Каролина

Дорога до владений семьи Лаврентовых занимает около часа. За это время я, как губка, впитываю в себя весь неблагоприятный настрой Димы и становлюсь чертовым Сквидвардом [Прим.автора. вечно недовольный персонаж из мультипликационного сериала «Губка Боб Квадратные Штаны»].

Как у Титова получается так сильно влиять на меня, даже ничего не делая и не говоря? Одним лишь молчанием он способен управлять моим внутренним состоянием, словно владеет пультом от моего сознания.

– Подожди. Сиди.

Первое, что произносит Дима за последний час. А точнее, приказывает, когда водитель останавливается в парадном дворе, недалеко от раскидистого, подсвеченного огнями фонтана, а затем Титов выходит из машины.

Хмурюсь, не понимая, почему мне нужно чего-то ждать, и игнорирую приказ. Открываю свою дверь и выхожу, тут же наталкиваясь на крупную фигуру Димы.

– Я же сказал подождать, – недовольно выдыхает он.

– Зачем?

– Я хотел открыть тебе дверь.

Усмехаюсь, качая головой.

– Понятно. Значит, уже врубил режим джентльмена. Мог не торопиться. Побереги силы до момента, когда мы окажемся внутри, – произношу сердито, с раздражением, что накопилось за время поездки. Но мне этого мало. С силой захлопываю за собой дверцу и разворачиваюсь обратно к Диме, желая прострелить его злым взглядом. Однако вместо этого округляю глаза и охаю, когда он резко прижимает меня спиной к машине и загораживает своим телом весь взор.

– Что ты де… – я не успеваю договорить. Впрочем, как и понять хоть что-либо. Мужские губы налетают на мои и начинают целовать – напористо, требовательно, глубоко, сталкиваясь языком с моим языком, словно для нас это норма.

Я пищу от неожиданности и вбиваю руки в плечи Димы, но оттолкнуть его не удается. Он больше, выше, мощнее и сильнее меня. Одной рукой удерживает меня за талию, вторую запускает в мои волосы и давит на затылок, лишая возможности отстраниться. И продолжает целовать так, как только он умеет. До вспышек перед взором. До дрожи. До разгона сердцебиения и потери земли из-под ног.

Металл кузова холодит мою обнаженную спину, но я почти не чувствую этого, пока горячие губы обжигают мою кожу. Жар растекается по всему организму подобно тягучей сладкой патоке. Разумные мысли разлетаются и, словно воздушные шарики, лопаются, растворяясь в воздухе. Вслед за ними растворяются и мои жалкие попытки прервать поцелуй. С каждой секундой мое и без того слабое сопротивление сходит на нет, из горла вылетает предательский стон, тело расслабляется, и я буквально размякаю в руках Титова.

Ненавижу себя за эту непозволительную слабость. Всей душой ненавижу. Хочу врезать себе со всего маху, чтобы напомнить, с кем именно я сейчас так страстно, самозабвенно целуюсь, но не могу. Ладони будто приклеились к плечам Титова на клей-момент, и оторвать их возможно, только если лишившись кожи. Чего нельзя сказать о его руках. Я даже не заметила, как Дима отпустил мою голову, и теперь свободно странствует обеими ладонями по моим бедрам, талии и выше. Достигает плеч и шеи, вынуждая меня замереть.

Казалось бы, ему стоит всего лишь сжать мою шею и резко повернуть до хруста, и моей жизни придет конец. Щелк – и нет меня. Но Дима не ищет легких путей. Он предпочитает убивать меня медленно своей внезапной, необъяснимой нежностью, когда нащупывает пульсирующую венку, выдающую мое волнение, и начинает бережно водить по ней пальцем, магическим образом успокаивая меня и плавно замедляя поцелуй.

Еще несколько секунд – и Дима прерывает контакт наших губ, но не отстраняется. Соединяет наши лбы и тяжело дышит, а я вторю ему. Мы словно только что завершили забег и теперь пытаемся отдышаться на финише. И к моему превеликому удивлению, у меня получается это сделать первой.

– Что это было? – хотелось задать вопрос сурово, но получилось лишь прошептать.

Дима разъединяет наши лбы и смотрит на меня потемневшим взглядом.

– Хотел задать нужный настрой, – со слабой улыбкой отвечает он, разом понижая накатившую на меня волну возбуждения и скорость сердцебиения. Однако ненадолго. Пульс снова ускоряется, когда Дима добавляет: – И извиниться, – спускает взгляд к моим губам и медленно проводит пальцем по моему подбородку.

– За что?

– За то, что не отреагировал на тебя должным образом.

– А как ты должен был отреагировать? – придаю голосу максимум невозмутимости.

– Как минимум сказать, что ты бесподобно выглядишь, и поблагодарить за то, что хотя бы раз соизволила выполнить мою просьбу.

– Ты не просил, а приказал.

– И данный факт делает твой поступок еще более весомым. Ты ведь могла назло сделать по-своему и вырядиться в спортивный костюм.

Слабо усмехаюсь.

– И чего бы я этим добилась? Ты бы все равно заставил меня переодеваться и снова начал угрожать жизнью дорогих мне людей. Нет уж, спасибо. С меня довольно угроз.

– Раньше тебя никакие угрозы не взяли бы.

– Раньше я не знала на что ты способен. Так что не стоит ни благодарить меня, ни тем более извиняться. Я от тебя другой реакции и не ожидала.

Титов усмехается, явно не веря мне, однако не акцентирует на этом внимание и устало произносит:

– У меня сегодня был чертовски дерьмовый день, Каролина, и я благодарен тебе за то, что ты решила не усложнять мне его еще больше. Уверен, на сегодняшнем вечере не будет ни одной леди красивее и роскошнее тебя.

Я отвожу взгляд в сторону, когда чувствую, что краснею. Причем, по моим ощущениям, так сильно, что цвет моего лица вполне вероятно слился с новым цветом моих волос.

Я уже говорила, что не умею принимать комплименты. Не привыкла к этому. Как и не знаю, что такое получать благодарность за то, что наступила себе на горло и как следует подготовилась к званому вечеру.

Сколько себя помню, Влад никогда не говорил мне спасибо и никак не поощрял. Его реакцией на мои редкие преображения было отсутствие упреков и ругани. Не более. И, черт бы меня побрал, оказывается это приятно – получать одобрение и благодарность. Даже от Димы. Тем более от Димы. Хотя не уверена, что он говорит это искренне. Скорее всего, это еще один способ, как задобрить меня, чтобы я не учудила ничего на вечере.

– Идем. Нам пора, – Титов нарушает повисшее молчание между нами и берет меня под локоть.

Я выдыхаю, полностью прихожу в себя после неожиданного тесного контакта с Димой и отправляюсь вместе с ним в дом.

Празднование жемчужной свадьбы Лаврентовых ничем не отличается от других званых вечеров, на которых мне приходилось бывать. Море элегантного народа, живая инструментальная музыка, изысканная атмосфера, бесконечная череда скучных разговоров и постоянные любопытные взгляды в наш с Димой адрес.

Это же наш первый совместный выход в свет, а так как Титов с недавних пор стал владельцем бо́льшего количества территорий Корта, всех очень интересует он и его личная жизнь. И, похоже, куда сильнее, чем главная пара этого торжества.

Думаю, мне не стоит объяснять, насколько сильно меня нервирует повышенное внимание всех гостей. Я чувствую себя редким экспонатом в музее, пока беспрерывно ощущаю на себе оценивающие взгляды. А как меня бесит тупая привычка всех джентльменов общаться с Димой обо мне так, будто меня рядом нет, – сложно описать словами. Так и подмывает начать выдавать вопиюще неподобающие реплики в стиле Кары, чтобы напомнить о своем существовании и еще лучше – чтобы к нам перестали подходить люди и задавать однотипные вопросы.

У вас такая красивая жена, Дмитрий. Вы идеально друг другу подходите, Дмитрий. Расскажите, как вы познакомились, Дмитрий. Как долго вы пробудете на Корте, Дмитрий? И самое классное – надеемся, что вы скоро обрадуете нас новостью о пополнении в Золотой семье, Дмитрий.

Я едва сдерживаю себя, чтобы не усмехнуться, не закатить глаза и не взорваться потоком ругани. Чем дольше мы пребываем на этом вечере, тем сильнее я раздражаюсь. Дима же, как всегда, остается собранным и спокойным, пока в очередной раз демонстрирует мне свою способность врать всем подряд без зазрения совести. Да так, что я сама начинаю верить в его слова о нашем счастливом браке. Особенно когда он то и дело касается моей поясницы, прижимает ближе к себе и оставляет легкий поцелуй на моей щеке или виске.

Мое глупое сердце начинает ускоренно колотиться в грудной клетке каждый раз, когда он это делает. Но мозг не сдается и напоминает, что все это театр одного отменного актера, который уверенно держится на людях, четко излагает свои мысли и отвечает на вопросы без запинок. А также мастерски уходит от тех, на которые не считает нужным отвечать. Про то, как Дима очаровывает почти каждую женщину своей обезоруживающей улыбкой, я вообще молчу. Так и хочется врезать ему, чтобы выбить несколько зубов. Может, тогда леди перестанут смотреть на него с обожанием и глупо хихикать от каждой его шуточки.

– Наконец я добрался до тебя, Дмитрий, – раздается низкий мужской голос за нашими спинами, и мы оборачиваемся.

– Артур, – увидев тучного хозяина дома, без улыбки произносит Титов. И это странно. Сегодня он улыбался всем. Включая спутницу Артура, на которую он переводит свой взгляд. – Добрый вечер, Анастасия. Примите наши поздравления. Тридцать лет брака – срок, достойный восхищения.

– Спасибо, – с робкой улыбкой благодарит женщина средних лет, одетая в бесподобное бордовое платье. Светлые волосы собраны на затылке в вечернюю прическу, открывая вид на ее изящные ключицы, а искусный макияж подчеркивает прирожденную, аристократическую красоту женщины.

Она здесь первая, кто внешне импонирует мне с первых же секунд. Наверное, потому что не вижу в ее синих глазах ни надменности, ни женской заинтересованности в моем муже. Жаль, того же я не могу сказать про Артура Лаврентова. Этот мужик – идеальный пример зажравшегося миллиардера. Он невысокого роста и имеет как минимум сорок килограмм лишнего веса. Лицо полное, щеки едва не закрывают его узкие глаза, шея не видна из-за тройного подбородка, однако его отвратный вид не мешает ему чувствовать себя правителем мира. Самодовольный, высокомерный взгляд говорит о многом и мгновенно отталкивает меня.

– Может, наконец познакомишь нас лично со своей красавицей женой? – Артур обращается к Титову точно так же, как до него обращались многие другие мужчины на этом вечере. Будто меня тут нет, и я не в состоянии представиться без помощи Димы. И если со всеми остальными я молчаливо закрывала на это глаза, то в этот раз почему-то сдержаться не удается.

– Каролина Гордеева, – гордо произношу я, обращая внимание Артура на себя.

Он удивляется, а по поджатым губам понимаю, что еще и не одобряет тот факт, что я посмела открыть рот без разрешения мужа.

– Гордеева? – хмыкает он и снова переводит взгляд на Титова. – Ты позволил ей оставить свою фамилию?

Но я не даю Диме возможности ответить.

– Я не собака, чтобы мне что-то позволять или нет. А если отвечать на ваш вопрос, то фамилия у меня поменяна, просто я еще не привыкла.

Замечаю легкую улыбку на губах Анастасии, которую она тут же быстро прячет. На губах же ее неприятного мужа улыбкой даже не пахнет.

– Что ж… Советую вам побыстрее привыкнуть и впредь не встревать в разговор, пока вас не спросят.

Ох, черт! Кажется, мое терпение лопнуло окончательно. Ну я ему сейчас задам жару и выскажу все, что думаю об их доисторических суждениях о том, как должна себя вести леди в компании мужчин Золотой десятки. Да только я не успеваю и рта открыть, как слышу строгий голос Димы:

– Моя жена имеет право встревать в разговор когда угодно и с кем угодно. Разрешение посторонних ей не требуется. Будь добр запомнить это на будущее, Артур, если вдруг надумаешь еще хоть раз заткнуть ей рот.

Не передать, чего мне стоит, не уронить челюсть вниз и не выпучить глаза от шока. Титов что, занял мою сторону, поставив на место этого надменного жиробаса? Я не сплю? Не галлюцинирую? Это правда?

Кажется, Артур пребывает в таком же шоке, что и я. Только удивление его имеет отнюдь не позитивный окрас. Он злится – это видно по раскрасневшейся роже. Однако высказать свое негодование вслух он не решается. Пусть он и представитель Золотой десятки, но тягаться с Димой в степени их власти не имеет смысла. Лаврентов знает, что они не равны.

– Насколько понимаю, в вашей семье установлены свои правила, – удерживая злость при себе, примирительным тоном произносит Артур. – Я их не поддерживаю, но и критиковать не смею. Приятного вечера. Надеюсь, с тобой, Дмитрий, мы еще встретимся сегодня.

– Непременно, – уверенно произносит Титов, и мужчины несколько секунд как-то странно переглядываются, будто ведя тайный разговор, тему которого нам с Анастасией не разгадать.

Пара отправляется общаться с другими гостями, а я тихо выдыхаю и поворачиваюсь к Диме.

– Спасибо, что поддержал меня, – благодарю с изумлением, которое до сих пор не отпускает меня. И Дима это улавливает.

– Что тебя так удивляет?

– Ты еще спрашиваешь? Я думала, ты заткнешь меня, напомнив, что я тут для красоты, а не для разговоров.

Дима усмехается и делает глоток виски.

– А с чего ты решила, что тебе нельзя разговаривать? Я вроде тебе такого не говорил. Ты сама молчала весь вечер.

– Я молчала, потому что на языке не вертелось ничего хорошего в ответ на все эти тупые беседы о нас.

– Я так и понял. И честно, я удивлен, что тебя настолько долго хватило. Мне казалось, ты выдашь что-нибудь гадко-веселое еще во время беседы с Ильным, когда он начал умничать о том, что рожать нужно как можно раньше, пока женщина еще не завяла и способна родить здорового, крепкого золотого наследника.

– Боже, не напоминай. Если бы в тот момент мой бокал с шампанским был пуст, я бы не выдержала слушать всю эту ересь, – закатываю глаза, а Дима посмеивается. Но я не разделяю его веселья и продолжаю: – Этот мерзкий тип Лаврентов мне сразу не понравился, вот я и не сдержалась.

– Он мне тоже не нравится.

– Я заметила. Чем он занимается?

– Тебе лучше не знать, – помрачневшим голосом ставит точку в разговоре про Лаврентова и снова прижимает меня к себя, утыкаясь носом в мои волосы.

Я издаю тихий стон и прижимаю ладонь к его груди, чувствуя, как стая мурашек летят по позвоночнику.

– Ты напился? – задаю резонный вопрос.

– Я никогда не напиваюсь на людях.

– Тогда какого черта опять меня трогаешь? Тебе необязательно так часто прижимать меня к себе. Все и так верят в нашу идеальную влюбленную пару.

Дима не отвечает. Просто напрочь игнорирует мой вопрос, продолжая водить пальцем по моей пояснице и стоять ко мне слишком близко. А я злюсь и одновременно кайфую, наслаждаясь запахом его парфюма. До тех пор, пока к нам не подходит очередная пара гостей с очередным навязчивым желанием познакомиться лично со «счастливой» новоиспеченной семьей Титовых.