановился после ранения и вернулся к своему образу серьезного бизнесмена.

Новый год наступил, и все вернулось на свои места. Наше общение с мужем снова стало прежним, а точнее, сошло практически к нулю. Он делает вид, будто меня не существует, и я делаю то же. Каждый занимается своими делами, а когда Титов к пяти-шести часам возвращается с работы, я скрываюсь в своей комнате, чтобы не сталкиваться с ним, пока он весь вечер проводит с Волчком.

Минимум контакта, максимум комфорта. Меня все устраивает, даже несмотря на постоянную тоску по Морену, которую не способны унять ни частые телефонные беседы с сестрами и Деном, ни учеба, ни занятия спортом, ни ревностные мысли о Диме. Да, они до сих пор отравляют мою спокойную повседневность, но уже не так часто, как раньше. Видимо, я просто устала представлять Титова в объятиях другой, думать, как часто он общается и видится с Ангелиной, и гадать, а не трахается ли мой муж с кем-то еще, помимо жены брата. Никогда не поверю, что мужчина в расцвете своих сил может жить долго без секса. А раз его у нас нет с нашей брачной ночи, то, понятное дело, Дима получает его на стороне.

Но я не хочу об этом больше размышлять. Все эти мысли не приносят мне ничего, кроме морального самоуничтожения. А оно мне надо? Ответ очевиден. Мужчина не может стать эпицентром жизни женщины, какой бы неадекватной любовью она его ни любила. Женщина сама должна быть для себя центром, главным смыслом и опорой, и всегда должна думать в первую очередь о себе, а не о блудливом кобеле.

Именно поэтому в последние три недели я направила весь фокус своего внимания на себя любимую, решив спрятать все неприятные чувства под симпатичным внешним образом. Я посетила спа-центр, расслабилась, выполнила базовые процедуры по уходу за собой, обновила ноготки, сходила к массажисту, который размял мои забитые после тренировок и бокса мышцы, каждое утро выходила к бассейну и нежилась на солнышке, придав коже более смуглый оттенок, а сегодня решилась на небольшое преображение в виде нового цвета волос.

Новый год. Новая я.

Обновленная, ухоженная, посвежевшая.

Осталось только обрести внутреннюю гармонию, но, к сожалению, для этого потребуется куда больше времени и работы над собой. Но я справлюсь. Должна справиться, ведь жизнь продолжается. Да, не такая, о какой я мечтала. Но у меня есть два выбора – продолжать злиться, грустить и заниматься самобичеванием или же попытаться простить себя за совершенные ошибки, подстроиться под нынешние обстоятельства и двигаться дальше.

– Госпожа Титова, – обращается ко мне охранник Глеб, отрывая меня от любования собой в зеркале, и без слов протягивает мне свой телефон.

Мне не нужны пояснения, чтобы понять, кто звонит. Нехотя забираю телефон из руки мужчины и прикладываю к уху.

– Слушаю.

– Почему ты не отвечаешь? – с лету лупит Дима строгим голосом.

Улыбаюсь. Знаю, что он терпеть не может, когда я не принимаю его звонки после первых же гудков.

– Потому что была занята.

– Сидение в салонном кресле не мешает тебе ответить на вызов.

– Я была слишком поглощена процессом, пока меня стригли налысо, – бессмысленно вру я.

Титов и так знает правду. Наверняка охрана уже доложила ему. И судя по тому, что от Димы не следует никакой реакции, оказываюсь права.

Как же меня задолбал такой надзор! Кто бы знал.

– Зачем звонишь? – цежу я.

– Чтобы напомнить про сегодняшний прием.

– Я помню.

Я бы с удовольствием и дальше продолжала бы наш образ недообщения, однако светскую жизнь никто не отменял. До сих пор мне везло, что не приходилось выходить в свет под руку с Титовым, но, к моему глубочайшему сожалению, вечно так продолжаться не могло.

У главы семьи Лаврентовых сегодня жемчужная свадьба. Тридцать лет брака – это целая жизнь. Такой праздник Золотой семьи никто не может пропустить.

– Просить тебя обойтись без выкрутасов не стану, потому что ты назло поступишь иначе, – произносит знаток моей вредной персоны, побуждая меня цокнуть.

– Что-то еще?

– Визажист и стилист ждут тебя дома, я заеду за тобой к шести.

Молчаливо отключаюсь, прекрасно зная, что это тоже бесит Титова. Только он вправе решать, когда наш разговор закончен. Но мне плевать. Я и так веду себя прилежно, что дается мне с превеликим трудом. Если есть возможность хоть немного позлить его, я не упущу ее.

Путь до виллы занимает около получаса, во время которых я созваниваюсь с Ариной по видеосвязи. Сначала выслушиваю ее восторги касательно моих небольших изменений, а потом – рассказ об их с Олегом планах на сегодняшний вечер и снова преисполняюсь завистью.

Они собираются поужинать в новом модном ресторане на Таэле. Вдвоем, в интимной обстановке, без толпы лицемерных сливок общества. Наверняка будут много смеяться и общаться как нормальные, влюбленные супруги, а после ужина завершат свидание страстной ночью дома.

Столь обычные вещи сейчас мне кажутся чем-то нереальным, несбыточным, будто не созданным для меня. Как быстро и бесповоротно, однако, может разбиться мечта. И что самое интересное: после ее краха возникает ощущение, что мечту не просто невозможно вновь собрать воедино, а словно ее никогда и не было. Но и об этом грустном нюансе нет смысла больше думать.

Новый год. Новая я. Долой все страдания и гнетущие мысли.

На вилле меня встречает шумный Волчок, и я заметно приободряюсь. Щенок всегда ликует, прыгает, пищит и носится из стороны в сторону, когда я или Дима возвращаемся домой. Ловлю суетящегося бело-серого сорванца и приветственно сжимаю в объятиях, радуясь тому, что Титов сам решил оставить его с нами.

К животным быстро привыкаешь, влюбляешься в них, и они становятся полноценными членами семьи, без которых уже не представляешь ни дня своей жизни. Волчок стал тем самым светлым источником радости в темноте нашего брака, за что ему огромное спасибо.

Недолго поигравшись с щенком, прохожу в гостиную и замечаю двух женщин с большими сумками и передвижной стойкой, на которой висит множество платьев. Сразу понимаю, что это и есть те мастера, о которых предупредил меня Титов.

Обреченно вздыхаю, предвкушая несколькочасовую возню для подготовки к званому вечеру. Не люблю всю эту суету, но придется сжать зубы и потерпеть вечерок. Потом, надеюсь, моя жизнь снова вернется в обычное русло как минимум на месяц. До следующего «важного» светского события.

Новый год. Новая я. На один вечер стану настоящей леди и даже не буду позорить мужа, чтобы не провоцировать его на необратимое наказание для кого-то из членов моей семьи. Я справлюсь.

– Госпожа Титова, как вы желаете сегодня выглядеть? Скромно, но элегантно или соблазнительно и роскошно?

Закрываю глаза на то, как стилист ко мне обратилась, ибо устала уже просить всех подряд не называть меня так, и задумываюсь над ее вопросом.

По-хорошему было бы сделать мой образ максимально неприметливым, чтобы не привлекать к своей персоне лишнего внимания, однако мой новый, насыщенный цвет волос не позволяет мне склониться к более скромному наряду.

Этот огонь на моей голове жизненно необходимо дополнить чертовски сексуальным платьем и броским, но изысканным макияжем, и стилист с визажистом полностью со мной солидарны.

Как итог: через два часа в отражении на меня смотрит сногсшибательная рыжеволосая модель с обложки. Крупные волны зафиксированы лаком и спадают огненным водопадом на одно плечо. Лицо покрыто вечерним макияжем, губы кажутся сочнее и больше из-за красной помады, а элегантное платье в пол с глубоким вырезом на спине и откровенным декольте не нуждается в присутствии бюстгальтера. Но благодаря моей двоечке наряд не выглядит вульгарно. Скорее соблазнительно и в пределах норм приличия. Соски не просвечиваются, разрез на бедре достигает середины бедра, а благородный темно-зеленый цвет подчеркивает мои глаза и гармонирует с загоревшей кожей.

Всю эту красоту завершают бриллиантовые серьги, кулон средних размеров в виде капли и лодочки на высоких шпильках. О последнем неудобном нюансе я забыла подумать и потренироваться хождению на каблуках. Надеюсь, мои ноги не скажут мне «до свидания» еще в начале вечера.

– Вы бесподобны, – вздыхает стилист, завороженно глядя на меня. И в этот раз я верю девушке. Она говорит это не ради приличия и уважения к представительнице Золотой десятки, а потому что искренне так считает. Как, впрочем, и я.

– Спасибо, – довольная своим отражением, отвечаю я и перевожу взгляд на настенные часы.

Десять минут седьмого. Удивительно, что Титов еще не начал трезвонить.

Беру клатч и закидываю туда телефон и помаду. Бросаю на свое отражение финальный взгляд и, собравшись с силами, выхожу из комнаты. Волнения нет. Скорее, ленивая усталость из-за нежелания ехать на светский прием. Однако сердце все равно предательски подскакивает, стоит мне дойти до лестницы и увидеть Титова у подножья. В элегантном черном смокинге, до раздражения красивого, ухоженного, мужественного. В точности такого же, каким он был в день свадьбы Арины.

Могло бы показаться, будто я вернулась в прошлое, в вечер, когда вся моя жизнь перевернулась вверх дном, если бы не одно разительное отличие. Тогда Дима смотрел на меня с восторгом и обожанием, а сейчас Титов лишь на пару-тройку секунд задерживает на мне взгляд, чуть изгибает бровь, а затем просто разворачивается ко мне спиной и продолжает разговаривать с кем-то по телефону.

Я словно вышла к нему в обычной повседневной одежде. Ноль реакции. Телефонный разговор куда интереснее меня. И с кем на этот раз он беседует? С работником, партнером или Ангелом?

С остервенением сжимаю пальцами клатч, мечтая запульнуть аксессуар в темноволосый затылок Титова, но делаю пару вдохов и выдохов и призываю себя к спокойствию.

Новая жизнь. Новая я.

Плевать на Титова.

Я сама себе опора. Я – центр своей жизни.

Раз за разом повторяю себе эти слова, пока уверенно спускаюсь по лестнице, да только вот же черт! Мэй-дэй! Мэй-дэй! Мои центр и опора терпят бедствие, когда я, почти добравшись до низа, неудачно ступаю на очередную ступеньку и начинаю валиться вперед – своей шикарно накрашенной моськой в пол!

Пищу и сильно зажмуриваю веки, готовясь к боли от сломанного носа или челюсти, но грандиозная встреча с полом не происходит. Сильные руки ловят меня на полпути и удерживают за талию.

Все происходит за считаные секунды, поэтому, когда открываю глаза и вижу перед собой сосредоточенное лицо Димы, гадаю, как он успел так быстро среагировать. Причем не просто уберечь меня от травмоопасного падения, но и перевернуть меня лицом к себе.

За мгновение расстояние между нами сократилось с метров до жалких сантиметров. Его лицо так близко, что кончики наших носов практически соприкасаются, дыхания встречаются в воздухе, а яркая синева глаз затмевает весь обзор. Даже не сразу замечаю, что, оказывается, обхватила его шею и крепко держусь за нее, будто до сих пор боюсь падения.

– Спасибо, – тихо выдыхаю я, непроизвольно млея от терпкого запаха мужского парфюма. В последние недели я ощущала его только издалека.

Дима не отвечает, всего на миг спускает взгляд к моим губам, а затем двигается ниже и… сатанеет. Буквально сразу ощущаю, как он напрягается, а в цепком взгляде проявляется ярость.

Что опять не так?

– Смотри под ноги, – недовольно проговаривает он, вернув зрительный контакт со мной.

Секунда – и Дима ставит меня на ноги и резко отодвигается, окатывая мое тело холодом. Лишь руку обжигает прикосновением, когда небрежно поправляет упавшую с плеча лямку, тканью платья скрывая мою чуть оголившуюся грудь.

Вот же блин!

– Постарайся не потерять свой наряд на вечере. Там будет много важных людей, – добавляет он хлестко и зло, перекидывая свое раздражение на меня.

– Смотрю, кто-то сегодня не в настроении, – недовольно констатирую и порываюсь поднять клатч с пола, однако мой злой джентльмен опережает. Вручает мне сумочку и, напрочь проигнорировав мои слова, снова поворачивается ко мне спиной, будто смотреть на меня ему тошно.

– Идем, – выдает он и двигается к входной двери, даже не проверяя, последую ли я послушно за ним.

Что это, черт побери, с ним? Проблемы на работе или острове? Встал не с той ноги? Или просто решил меня позлить?

– Каролина, – предупреждающим тоном зовет он, открыв входную дверь.

Новая я. Новая я. Новая благоразумная, взрослая я, которая обязана достойно выдержать этот вечер.

Стискиваю зубы до скрежета и молча иду на чертов зов мужа. Так же молча, не прикасаясь и не глядя друг на друга, мы добираемся до автомобиля, где в салоне еще острее начинает ощущаться напряг, исходящий от Димы. Он зол. Причем сильно. И я понять не могу, его так сильно разозлила я, или что-то случилось?

– Ты не хочешь мне ничего сказать? – не выдержав витающего в воздухе напряжения, спрашиваю я и тут же понимаю, что мой вопрос можно интерпретировать не так, как надо. Что Дима явно и делает, решив, что я не о его настроении интересуюсь, а напрашиваюсь на комплимент.

Он отрывает взгляд от окна и лениво мажет по мне взглядом, оставляя горячий след на коже бедра. Однако, не увидев для себя ничего интересного, снова возвращает свое внимание к тонированному окну и коротко отвечает:

– Нет.

Клянусь, мне реально не нужно было от него словесное поощрение или похвала за то, что я в кои-то веки не стала чудить, а оделась как полагается леди. Но, будь я проклята, злость с едкой обидой все равно сдавливают грудную клетку. Что за идиотская реакция, которой не должно быть места во мне?

Тихо выдыхаю и прикрываю глаза, откидывая голову на спинку сиденья, но увы, расслабиться не получается. Вновь повисшая в салоне тишина планомерно уничтожает остатки нервных клеток и четко дает понять – выдержать сегодняшний выход в свет будет куда сложнее, чем я предполагала.