Их убила ты, Каролина.

Их убила ты…

Слова Титова оглушительным колоколом гудят в моей голове, горло сдавливает непонятным, мерзким чувством, что острыми шипами вонзается в сердце. Окровавленные руки трясутся, нервная дрожь пробегает по окаменелому телу, живот скручивает болью, и меня выворачивает наизнанку прямо в лужу крови Егора. Из желудка выходит всё содержимое, из глаз водопадом льются едкие слёзы.

Я убила их.

Из-за меня они бессмысленно погибли.

Опорожнив желудок, я рефлекторно протираю рот ладонью, чем делаю только хуже. Губы полностью покрываются чужой кровью, солоноватый металлический привкус попадает внутрь. Следует ещё один рвотный позыв, но блевать больше нечем. Только желчью, но она застревает на полпути к гортани, когда я в очередной раз смотрю на безжизненные глаза Егора, в которых всего минуту назад горели сотни эмоций.

Я убила его. Убила их всех.

Судорожно оглядываю трупы других парней, вглядываясь в пулевые отверстия в их головах, в остекленевшие глаза, которые смотрят сквозь меня, но… не чувствую вины. Ни капельки. Возможно, это последствия шока, но сейчас я переполняюсь лишь двумя эмоциями – яростью и одуряющей ненавистью. И направлена она вовсе не на меня, а на ублюдка, который возвышается надо мной грозным монументом.

Ведь это он убил их! Это он выстрелил. Это он показал, какой он крутой дядька и что для него ничего не значит чужая жизнь… Жизни.

По телу пробегает электрический ток, затвердевшие мышцы наполняются силами. Я сжимаю руки в кулаки, резко приподнимаюсь с пола и, игнорируя головокружение, со звериным рыком нападаю на убийцу. А точнее, предпринимаю попытку напасть, но у этой сволочи с реакцией всё отлично. Он без труда перехватывает мои запястья, уберегая свою рожу от моих кулаков и ногтей. Но меня это не останавливает. Брыкаюсь, вырываюсь, рычу и кричу, как одичалая. Даже не разбираю, что этот монстр мне говорит. В голове настоящая вакханалия, в ушах барабанной дробью стучит пульс, каждая молекула тела свирепствует и жаждет возмездия.

– Ненавижу! Мерзавец! Ненавижу! Убийца! – сотрясаю воздух истошными криками, пачкая белоснежную рубашку Титова багровыми пятнами. – Я убью тебя! Убью! Клянусь! Я убью тебя!

Не знаю, каким образом, но мне удаётся проехаться рукой по его физиономии, наградив щеку царапиной. Прекрасно. Хоть что-то! Да только порадоваться не особо получается. В ледяных глазах Титова пробуждается устрашающий мрак, и без того напряжённые мышцы превращаются в сталь. Всего секунда, мощная хватка на моей шее, сильный рывок, и моё тело, словно ничего не весящая тряпка, со стуком впечатывается в стену. Мне должно быть больно. Должно, но нет. Гнев настолько поработил моё сознание, что я даже не чувствую боли. Ни от удара затылком, ни от давления руки монстра на шее.

– Я сказал – успокойся! – гремит возле моего лица его металлический голос, пронизывая кожу новыми разрядами тока. Страха по-прежнему нет. Чувства самосохранения тоже. Я продолжаю вырываться и, вместо устного ответа, плюю ему в рожу. И срать я хотела, если он ударит меня в ответ или тоже убьёт. Срать! Мне на всё по хер.

Так я думаю ровно до тех пор, пока Титов не стирает мои слюни со своего лица и не замахивается кулаком. В следующий миг я сильно жмурюсь и вскрикиваю от испуга, готовясь ощутить резкую боль или услышать хруст сломанного носа. Но слышу только звук сильного удара об стену. Всего в паре сантиметров от моего лица. Широко раскрываю глаза и встречаюсь с убийственным взглядом Титова.

– Ты что, блять, делаешь, идиотка?

Он не кричит, даже не рявкает. Его голос, наоборот, стал тише и ниже, но именно эти мрачные, обманчиво спокойные ноты выбивают на поверхность толику страха, которую я тут же заталкиваю обратно.

– Я что делаю? А себя спросить не хочешь, что сделал ты?! – истерично спрашиваю я. – Ты убил их! Ты всех их убил! И не надо мне говорить, что это сделала я! Это ты их застрелил! Ублюдок чёртов!

– Дура! – парирует в ответ жёстко. – Я, конечно, понимаю, что ты сейчас на эмоциях, но не думал, что ты настолько отупеешь от шока. Что, по-твоему, я должен был делать, Каролина? Спокойно смотреть, как моя невеста сбегает со своим бывшим и его дружками? Ручкой вам помахать и пожелать приятного полёта? Этого ты от меня ожидала? Если да, то ты куда тупее, чем я думал, – цедит он, сильнее сжимая мою шею.

Но я начинаю задыхаться не из-за его крупной ладони и не из-за горького комка слёз, застрявшего в горле, а из-за слов. До меня только сейчас доходит, как для него всё выглядело со стороны. Он думал, что я сбегаю. Вместе с Егором. Поэтому и убил, ни в чём не разобравшись. Но разве его это оправдывает? Нет! Ни в чём неповинные люди мертвы от его руки. И я уверена, что Титов убил бы их, даже если бы знал, что я не собиралась с ними улетать. Он ведь предупреждал. Причём неоднократно. И делал это, пока сам мне изменял. Но ему же можно. Он мужик. Требовать от женщины беспрекословную верность, пока сам за спиной трахается с другими – это в порядке вещей у властелинов нашего мира. И Титов не исключение, сколько бы он ни заверял меня в обратном.

– Сам ты тупой, Дима, если искренне думал, что я влюбилась в тебя и соглашусь выйти замуж, – язвительно проговариваю я и с маниакальным удовольствием наблюдаю, как его лицо становится ещё более мрачным. – Что? Серьёзно поверил, что я запала на тебя и так просто забыла о Егоре? Чёрта с два! Я ни на секунду о нём не забывала, пока играла роль влюблённой в тебя малолетки. И я не прекращала с ним общаться у тебя за спиной, – выдаю откровенную ложь и наслаждаюсь тем, насколько ярость позволяет мне правдоподобно звучать.

Ну а что? Егор и его друзья всё равно уже мертвы. Волноваться за его жизнь мне больше не стоит. Мёртвым нечего бояться. Так что я могу врать, сколько угодно, лишь бы утереть этому уроду нос.

– Ты врёшь, – недолго помолчав, не спрашивает, а утверждает. – И я не понимаю, зачем, Каролина?

– Ну, разумеется, вру. Именно поэтому мы здесь. В аэропорту, откуда я собиралась улететь вместе с любимым, чтобы избежать замужества с тобой, – выпуская новый поток слёз и с трудом дыша, продолжаю безбожно врать. – Я в самом деле нашла способ общаться с Егором. Представь себе, твоя слежка тоже может давать сбой. Несмотря на то, что ты годами следишь за мной даже в моей комнате, – открываю ему часть правды, которая мне известна, и в свирепом взгляде Титова вижу мелькнувшую тень удивления. Всего на миг. После в его голубых глазах запускается мыслительный процесс, брови сдвигаются к переносице, губы превращаются в тонкую линию.

– Откуда ты узнала? – спрашивает он, даже не думая оправдываться и просить прощения за содеянное. Его волнует лишь мой источник информации. Да только хрен я ему что-то скажу. Пошёл он в задницу!

– Какая разница откуда? – выплёвываю я, свирепо глядя в его глаза. – Главное – я знаю о том, что ты следил за мной почти половину моей жизни. И знаю очень давно, поэтому, не думаешь же ты, что я реально могла влюбиться и поверить человеку, который лгал мне с самого начала? Не могла! Я просто играла с тобой, чтобы усыпить бдительность. Временами было немыслимо сложно, особенно во время секса. Приходилось представлять вместо тебя Егора, но я справилась. И, насколько могу судить, справилась на отлично. И не надо смотреть на меня так. Тебе не на что злиться и уж тем более – обижаться. Ты тоже со мной играл. Так что всё честно, не так ли? – с остервенением сжимаю пальцы на его рубашке, желая оттолкнуть, но не получается. Дима мёртвым камнем прибит к полу, прижимаясь почти вплотную ко мне, и сдавливает моё горло до жалостливого писка.

Его рука дрожит от напряжения, а, может, это моя дрожь переходит к нему. Не знаю. В моём полусознательном состоянии сложно определить. Единственное, что чётко вижу, – это два голубых льда, в которых пробуждается что-то неадекватное, нечеловеческие. Пугающее до полусмерти и немыслимо свирепое.

Мне бы стушеваться, прийти в себя, но ничего подобного. Вконец лишившись разума, я настолько упиваюсь всем обилием негативных эмоций, пестрящих в его зрачках, что готова завизжать от радости.

Гнев. Ненависть. Тотальное недоумение. Задетая гордость. Уязвлённое самолюбие… И что-то, сильно похожее на разочарование. Да только плевать мне хотелось на это. Пусть разочаровывается во мне сколько угодно. Он для меня никто. Лжец и убийца, которого я буду ненавидеть до конца своей жизни.

К слову, не думаю, что это продлится долго. От нехватки воздуха лёгкие начинают гореть, перед глазами темнеет, грудь пронизывает болью. Но она всё равно не идёт в сравнение с той болью, что я испытывала во время новости о его предательстве и смерти пяти невинных парней.

– Давай, – хриплю я на последнем издыхании. – Задуши… Сделай… Мне одолжение…

Мой голос начинает сипнуть, слёзы перестают обжигать кожу лица, пока мы сверлим друг друга пристальными взглядами. Титов тяжело, яростно дышит, испепеляя меня убийственным взглядом, а я задыхаюсь, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.

– Нет! – в помещении эхом разносится твёрдый мужской возглас.

Не представляю, каким чудом умудряюсь его расслышать, ведь он раздался не возле меня. Это произнёс не Дима.

– Нет! Титов! Отпустите её! Немедленно, иначе я выстрелю! – мужчина натуральным образом кричит, и в глазах Титова, словно по щелчку пальцев, вдруг появляется осознанность. Злость никуда не исчезает, нет… Но он будто приходит в себя и расслабляет руку за пару секунд до того, как я вот-вот потеряю сознание, а затем делает шаг назад, вынуждая меня упасть на пол.

Боли от удара не чувствую. Лишь кашляю и жадно глотаю ртом воздух, ощущая себя жалкой рыбкой, выловленной из моря рыбаком, который решил пожарить её себе на ужин. Я как будто в реале слышу шипение масла и чувствую жгучую боль во всём теле, пока живительный воздух снабжает кислородом все клетки организма.

Не знаю, сколько секунд проходит прежде, чем мне удаётся отдышаться и поднять взгляд на Титова. Он пригвождает меня к полу тяжёлым взором, но на сей раз я не вижу в нём ничего, кроме замешательства. Едва заметного и кратковременного, но этот монстр будто пытается что-то связать в своём уме, но у него не получается.

Что? До сих пор не верит моим словам? Да без разницы. Не имеет значения. Сейчас меня волнует только тот, кто спас мою жалкую жизнь, осмелившись угрожать самому Титову.

Перевожу расплывчатый взгляд в сторону источника крика и вижу… Андрея с пистолетом в руках, в компании нескольких охранников.

Естественно. Кто же ещё это мог быть? Только мой Андрей. Мой защитник. Моя тень, от которой я сегодня тоже сбежала.

Добившись желаемого, Андрей опускает руку с пистолетом и напряжённо смотрит на Титова, который до сих пор ни проронил и слова.

– Простите, господин. Но у меня не было выбора. Иначе бы вы развязали войну, – виновато произносит Андрей, напряжённо ожидая ответа «господина».

А он сосредоточенно молчит несколько секунд, неизвестно о чём размышляя, а затем устремляет на меня хмурый взгляд и выдаёт низким, стальным голосом:

– Война уже началась.

Его слова повисают в воздухе тяжёлым, удушливым облаком. Время будто застывает, пока я перевожу немигающий взгляд с Титова на Андрея и встречаюсь с его обеспокоенным взором.

Он недолго смотрит на меня, и его лицо искажается в гримасе сожаления с примесью шока, а в родных глазах горит лишь один вопрос: «Что же ты наделала, девочка?».

А я… Я даже слова сказать ему не могу. Не только потому, что не понимаю, о какой войне только что сказал Титов, но и потому, что просто-напросто не успеваю. Нас всех оглушает грохот взрыва, а за ним ещё один и ещё. От них сотрясается не только пол, но, кажется, всё здание. Сердцебиение обрывается, всё тело прошибает липким потом. Мне не хватает ни времени, ни сил, чтобы встать и сообразить, что происходит. Титов за миг подлетает ко мне, рывком поднимает моё обмякшее тело и утягивает куда-то в сторону. Мы падаем на пол вместе, я сдавленно скулю, когда он накрывает меня своим телом. В ноздри, в рот, в глаза забирается толстый слой пыли, дыма и запах гари. Все звуки приглушаются, в ушах раздаётся назойливое пищание.

Будучи полностью дезориентированной, я с трудом открываю глаза и, сильно кашляя, смотрю на место, где лежала несколько секунд назад. Душу прошибает ужасом, я отказываюсь верить своим глазам, ведь там всё завалено бетоном, а слева до меня долетают яркие, ошпаривающие языки пламени. Температура резко повышается, воздуха в пространстве быстро становится критически мало. Едкое дымное облако проникает в ноздри, вызывая удушливый кашель, но я всё равно нахожу силы и поворачиваю голову в сторону огня, надеясь услышать крики Андрея, зовущего меня. Надеюсь увидеть его серьёзное лицо и крепкую фигуру, как всегда облачённую в костюм, но не вижу ни его, ни остальных охранников. Только груду обломков, всполохи огня и чёрный, густой дым, заполонивший почти всё помещение.

– Андре-е-ей! – кричу я. Надеюсь, что кричу, ведь сама не слышу своего голоса. – Андре-е-ей! Андрей!

Толкаю Титова в грудь, требуя его встать с меня, но его тело неподъёмное. Накрывает меня, словно одна из тех бетонных плит, что при взрывах обрушились со стен и потолка.

– Отпусти! Отпусти! Дай выйти! Андрей! Его нужно спасти! Его нужно вытащить оттуда! – ору я, закашливаясь от дыма и пыли, и наношу удар за ударом по телу Титова, но всё тщетно.

Он не чувствует и не слышит. Лишь сильнее прижимается ко мне, лишая меня возможности встать и пойти спасать Андрея.

– Отпусти! Дай мне пойти к нему! Дай! Умоляю тебя! Умоляю! Он же там умрёт! – продолжаю бить и изворачиваться под ним, как змея, и в какой-то момент добиваюсь желаемого.

Будучи покрытым чёрной пылью, Дима быстро поднимается на ноги, но, будь он проклят, лишь для того, чтобы подхватить меня и начать уносить в противоположную от Андрея сторону.

– Нет! Не туда! Нет! Верни меня обратно!

Но Дима не возвращает. Несёт по какому-то коридору, пробирается сквозь дым, а я смотрю назад и вижу, как новая порция бетонных плит падает вниз, накрывая трупы музыкантов. Труп Егора. Боже мой! Их всех засыпало. Их тел больше не видно!

– Нет! Боже! Нет! Не-е-ет! – мой душераздирающий крик сменяется визгом, когда сквозь оглушающий писк в ушах мне удаётся расслышать ещё один мощный взрыв. Он гремит в тот момент, когда Титов, сумев найти выход и вынеся меня на улицу, успевает отбежать на пару десятков метров от здания. Но от мощности взрыва нас всё равно отбрасывает ударной волной, и мы снова падаем. На асфальт. Я раздираю бёдра и руки об жёсткую поверхность, камни болезненно впиваются в ладони, кожа пылает, пот обильно стекает по лицу. Пульсация в висках достигает апогея, жжение от повреждений расползается по всему телу. Бросаю ошалевший взгляд на Диму, и сердце начинает стучать ещё быстрее, норовя вот-вот остановиться от перегруза.

Он живой. Весь в копоти, пыли и саже, но он живой. Кашляет, тяжело дышит, и я вторю ему, чувствуя, с каким титаническим трудом даётся каждый новый вдох.

Пыль с гарью толстым слоем пропитали кожу, застряли в горле и осели в лёгких. У меня болят все мышцы и агонизируют все конечности. Но всё это неважно. У меня нет времени валяться. Мне нужно вернуться, чтобы вытащить Андрея. Я должна спасти хотя бы его.

Кашляя и задыхаясь, я пытаюсь встать на ноги, но увы, у меня не получается это сделать самостоятельно. Мне снова помогает Титов. Поднимает меня, обхватывает ладонями за голову, что-то кричит мне, но я только вижу, как его губы двигаются, как хмурятся брови и буравят моё лицо его глаза. Звука нет. Ничего не слышу. И не хочу слышать. Мне нужно к Андрею!

– Отпусти! Отпусти! Я должна его спасти! Я должна! Должна! Дима! Отпусти! – в сотый раз пытаюсь вырваться, но у меня нет никаких шансов. Титов сильней. В несколько раз.

– Его не спасти, Каролина! Ему уже не помочь! Нам нужно уходить!

До рассеянного сознания всё-таки долетают отголоски его криков, но я не собираюсь верить. Ни за что не смирюсь и не приму эти слова.

– Нет! Нет… Нет…

– Да, Каролина!

– Нет! Верни меня! Верни к нему!

– Нам нужно уходить… – он ещё что-то мне кричит, но способность слышать хоть немного снова пропадает.

Я будто погружаюсь глубоко под ледяную воду, где темно, холодно, одиноко и нет ни одного звука. Практически не ощущаю, как Титов обхватывает меня за талию и уносит прочь от горящего аэропорта. Только и могу, что кричать и наблюдать, как всполохи огня полностью съедают полуразрушенное здание, дым с каждой секундой всё обильней отравляет воздух.

Смотрю на весь этот огненный ад, от которого мы стремительно отдаляемся, и чувствую, как грудь разрывается от рыданий и криков.

Мне нужно туда. Сейчас же. Мой Андрей ждёт меня. Он ждёт. Я хочу к нему. Я же ещё не сказала ему, что люблю!

Но, как всегда, Вселенной глубоко параллельно на мои желания. Она удерживает меня намертво руками Титова и всё дальше и дальше уносит от эпицентра огня…

Уносит от одного из самых любимых и близких мне людей.

Уносит в неизвестность.

Конец первой книги.