– Ты поменял машину, – отмечаю я, когда мы добираемся до парковки Южной Мирады, где стоит чёрный Мерседес бизнес-класса. – Твои дела действительно пошли в гору.

– Не жалуюсь. Теперь на жизнь больше чем хватает, но эта машина не моя. Я арендовал её на время до отъезда после продажи своей старой клячи. Собирался оставить её в аэропорту, откуда машину заберёт работник аренды, но могу дать тебе, чтобы ты добралась до дома.

– Спасибо, но я лучше доеду домой на такси.

– Как тебе удобнее.

Выжимаю из себя улыбку, быстро запрыгиваю на пассажирское сиденье, пристёгиваю ремень безопасности и сильнее спускаю козырёк кепки, будто это скроет меня от слежки, если такая имеется.

– Да никто за нами не следит, успокойся, – уверенно произносит Егор, нажимая на кнопку зажигания. – Твоя семья наградила тебя паранойей. Расслабься. Всё будет в порядке, Кара. Ты не делаешь ничего плохого. Просто провожаешь друга.

– Мы теперь с тобой друзья? – усмехаюсь, бросая на Егора вопросительный взгляд.

– А как ты хочешь, чтобы я нас называл? Бывшие? Это звучит как-то грустно.

– Согласна, – киваю и замолкаю, повернувшись лицом к окну.

Говорить мне не хочется. Да и не знаю, о чём. Настроение полное говно, в отличие от настроения Егора. После моего согласия проводить его он не прекращает улыбаться как солнышко. Аж завидно.

– Значит, ты сегодня сбежала со свадьбы сестры? – выехав на шоссе, Егор нарушает затянувшееся молчание.

– Да.

– Чем тебе не угодил праздник года? Слишком большое количество лицемеров на квадратный метр? – с насмешкой спрашивает он.

– Что-то вроде того, – коротко отвечаю я, не зная, что ещё добавить.

Поразительно, как за короткое время два близких человека могут стать настолько чужими. Я вроде сижу рядом со знакомым мне Егором, с которым всегда могла говорить без умолку на всевозможные темы, но от чего-то чувствую себя некомфортно. В голове ни единого слова, ни одного вопроса. В воздухе повисает напряжённая тишина. Но, похоже, она давит лишь на меня. Егор же чувствует себя вполне расслабленно. Продолжает улыбаться и уверенно управлять автомобилем. Бросаю взгляд на его руки, удерживающие руль, но в памяти тут же всплывают руки другого мужчины, а после возрождается тот злосчастный случай аварии и все последующие недели, во время которых Титов был воплощением нежности и заботы.

«Я всего лишь думаю наперёд, как максимально облегчить мне этот брак. Поэтому и приходится, как ты выразилась, с ней возиться. Но это временно. Скоро у меня будет больше свободного времени для тебя.»

Чёрт! Невыносимо. Неужели я теперь всегда буду прокручивать его слова, сказанные Ангелине? Легче застрелиться, честное слово.

– Голова болит? – обеспокоенно спрашивает Егор, заметив, как я морщусь.

У меня всё болит. Каждая клеточка тела и души, но отвечаю:

– Да, это был слишком насыщенный день.

– Рассказать до сих пор не хочешь?

– Прости, Егор, но у меня нет на это никаких сил, – виновато произношу я. – Из меня сегодня отстойный собеседник.

– Ничего страшного. Для меня радость, что ты просто находишься рядом в мои последние часы на Морене. Я о таком даже не мечтал.

Он протягивает руку ко мне и берёт мою ладонь в свою. Переплетает наши пальцы, как делал это раньше очень часто. Я не отдёргиваю руку, ведь не хочу его обижать. Но удовлетворения не испытываю. Я ничего к нему не испытываю, кроме грусти и сожаления за то, что когда-то зря обнадёжила нас обоих.

– Может, хочешь вздремнуть? Ехать около часа, – предлагает Егор.

– Вряд ли мне удастся заснуть.

И это правда. Я устала по всем фронтам, но стоит прикрыть глаза, как на внутренней стороне век всплывает кадр с поцелуем сладкой парочки. В ушах на репите звучат Димины слова. Грудь пронзают тысячи кольев, и сна ни в одном глазу. Я просто прислоняюсь лбом к стеклу и безмолвно наблюдаю за пролетающими за окном пейзажами. Хотя «пейзажи» – это громко сказано. Ничего же не видно за границами автострады. Кромешная темнота. Лишь изредка можно заметить деревья, пальмы и редкие промышленные здания.

Ничего интересного и способного вызвать у меня эмоции за окном нет. Напрягаюсь лишь спустя минут сорок, когда мы зачем-то съезжаем с главной дороги и вливаемся в ветку, направление которой мне неизвестно.

– Почему мы поехали здесь? Нам же нужно было ехать прямо, – озадаченно перевожу взгляд на Егора. Он по-прежнему выглядит спокойнее некуда.

– Прямо нам нужно было бы, если бы мы вылетали из обычного коммерческого аэропорта.

– А откуда вы вылетаете?

– Из частного аэропорта на частном джете, предоставленным нашим спонсором.

– Ничего себе! – несказанно удивляюсь. – Это какому такому щедрому спонсору вы приглянулись?

– Не думаю, что его имя тебе что-то даст, – туманно отвечает Егор, и меня это тревожит.

– Насколько понимаю, это кто-то из Золотой десятки. Только у Золотых семей есть свои частные аэропорты.

– Да.

– Да? И всё? – любопытство набирает обороты, я неотрывно смотрю на профиль Егора.

– Прости, Кара, но я не могу сказать. Не потому, что не хочу. Просто это конфиденциальная информация. Мне нельзя её раскрывать, дабы не нарушить контракт.

Хм… Странно. В чём заключается секрет – не понятно. Но ладно. Нельзя, так нельзя. Не стану настаивать даже несмотря на то, что странное чувство тревоги прогрессивно усиливается по мере того, как мы приближаемся к аэропорту.

Я не видела никакие частные аэропорты, кроме нашего, поэтому понятия не имею, как они выглядят у других Золотых семей, но что-то мне подсказывает, что они должны выглядеть попрезентабельнее, а не как огромный квадратный ангар, предназначенный для хранения контейнеров. И даже тот факт, что вдалеке я действительно вижу джет, не притупляет нехорошее предчувствие.

– Приехали, – заявляет Егор, продолжая поглаживать пальцем тыльную сторону моей ладони. – Сейчас возьму чемодан из багажника, и можем идти.

– Знаешь, я, наверное, не пойду с тобой дальше, а всё-таки воспользуюсь твоим предложением и вернусь домой на этой машине, – стараюсь звучать спокойно, но лёгкая дрожь в голосе меня выдаёт.

Егор снова хмурится, выглядя донельзя удивлённым.

– Кара, ты чего? Опять боишься?

– Я… Я не знаю, но, думаю, что мне не стоит идти дальше.

– Почему? Уверен, парни будут рады встретить тебя на прощание. Ты же и с ними успела сдружиться, пока мы были вместе.

– Да, это так. Но…

– Но что? Почему ты боишься? Это же я. Со мной тебе ничего не угрожает. Я никогда не обижу тебя, – в его голосе появляются оскорблённые нотки, и чувство вины в очередной раз топит меня с головой.

Да что со мной происходит, в самом деле? Это же Егор. Он никогда не обижал меня. С ним я всегда чувствовала себя в полной безопасности. Так? Так. Хотя, может, я так чувствовала себя, потому что со мной рядом всегда был Андрей? А сейчас его нет, поэтому с непривычки мне не по себе? Не знаю. Ни черта не понимаю, но под прицелом внимательного взгляда Егора я всё-таки отгоняю прочь странные мысли и выбираюсь из машины.

Как-никак, это наша с ним последняя встреча. Я просто провожу его, попрощаюсь с ним и со всеми парнями и вернусь в центр. Всё будет в порядке.

Мы выбираемся из машины, Егор достаёт из багажника гитару и небольшой чемодан, в котором вместилась вся его жизнь. А после подходит ко мне и вручает ключ от Мерседеса, помогая меня успокоиться.

– Надеюсь, ты не пила сегодня, – с улыбкой проговаривает он.

– Всего один бокал, и уже прошло много времени.

– Смотри мне. Езжай потом аккуратно.

– Конечно.

Слабо улыбаюсь и разворачиваюсь ко входу в огромного здания, чтобы поскорее пойти к его друзьям, сделать дело и уехать. И нужно сказать: войдя внутрь, я окончательно расслабляюсь. То, что изнутри казалось производственным ангаром, внутри действительно является аэропортом. Только закрытым. Справа находятся пустующий стенд регистрации, слева неработающее кафе, людей здесь нет. Только знакомые мне парни из группы Егора восседают на диванах в другом конце зала, а за ними красуются панорамные окна во всю стену с видом на взлётную полосу и ещё один частный джет.

– Вот это да! Какие люди! – увидев меня, идущей рядом с Егором, восклицает соло-гитарист Моцарт.

На самом деле его зовут Кирилл, но ребята прозвали его Моцартом за любовь к классической музыке, на которую он любит создавать рок-каверы.

– Привет, – улыбаюсь в ответ парням.

– Привет-привет. Какими судьбами? – удивлённо спрашивает барабанщик Артур, приветственно меня обнимая.

– Да вот, случайно встретилась с Егором, узнала, что вы улетаете, и решила приехать проводить вас.

– Случайно встретилась? – вскидывает брови бас-гитарист Макс. – Ты где её отыскал посреди ночи? – обращается к Егору.

– На Южной Мираде. Повезло так повезло.

– Да уж. Рад тебя видеть, Кара, – произносит Моцарт, и я улыбаюсь.

– Взаимно.

– Эй, парни. Егор уже приехал? Пилот сообщил, что… – кричит пианист, подбегая к нам с улицы, но застывает в изумлении на полуслове, когда видит меня. – Не понял, а ты тут что делаешь? – спрашивает без радости, которую проявляли остальные парни.

Меня это не удивляет. Рома никогда не любил меня. И в отличие от всех остальных, он на самом старте предвещал для наших с Егором отношений плохой финал. Видимо, Рома единственный реалист среди нас.

– И тебе привет, – здороваюсь, игнорируя его хмурый взгляд.

– Привет и сразу пока. Нам пора подниматься на борт, – выдаёт он и двигается к своему чемодану.

– А повежливей нельзя? – с упрёком спрашивает Егор.

– Ничего страшного, – заверяю я его, в тайне радуясь, что наша встреча закончится столь быстро. – Мне тоже пора. Боюсь, меня уже по всему городу ищут.

– Поэтому проваливай отсюда. Не хватало только нам проблем заработать из-за тебя, – цедит Рома, зарабатывая недовольные взгляды других парней.

– Эй, реально полегче, Ром, – пресекает друга Макс. – Чего ты взъелся? Она просто приехала попрощаться с нами.

Рома ничего не отвечает. Неодобрительно хмыкает и устремляется на выход. Остальные же парни никуда не торопятся. Спокойно подходят к своим вещам, а Егор – ко мне. Берёт за руку и поворачивает всем корпусом к себе.

– Ну вот и всё, – с трудом сдерживая подступающие слёзы, сипло произношу я.

– Да. Вот и всё.

– Удачи тебе, Егор. Всем вам удачи.

Парни радостно благодарят, а Егор гладит меня по рукам – от запястья до плеч и обратно – и смотрит на меня с чётко видимой грустью. Так внимательно, въедливо, словно пытается запечатлеть в памяти черты моего лица, и я как будто слышу, как в очередной раз разбивается его сердце.

– Егор…

– Прости.

Хочу спросить за что, но не успеваю и слова вымолвить. Егор накрывает мой рот своими губами, юрко забираясь языком внутрь. А я… А я ничего не предпринимаю. Не отталкиваю, но и не отвечаю. Просто позволяю себя целовать, всем нутром ощущая, что ему это нужно. На прощание.

Не получив должного отклика, Егор быстро разрывает поцелуй. Всего через несколько секунд. Крепко сжимает мои плечи руками и тяжело дышит, обдавая моё лицо мятным дыханием.

– Прости, – повторяет он хрипло, но я улавливаю сожаление в его тихом голосе.

Хочу заверить, что не стоит извиняться. Я всё понимаю. Не сдержался. Но Егор меня опережает:

– Подожди, ничего не говори, – он прикладывает большой палец к моим губам и прикрывает глаза. – Я должен кое в чём признаться.

Обречённо выдыхаю, морально готовясь к повторному признанию в любви, на которое я опять не смогу ответить ничего приятного. Однако Егор поражает меня до немоты:

– Я солгал тебе.

– В смысле?

– Я знал, что ты находишься на Южной Мираде.

– Что? – выдыхаю я почти беззвучно, приутихшее нехорошее предчувствие возвращается в двукратном объёме. – Как это понимать Егор? Ты тоже следил за мной?

– Нет, конечно нет, – он нежно гладит меня по щеке. – Даже если бы хотел, у меня не получилось бы это сделать. Твои сторожевые псы быстро бы меня засекли.

– Тогда как ты узнал о моём местонахождении? – убираю его руку от своего лица, глядя на него максимально серьёзно.

– Мне прислали сообщение с твоей локацией, и я не мог не воспользоваться возможностью увидеть тебя в последний раз.

– Прислали? Кто?

– Понятия не имею, но…

Я подпрыгиваю на месте, тело пронзает мощной судорогой и сразу же парализует, словно после дозы смертельного яда, потому что голос Егора прерывается знакомым грохотом выстрела. Осязаю металлический, едкий запах крови, который острой стрелой забирается мне в ноздри. В ужасе смотрю на застывшего Егора, чувствуя, как хватка его рук расслабляется на моих плечах, и словно в замедленной съёмке наблюдаю, как его большое, высокое тело, точно столб, падает на пол.

Время застывает, земля словно исчезает из-под ног. Язык прилипает к нёбу, сердце заходится от паники словно в приступе клаустрофобии, когда я полным слёз взглядом замечаю отверстие в его виске и густую лужу крови, с каждой секундой всё больше и больше распространяющуюся по светлой плитке.

Это нереально. Нереально. Нереально. Это кошмар. Сон. Галлюцинация. Это нереально.

Но нет. Боже, это не так!

Понимаю, что труп моего бывшего парня, лежащий у моих ног, долбаная реальность, когда словно под действием сильных транквилизаторов перевожу взгляд в сторону входа и вижу Титова, держащего в руках пистолет.

Он убил Егора. Он убил его! Убил.

Осознание этого взрывной волной сотрясает меня, но мой мозг отказывается его принимать, и я падаю на пол, к Егору. К его телу. Беру его голову и укладываю на колени. Трясу, пачкаюсь кровью, борюсь с тошнотой, но продолжаю как попугай просить его очнуться. Но он не просыпается несмотря на то, что его глаза открыты. Не двигается. Не реагирует. Не дышит, чёрт его возьми. Он мёртв! Мёртв. Егор мёртв!

Истошный крик наконец раздирает горло, боль удушливым газом заполняет лёгкие, и до моего слуха наконец долетают испуганные мужские крики, которые спустя ещё несколько выстрелов тоже затихают… навсегда.

– Не-е-ет! Нет! Что ты творишь?! – ору я, не жалея голосовые связки, когда рядом со мной падает ещё три тела с простреленными головами.

Три человека – невинных, хороших, добрых, молодых. У них вся жизнь была впереди. Цели, мечты, планы, желания. А Титов всего несколькими нажатиями на курок лишил их всего! Всех! Он всех убил!

– Моцарт! – кричу я, не узнавая своего голоса. – Макс! Нет! Боже! Артур! – с ужасом смотрю на каждого из них.

Лица парней искажены в гримасе страха, которую мне никогда не стереть из памяти. Глаза открыты. Из головы вытекает багровые сгустки крови.

– Не-е-ет! Ублюдок! Что ты натворил?! – кричу я, не видя Титова. Я ничего не вижу, кроме своих горьких слёз и моря крови. Она везде. Вокруг меня. На мне. Руки и ноги полностью измазаны. Душа разорвана на ошмётки. Мысли всмятку. Сердце самоуничтожается.

– Что происходит?!

Я вздрагиваю, словно меня ударили электрошокером, когда слышу за спиной голос прибежавшего на шум Ромы.

– Беги!!! – ору я, желая уберечь его от смерти, но поздно.

Секунда, ещё один выстрел, и нет больше Ромы. Вот так просто. Пятая судьба обрывается за миг, и тело парня падает в нескольких метрах от меня.

– Боже мой! Боже! Не-е-ет! За что?! Они не виноваты! За что?! – удерживая голову Егора, раскачиваюсь вперёд-назад, как сумасшедшая, и кричу. Кричу. Вою. Плачу. До крови горло раздираю, продолжая измазывать себя ею до тех пор, пока не замечаю возле себя высокую фигуру убийцы. Его крупное тело заслоняет собой свет потолочной лампы, отбрасывая на меня тень. Поднимаю на него расфокусированный взгляд и каменею. Внутри меня разрывает от ненависти, трясёт от ярости и отчаяния, но внешне не могу пошевелить ни одной мышцей. Я задеревенела от страха, встретившись с бесстрастным взглядом монстра.

Да, он именно монстр. Сейчас. И всегда им был, просто не показывал мне этого в полной мере. Безжалостный. Хладнокровный. Устрашающий. На его лице безэмоциональная маска. В глазах ноль вины и сострадания. Дьявол. На меня смотрит бессердечный, бездушный, лицемерный Дьявол.

– Ты убил их… Всех… Всех убил… – скулю я, заливаясь слезами и находясь на грани потери сознания, а эта тварь лишь усмехается.

Он усмехается, блять! Но не как обычно делал это, пока играл со мной в свои виртуозные игры. А сардонически. Без тени веселья.

– Ошибаешься, – чеканит он таким стальным голосом, что у меня все волоски на теле встают дыбом.

Но даже не его голос и не его арктический взгляд, которым он жалит меня свысока, превращает все мои внутренности в безжизненные куски льда, а последующие хлёсткие слова:

– Их убил не я, а ты, Каролина. Я ведь тебя предупреждал.