Каролина

Я думала, что не может быть ничего тяжелее пребывания дома наедине со своими мыслями, пока Титов днями напролет пропадал в городе и занимался неизвестно чем. Но я ошибалась. Находиться с ним сутками под одной крышей – вот что я называю испытанием. А Дима как будто нарочно усложняет мне задачу сосуществовать с ним.

Ежедневно закрываясь в кабинете, он отводит на работу всего пару-тройку часов, а все остальное время ошивается рядом. Завтракает, обедает и ужинает вместе со мной, выводит из себя своими идиотскими репликами, помогает ухаживать за непослушным щенком, хотя я неоднократно заверяла, что не нуждаюсь в помощи, и вишенка на тортике: в последние два дня он запрещает мне выезжать в город, ссылаясь на приближающийся шторм.

Да, погода и правда неблагоприятная, небо беспросветное, мрачное, как и мое настроение, а ветер сумасшедший – уже успел повалить несколько деревьев во дворе. В общем, погодные условия действительно опасные, однако чем дольше я нахожусь рядом с Димой, тем сильнее мне начинает казаться, что куда приятней оказаться прибитой пальмой, чем терпеть близость раздражающего мужа, которого я не могу разгадать, сколько ни пытаюсь.

А я, блин, пытаюсь постоянно, но, к сожалению, в моей голове не укладывается, как у человека может быть настолько разное поведение? Например, сначала он обещал Егору свернуть шею, а потом преспокойно резвился с детьми на футбольной площадке. В один день безжалостно убил несколько людей, а в другой – своим телом защитил от пули незнакомого мальчика. В день свадьбы угрожал мне жизнью моих близких людей, а сейчас видит, как я волнуюсь за здоровье ослабшего щенка, и помогает мне заботиться о нем, словно мы завели его вместе? Словно мы дружная семья, у которой нет конфликтов, моря обид и недопониманий.

У Димы биполярка? Раздвоение личности? Или что за чертову игру он продолжает вести? Какие правила? Где их найти и прочесть, чтобы понять и суметь построить ход своих действий?

Я схожу с ним с ума. Голова раскалывается надвое, и увы, болеутоляющее тут не помогает. Мое состояние временно облегчает только сон, поэтому, закончив в очередной раз промывать щенку глазки, я решаю не дожидаться наступления Нового года, а выпить чай из трав, подаренных Эльмирой, и отправиться в свою спальню. Не знаю, что именно эта прекрасная женщина там намешала, но ее зеленушки помогают мне спать как младенец.

Однако с моей стороны было глупо надеяться, что я смогу спокойно выпить натуральное снотворное и спрятаться в своей комнате. Я это понимаю сразу же, как вхожу на кухню и вижу Диму у плиты. Как всегда, полуголого, в одних лишь шортах, и растрепанного. Домашнего. Совсем непохожего на того властного, солидного дядьку в костюме, который частенько окатывал меня своим безразличием.

Черт! И вот опять… Смотрю на него, и в жар бросает моментально, низ живота наливается теплом. Я просто не понимаю, почему никак не могу привыкнуть к этому кадру? Каждый раз, как в первый засматриваюсь на то, как развитые мышцы спины и рук красиво напрягаются при каждом движении. А упругая задница навевает воспоминания о том, как я давила на нее пятками, пока Дима вбивался в меня. Долго, сильно, так как мне было необходимо.

Звонкий лай Волчка (так мы прозвали щенка из-за бело-серой шерстки) помогает мне отвлечься от любования Димой, а Титову – сообщает о моем появлении.

– А вот и ты. Отлично. Я как раз закончил, – бодрым голосом произносит он, выключая плиту.

– Закончил что?

– Новогодний ужин. Не без помощи Марии, конечно, но все готово. Осталось только накрыть на стол, так что давай, помогай.

– Ты серьезно считаешь, что я буду встречать Новый год, любуясь твоей физиономией? – с усмешкой интересуюсь я, хотя на деле мне совсем не смешно.

– А ты видишь варианты поинтереснее? Я, знаешь ли, тоже не горю желанием видеть твою кислую физиономию, но встречать новый год одному мне кажется еще отстойней.

– А где Мария?

– Недавно уехала домой. Новый год, как-никак. Это же семейный праздник. Так что я отпустил ее к родственникам.

– Мог бы и меня отпустить к моим. Я бы тоже не отказалась провести этот вечер со своей семьей.

– Теперь я твоя семья, Каролина, – с нажимом произносит Дима, пронзая меня непоколебимым взглядом, но я выдерживаю его и отвечаю:

– Только на бумаге. На деле же мы друг другу никто.

– Не стану с тобой спорить, но давай хотя бы этим вечером сделаем вид, будто мы с тобой не мечтаем друг друга задушить. Ведь как там говорят? Как встретишь Новый год, так его и проведешь? Так что будь добра, наклей на губы на несколько часов улыбку. Дай мне надежду на светлое будущее с тобой, – иронизирует Титов, вынуждая меня закатить глаза.

Но затем я недолго задумываюсь о том, что моим планом было впервые провести Новый год одной, в своей комнате. Без семьи и Андрея… Последний факт сильнее всего накачивает сердце грустью – горькой и мучительной.

Первое Рождество без него. Первый Новый год… И сколько еще впереди праздников, которые мне предстоит провести без Андрея.

– Он бы не хотел, чтобы ты провела сегодняшний вечер, заливаясь слезами в одиночестве, – в сотый раз считав мои мысли по лицу, отмечает Титов, чем помогает мне отогнать болезненные мысли прочь и взять себя в руки.

– Ты не знаешь, чего бы он хотел. Так что не смей даже заикаться об Андрее, – цежу я сердито, но Титов остается абсолютно спокойным.

– Почему же? Позволь напомнить, Андрея я не убивал, так что за его смерть ты должна винить кого угодно, но точно не меня.

– Ты имеешь в виду, я должна винить себя, да? Ведь ты тоже считаешь, что он погиб по моей вине.

– Уверяю, ты – единственная, кто винит в его смерти себя, Каролина. Все остальные понимают, что ты не причастна ко взрыву аэропорта.

– А кто причастен? – голос наполняется раздражением. – Влад сумел хоть что-то накопать на этих убийц?

– Он усиленно занимается этим.

– И долго он еще будет это делать? Время идет, а мы продолжаем занимать пассивную позицию и прятаться здесь, пока эти уроды наверняка придумывают новый план, как навредить нам всем.

– Во-первых, мы находимся на Корте всего меньше месяца. А во-вторых, ты серьезно хочешь поговорить на эту тему в праздник?

– Я хочу, чтобы виновных наказали и я с Ариной сумели бы вернуться домой.

– Я тоже много чего хочу, но не всегда люди получают желаемое сразу же, по первому зову, – произносит он таким проникновенным голосом, что смысл его фразы откликается в каждой клеточке моего тела.

Почему? Понять не могу. Но дрожь пролетает от затылка до пят, распространяясь по всем конечностям.

– Запасись терпением, Каролина, – добавляет он, вытаскивая из духовки противень. – Знаю, ты не в курсе, что это такое и с чем его едят, но сейчас других вариантов нет. Тебе нужно просто подождать, когда твой брат решит все проблемы. А пока… Иди накрой на стол, я тем временем разложу все блюда по тарелкам.

На сей раз я не пререкаюсь и не спорю, а желание скрыться в своей комнате и вовсе пропало после нашего диалога. В одиночестве мысли меня сожрут, и боюсь, даже чай Эльмиры теперь вряд ли поможет заснуть.

Я молчаливо подхожу к полкам с посудой и столовыми принадлежностями. С Димой больше не разговариваю и ни слова не говорю о том, насколько вкусно пахнет еда, которую приготовлю они с Марией. Не рассматриваю, что именно находится в противне, но аромат стоит такой, что желудок начинает орать от желания поскорее это испробовать. И, честно говоря, данному факту нужно радоваться. В последнее время аппетит у меня пробуждается нечасто.

Пока Дима заканчивает на кухне с готовкой, я быстро накрываю кофейный стол в гостиной. Кидаю на пол подушки с дивана, включаю на телевизоре старый фильм «Отпуск по обмену» и с легким воодушевлением разглядываю светящуюся огоньками елку, за которой через стекло бушует непогода. Ливень с громом так и не прекращаются, ветер не стихает, небо выглядит устрашающе, однако уличная обстановка будто еще больше придает праздничной комнате уюта и тепла.

Легкая улыбка касается моих губ и тут же исчезает, стоит осмотреться и понять, насколько сегодняшняя обстановка у дивана похожа на наше с Димой первое свидание. Аж в груди начинает щемить от воспоминаний.

Первый ужин, первые разговоры о нашем прошлом, первый поцелуй, запустивший в меня те самые мощные чувства, которые я не в состоянии истребить…

– Вспоминаешь? – вкрадчивый шепот касается моего уха, я вздрагиваю и резко поворачиваю голову, сталкиваясь щекой с лицом Димы.

– Черт! – ругаюсь и тру пальцами свою скулу, пытаясь унять электрическое покалывание на коже. – Ты прекратишь так тихо подкрадываться?! Достал!

И это правда. Дима часто врубает какой-то супер тихий режим кота и передвигается так бесшумно, что у меня не получается расслышать его приближения. Вот прям как сейчас.

– В этот раз я даже не старался. Ты сама не расслышала, потому что зависла в своих мыслях, – констатирует Дима и ставит на кофейный столик тарелки с закусками. – Решила вспомнить былое?

– Мечтаю навсегда забыть о нем, а это все, – указываю на место нашего ужина. – Чистая случайность. Я просто решила, что за кофейным столом перед телевизором будет комфортнее.

– Кому? Тебе или мне? – он кидает на меня насмешливый взгляд.

– Нам обоим, Дима. Не придется сидеть в молчании и пытаться высасывать из пальца тему для разговора. Фильм убьет время до полуночи.

К счастью, Дима не спорит. Молча отправляется на кухню за остальной едой, и я двигаюсь вслед за ним, чтобы помочь принести тарелки.

– Вино, шампанское? – предлагает Дима, когда мы возвращаемся в гостиную и садимся на пол рядом со столиком.

– Воду.

– Будешь пить воду в Новый год? – недоуменно изгибает бровь.

– С меня достаточно алкоголя, – твердо отвечаю я и, игнорируя усмешку Титова, оглядываю наш небольшой, но аппетитный стол. Тут тарелки с мясными, овощными и сырными нарезками, пара салатов и горячее блюдо в виде отварного картофеля с куриным филе по-французски. В общем, Титов и Мария постарались, пока я возилась с Волчком. И, как назло, все опять очень вкусное – пальчики оближешь. Дима – чертов повар от Бога даже с поврежденным плечом.

К моему облегчению, ужин проходит в молчании. Титов не пытается завязать разговор, а молча наслаждается ужином с бокалом игристого и смотрит вместе со мной фильм.

Я с грустью улыбаюсь на моменте, когда главная героиня приезжает в заснеженный город, и завидую ей. Хотелось бы и мне провести зимние праздники в месте, где холодно и в декабре идет снег. Мне кажется, зима – это нечто волшебное, сказочное и кардинально отличающееся от того, к чему я привыкла. А я люблю все новое и неизведанное.

Но увы, пока я могу лишь мечтать о путешествии в далекие зимние края. Насколько мне известно, там уже лет двадцать царит накаленная обстановка среди элиты Севера, а в последние пять лет и вовсе ведется война. Чужаков с Юга туда не впускают, даже представителей высших уровней. У Севера свой мир, свои правила, свои «Короли» территорий. И с ними лучше не вступать в конфликт, если нет цели завязать мировую войну. К счастью, это понимает даже Влад.

– Ты прекратишь смотреть на меня такими милыми глазками?

Неожиданный вопрос Димы вытягивает меня из мыслей, и я в недоумении смотрю на него.

– Чего? Какими еще милыми глазками? Я даже не смотрела в твою сторону.

– Я говорю не про тебя, – Дима указывает на Волчка. Проказник сидит рядом с ним и молчаливо выпрашивает еду. – Ты же недавно поел. Причем не только еду, но и мои ботинки пожевал. Может, хватит? – улыбаясь спрашивает Титов, но тут же берет щенка, умещает его на свои бедра и дает ему кусочек ветчины.

Волчок за секунду справляется с лакомством и снова гипнотизирует Диму милым взглядом. Перед ним даже столб растаял бы. Невозможно устоять.

– Такими темпами ты скоро станешь жирным, – смеется Титов, и я ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь, пока наблюдаю за хладнокровным убийцей, который кормит пушистика и чешет ему за ушком, а тот в знак благодарности начинает зализывать все его лицо.

Сюр. Не иначе.

– Да кто ты такой? – не сдержавшись, спрашиваю я, зарабатывая в ответ вопросительный взгляд. И я повторяю: – Кто ты такой?

– Ты знаешь, кто я, – спокойно проговаривает он, продолжая подставлять лицо для собачьих поцелуев.

– Я ни черта о тебе не знаю. И совершенно не понимаю тебя.

– Потому что не думаешь головой, а мыслишь эмоциями. В этом заключается твоя главная ошибка, – туманно отвечает Титов, давая понять, что не собирается четко отвечать на вопрос и что-либо объяснять.

Разве стоило ожидать от него чего-то другого?

Новый раскат молнии на миг разрушает рождественский полумрак комнаты, и я содрогаюсь от мощного удара грома. Волчка он и вовсе пугает не на шутку. Щенок начинает громко лаять и суетиться в руках Титова.

– Успокойся, все хорошо. Тебе ничего не угрожает, – умиротворенным голосом произносит Дима, прижимая щенка к груди и беспрерывно поглаживая его. И мелкий клубок шерсти мгновенно затихает, будто верит каждому слову мужчины.

Поразительно. Мне животное так не верило, когда я неоднократно пыталась утихомирить его лай. Приходилось возиться с ним под бесконечный ор и рьяные попытки сбежать от меня. А с Титовым он белый и пушистый. Слушается и доверяет. Настолько, что совсем скоро укладывает свою мордашку на его плечо, в место, где находится перевязка, и сладко засыпает, больше не обращая внимания на грозную непогоду за окном.

Эта трогательная картина должна была умилить, но не в моем случае. Не понимаю, почему щенок так тянется к нему. И почему даже он видит в Титове что-то хорошее? Разве животные не должны чувствовать, кто тут зло, а кто – добро? Почему Титову всегда удается нравиться всем без исключения?

– Я хотел сказать тебе спасибо, – вдруг выдает Дима спустя несколько минут молчания.

Я удивляюсь.

– За что?

– За то, что не добила меня, когда у тебя была такая возможность, а помогла, – в своей излюбленной ироничной манере поясняет Титов.

– Я не могла иначе, – отмахиваюсь и делаю глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло.

– О-о, мне ли не знать, на что ты способна, – посмеивается он.

– Ты до конца жизни будешь напоминать мне о моей попытке тебя убить?

– Ну прости, такое невозможно быстро забыть. Не каждую ночь жена приходит меня зарезать осколком от бутылки. До сих пор гадаю, почему ты выбрала такое оружие? Почему не пилочка или, допустим, шпилька от туфель?

– Ты прекратишь издеваться? – спрашиваю и прикусываю губу, чтобы не заулыбаться. – Я взяла первое, что попало под руку.

– Да уж, четко продуманный план – явно не про тебя.

– Планы для слабаков, – парирую я и опять отпиваю воду, чтобы скрыть улыбку.

Радует, что Дима не продолжает тему, а утыкается носом в шерстку мирно спящего Волчка и произносит:

– Я хочу оставить его.

– Серьезно?

– А что тебя так удивляет? Я всегда мечтал о собаке.

– О двух собаках, – какого-то черта поправляю его, и сама удивляюсь, что помню об этом.

– Все верно, – соглашается. – Пусть первым будет Волк, или у тебя уже были варианты, кому его отдать?

– Нет, я еще даже не думала об этом.

– Ну вот… Я избавил тебя от лишних мыслей.

– Зачем тебе собака? Ты же дома практически не бываешь, а животному нужны внимание и любовь. Хочешь, чтобы он целыми днями был один и тосковал по тебе?

– Прям как ты? – не сдерживается от еще одной тупой шутки Титов.

– Очень смешно. Сейчас обхохочусь. Я вообще-то серьезно с тобой разговариваю. Животное – это большая ответственность. Считай, лайтовая версия ребенка. И если ты не сможешь посвящать ему должное количество времени, то зачем оно надо?

– А с чего ты решила, что я не найду на него время? Когда есть желание, время – не проблема. А желание появляться дома чаще обязательно появится, если я буду знать, что меня кто-то с нетерпением ждет.

Слова Димы ненароком вытягивают из памяти недавние слова Лебединского.

«Уверен, ему уже надоело каждый день возвращаться домой и видеть твою недовольную физиономию. Наверное, поэтому и работает днями напролет, чтобы не портить себе настроение.»

Выделить текст.

Удалить.

Да, точно удалить.

Мысленно выполняю эту задачу, не желая думать об этом сейчас. Концентрируюсь на фильме. С трудом, но получается. Время от времени лишь отвлекаюсь на раскаты молний, шум ливня и сильные порывы ветра, сильно склоняющие деревья. Но все это не пугает.

Огни елки, новогодний фильм, приятный запах еды и мерный треск поленьев в камине действуют на меня убаюкивающе. Я вытягиваю ноги, прижимаюсь спиной к дивану и, несмотря на компанию Титова и неунимающуюся грусть в груди, постепенно расслабляюсь и засыпаю прямо в сидячем положении. А когда просыпаюсь, понимаю, что лежу рядом с чем-то горячим и большим.

Мозг отказывается работать на полную мощность, поэтому я раскрываю веки лишь наполовину. Однако этого хватает, чтобы увидеть, что я валяюсь среди подушек, прижавшись вплотную к Диме. Одна моя нога перекинута через его бедра, а голова уместилась на его груди, на которой с другой стороны по-прежнему спит Волчок.

Первая реакция тела – отодвинуться, вскочить и уйти от Титова как можно дальше, но тихий, умиротворяющий голос действует на меня как заклинание «Империо»: [Прим.автора: заклинание из Гарри Поттера, которое позволяет управлять противником, полностью подчинить его.]

– Тихо, расслабься и продолжай спать.

Мужская рука неспешно проходится по моим волосам и спине. Вверх-вниз. Туда и обратно. Безостановочно и так приятно, что, кажется, будто все мое тело накрывает теплым, нежным покрывалом. И я начинаю понимать Волчка, когда как по волшебству расслабляюсь и мгновенно забываю о порыве куда-либо сбегать.

Сегодня… Только сегодня я позволю себе забыть обо всем. Всего на одну ночь. А завтра все вернется на круги своя.

Поддавшись слабости, вдыхаю знакомый Димин запах, впитываю жар его кожи, и остатки сил покидают организм. Веки наполняются тяжестью, разум застилается сонной дымкой. И я даже не в состоянии определить, слышу я последующие слова во сне или наяву?

– С Новым годом, Роли.