Дмитрий

Только через четыре дня я нахожу в себе силы встать с постели и принять душ. Давно меня так не подкашивало, да еще и вполне обычное ранение. Но, видимо, нужно учитывать, что я уже не мальчик, который даже с серьезными травмами мог продолжать вполне себе функционировать. Как показали минувшие дни, больше это не работает.

Выбравшись из душа, проверяю телефон. Как и ожидалось, на экране высвечивается куча пропущенных звонков и сообщений, но из всех абонентов, пытавшихся связаться со мной, я созваниваюсь только со своим заместителем на Корте, Алексеем. Узнаю, как обстоят дела на главном предприятии и со сделкой с новыми поставщиками, а также уточняю насчет очередного подавления мятежа на севере острова. На сей раз желающих бунтовать против нового правления на Корте оказалось в несколько раз меньше, а значит, конфликт пошел на спад. Отлично. Хотя я даже не сомневался в подобном исходе. Люди часто реагируют негативно на изменения, делают поспешные выводы и начинают протестовать, даже толком не разобравшись, есть ли в этом смысл или польза для них. Мне не раз уже приходилось сталкиваться с неприятными проблемами, и я научился оперативно справляться с ними.

Убедившись, что Алексей все дни моего несанкционированного таймаута справлялся со всем без меня, я заканчиваю разговор и натягиваю шорты. С майкой же возникают проблемы из-за поврежденного плеча, и я на самом старте решаю отмести попытки надеть ее и покидаю спальню.

Несколькодневная диета дает о себе знать – голод лютый. Пить тоже хочется нестерпимо, поэтому первым делом я беру курс на кухню, где встречаю хлопочущую над завтраком Марию.

– Доброе утро, – приветствую я бодрым голосом, и женщина подскакивает от испуга.

– Ой, Дима, это ты! – охает она, прикладывая к груди испачканную мукой руку.

– Конечно я, кто же еще?

– Ты зачем встал и спустился?

– Есть хочу – умираю.

– Так позвонил бы мне, и я принесла бы тебе все, что пожелаешь. Тебе отдых нужен.

– Наотдыхался уже, – с улыбкой заверяю и хватаю из пиалы ветку винограда, заглядывая за плечо Марии. – Ммм… Вафли или опять блины?

– Сегодня планировала вафли, но если хочешь, могу приготовить и блины.

– Не надо. Я с удовольствием съем все, что дашь, – отвечаю и вслед за виноградом съедаю ломтик ветчины и сыр.

– Как я рада, что хоть у кого-то в этом доме появился аппетит, – радостно произносит Мария, и я хмурюсь.

– Не понял. Каролина до сих пор плохо ест?

– Нет, не плохо, но без аппетита. Только потому, что я заставляю, а не потому, что ей хочется.

Мысленно чертыхаюсь, нейтральное настроение сменяется раздражением и чем-то неприятным, чему я не хочу даже пытаться найти определение.

– Где она?

– Уехала в город.

– Зачем?

– В библиотеку.

– С каких пор она начала читать?

– Сказала, что ей для учебы нужно найти информацию, которой нет в интернете.

Сомнительная причина – понимаю сразу же. Учеба закончилась и возобновится в середине января, а все экзамены Каролина уже сдала. Она просто нашла жалкий повод, чтобы слинять из дома.

– Она давно уехала?

– Часа три назад. Думаю, скоро вернется. Она никогда не задерживается в городе слишком долго, – сообщает Мария, но в этом нет необходимости. Я и так в курсе каждого шага своей сумасбродной жены. Хотя в последнее время ее такой назвать язык не поворачивается. После пожара охрана ни разу не доложила мне о каком-либо неблагоприятном инциденте, и Каролина ни разу не сотворила дичь в своем излюбленном стиле. Прям поразительно. По всей видимости, наш разговор повлиял на нее должным образом. Теперь я даже жалею, что давно не рассказал ей обо всем, что скрывал от нее Влад. Это избавило бы нас от множества проблем.

Я справляюсь с завтраком за десять минут, а затем отправляюсь в кабинет и, несмотря на слабость, погружаюсь в работу до обеда. Лишь когда случайно бросаю взгляд на часы и вижу, что уже полтретьего, меня одолевает нехорошее предчувствие. Беру телефон и набираю номер Каролины. Не отвечает. Ни в первый раз, ни во второй, ни в пятый. Сука! Знает ведь, что если я звоню, отвечать нужно моментально. Набираю номер ее водителя, но и этот баран какого-то черта не берет трубку. А это уже ни хера не смешно.

Грязно выругавшись, я подхожу к окну с видом на парадные ворота, намереваясь позвонить одному из приставленных к ней охранников, однако так и не нажимаю на кнопку вызова, потому что во двор въезжает несколько моих автомобилей. И из одного выходит Ренат – тот самый баран, который осмелился не ответить на мой вызов, а затем еще двое охранников. Но я даже позлиться на них всех не в состоянии. Вижу, что мужчины все с головы до ног испачканы в грязи, и тревога вышибает все остальные эмоции.

Какого черта с ними произошло? И, блять, что случилось с Каролиной? Если с ее головы хоть один волосок упал, убью всех на хрен за отстойное выполнение своих обязанностей.

Отрываю взгляд от окна и спустя несколько секунд оказываюсь у входной двери. Резко ее открываю и выбегаю на улицу, где замечаю такую же грязную и мокрую Каролину, стоящую возле машины.

Живая.

Вся в каком-то дерьме, но живая. Однако от данного факта повышается не настроение, а только количество вопросов.

На нее опять напали? Преследовали? Попытались убить? Стреляли? Ранили?

– Что случилось? – мой голос мрачнее грома и взгляд явно не лучше, раз водитель с охранниками так напряглись. Одна лишь Каролина выглядит спокойной или скорее скучающей. Она просто окидывает меня быстрым взглядом, а затем разворачивается ко мне спиной, так и не удостоив ответом.

Совсем охренела? Хотя чего я спрашиваю? Конечно, охренела. Причем с рождения.

– Я задал вопрос, – цежу я, переводя взгляд на Рената.

Он открывает рот, чтобы ответить, но громкий лай не дает ему и слова сказать. Возвращаю внимание к Каролине и замечаю в ее грязных руках не менее грязный пушистый комочек, который она бережно прижимает к груди, пытаясь успокоить.

– Ну тише, тише. Чего раскричался? Теперь ты в безопасности, нет поводов так громко лаять, – обращается она к маленькому щенку, которого она явно достала из какой-то канавы, если судить по их виду.

Скрупулезно оглядываю ведьму. На ней нет ни одного чистого места. Одежда и кожа в какой-то липкой жиже, ноги босые, а в волосах, кажется, застряла тина.

– Господин Титов, с вашей женой все в полном порядке. Она не ранена. Цела и невредима, – заметив мой суровый взгляд, торопливо отчитывается Ренат, но я не обращаю на него внимания. Продолжаю пристально смотреть на Каролину, ожидая объяснений.

– Прекрати так пялиться. Сейчас дыру просверлишь. Лучше вызови ветеринара, – недовольно бурчит она, поглаживая чуть притихшее животное, и порывается пройти мимо, но я хватаю ее за локоть.

– Если я задаю вопрос, ты обязана ответить.

Мое лицо полосует незримым лезвием – эффект от зеленого острого взгляда лучше не описать.

– Отпусти меня, – цедит она сквозь сжатые зубы, а щенок снова начинает кричать на всю улицу. – Мне некогда с тобой разговаривать. Не видишь, мне нужно помочь еще одному кобелю.

Непроизвольно усмехнувшись, все-таки освобождаю ее локоть от хватки моих пальцев и отслеживаю, как чумазая ведьма шлепает босыми грязными ногами по плитке, оставляя темные следы за собой. Пару раз чуть не поскальзывается, но все-таки умудряется удержать баланс, и скрывается в доме.

Протяжно вздыхаю, с трудом сдерживая улыбку. Особенно когда перевожу оценивающий взгляд на молчаливых охранников – грязных, мокрых и чертовски недовольных.

– Мы почти подъезжали к вилле, когда на дорогу выбежал этот щенок. Чуть под колеса не попал, но, к счастью, я успел вовремя среагировать и свернуть в сторону, – докладывает Ренат.

– Почему тогда по вашему виду кажется, будто вы свернули в болото?

– Потому что ваша жена потребовала остановиться и выбежала на улицу на поиски этого чертового животного. Он же от испуга сиганул в канаву возле дороги, а она за ним. Мы не успели ничего понять, как госпожа Титова уже бултыхалась с щенком в этой дерьмовой воде, пытаясь его вытащить. Ну а мы, разумеется, без промедлений ринулись за ней. Вот и результат, – он с отвращением смотрит на себя и товарищей, а затем, морщась, вытаскивает из-под ворота рубашки болотную тину.

И все. Я не сдерживаюсь. Все-таки прыскаю смехом. Эта девчонка неповторима. Мои работники много грязи повидали, но однозначно впервые в прямом смысле по уши в ней погрязли.

Мужики молчаливо и сдержанно ждут, когда я успокоюсь. Хотя, уверен, мечтают заехать мне в табло за такую реакцию. Понимаю. Будь я на их месте, тоже стоял бы с такой перекошенной рожей.

– Ладно, ребята, расслабьтесь, – успокоившись, произношу я. – В этом месяце получите солидную премию, думаю, она сумеет поднять вам настроение. А сейчас вызовите ветеринара и закажите в зоомагазине все необходимое для щенка, – отдаю поручение и возвращаюсь в дом, чтобы найти грязнулю-спасательницу.

Сделать это не составляет труда. Всего-то нужно следовать по темным отпечаткам ее стоп, красующимся на полу, и всего через полминуты я оказываюсь возле ванной комнаты на первом этаже. Приоткрываю дверь и вижу, как Каролина воюет с щенком, призывая его остаться стоять в ванной, а он лает в ответ и отчаянно пытается выбраться из нее, обмазывая своей грязной шерстью все поверхности.

– Да Боже ты мой! Угомонись, кому говорю? Я же хочу тебя помыть. Я не сделаю тебе больно, – бурчит она, стоя у ванны на коленях.

– Если ты будешь разговаривать с ним в таком тоне, он никогда тебе не поверит, – отмечаю я и зарабатываю сердитый взгляд.

– Уйди отсюда и не мешай мне. Я делаю это не в первый раз, – отрезает она, возвращая все свое внимание к суетящемуся щенку.

Я с минуту наблюдаю за ее безуспешными попытками успокоить сорванца, а затем решаю прекратить оставаться безучастным.

– Давай помогу, – подхожу к ней и умещаюсь рядом на колени.

– Я же сказала, что сама справлюсь.

– Ты уже не справляешься.

– А ты типа такой знаток животных, да?

– Нет, но я быстро учусь и, в отличие от некоторых, умею налаживать отношения.

– Ну разумеется, – фыркает и закатывает глаза.

– Иди умойся, а здесь я сам справлюсь.

– Не справишься, у тебя рана еще не зажила. Тебе вообще лежать надо.

– Не надо, к тому же я даже с одной рукой более способный, чем ты. Иди, – на сей раз я не предлагаю, а сразу перехватываю грязные руки Каролины, вынуждая ее зло посмотреть на меня.

– Ты когда-нибудь прекратишь меня трогать без разрешения? – шипит, пытаясь вырваться, но я не позволяю.

– Оно мне не нужно. Иди умойся и успокойся. Ты вся на взводе.

– Еще бы мне не быть на взводе. Я же в браке с тобой.

– Если это упрек в том, что я не выполняю свои супружеские обязанности, то ты знаешь, как это можно исправить. Тебе всего лишь нужно ко мне прийти, – насмешливо напоминаю я, хотя прекрасно знаю, что причина ее напряжения не отсутствие секса, а ненависть, страх, обиды и много-много злости. В этом мы с ней похожи, только я умею брать под контроль свои эмоции.

– Не смеши мои тапочки, Титов. Я должна сказать тебе спасибо за то, что не заставляешь меня спать с тобой. Это лучшее, что ты когда-либо делал для меня, – язвительно парирует она, провоцируя во мне усмешку.

Ох, если бы она знала… Если бы знала все, то никогда такую чушь не морозила.

– Всегда пожалуйста, любимая. Цени мою доброту и продолжай быть хорошей девочкой, чтобы бы я и дальше оставался таким же добрым, – с улыбкой отвечаю ей в тон, и Каролина тихо ругается, в глазах усиливается вспышка злости. – Уйди отсюда, – повторяю я в последний раз, спуская взгляд к ее губам. Даже они измазаны грязью, но я не брезгливый. Меня это не отталкивает. Как и затхлый запах, исходящий от моей злобной женушки.

Игнорируя лай щенка, смотрю на ее дерзкий и в прямом смысле грязный рот, на впалые щеки в разводах, на мокрые пряди волос и наконец в зеленые глаза, полные гнева и желания воевать, и возбуждаюсь. Пах за считаные секунды напрягается, дыхание становится тяжелее. И еще сложнее мне становится сдерживаться, когда вижу и в глазах чертовки отражение своих ощущений.

Тоже хочет. Всегда. Несмотря ни на что. Но ни за что не признается. Ни за что не пойдет на поводу у своих желаний.

– Чтоб тебя, Титов, – бормочет она и подтверждает мои мысли, когда резко вскакивает и вылетает из ванной, наконец выполняя мое требование.

Поправляю напряженный член в шортах и перевожу усталый взгляд на щенка, который мигом затихает, смирно усевшись посреди ванной и глядя на меня своими милыми щенячьими глазами. Не зря говорят, что животные все чувствуют.

– Ведьма ушла, и стало легче дышать, не так ли? – обращаюсь я к грязному лохматому псу и получаю в ответ один громкий, утвердительный «Гав!».