«Дорогая Кара, я уверена тебя сейчас одолевает множество вопросов: что это за телефон? Кто я? Почему написала тебе? И что от тебя хочу? Почему именно сейчас?

Можешь не переживать, я отвечу на каждый из них в той степени, в которой смогу, лишь бы не поставить под удар свою жизнь.

Мне было непросто найти способ связаться с тобой так, чтобы об этом не узнали ни твои родственники, ни жених. И я смогла это сделать только сейчас, на свадьбе твоей сестры. Знаю, это огромный риск для меня, но я не могла не пойти на него, потому что не хотела, чтобы ещё одна женщина повторила мой сюжет и жила во лжи…»

Что это за чёрт? Кто эта женщина? Она находится где-то поблизости?

Лихорадочно оглядываюсь по сторонам, но по-прежнему никого не вижу. А идти обратно к гостям бессмысленно. Их море. Да и как я найду нужную женщину, если не знаю, как она выглядит?

Всё это мне очень не нравится, но я протяжно выдыхаю и возвращаю взгляд к тексту.

«…Разумеется, я не стану раскрывать тебе своё имя по понятным причинам. А также не стану в подробностях рассказывать, чего мне стоило добыть всю нужную информацию и связаться с тобой. Это займёт слишком много времени, а у нас его нет. Лучше потратить эти минуты на более важные вещи.

Ты можешь считать меня своей подругой по несчастью и попытаться поверить в то, что у меня нет злого умысла по отношению к тебе. Я просто хочу уберечь тебя от жизни, насквозь пропитанной ложью. И хочу, чтобы ты наконец узнала правду о своём женихе…»

Экран смартфона начинает дёргаться, потому что мои руки неконтролируемо дрожат. Сердце колотит по рёбрам, ноги становятся ватными. Мне срочно нужна хоть какая-то опора, поэтому я подхожу к стволу дерева и, наплевав на то, что могу испачкать платье, прислоняюсь к нему спиной.

«…А правда заключается в том, что Дмитрий Титов далеко не такой замечательный, честный и искренний, каким наверняка видится тебе. И я больше чем уверена, что ему уже удалось по уши влюбить тебя в себя и внушить тебе, что эти чувства взаимны. Но поверь мне – всё это ложь и искусная игра расчётливого, эгоистичного бизнесмена. На деле этот мужчина лицемер, каких ещё поискать. И все ваши отношения сотканы из лжи длиною почти в десятилетие…»

– Боже… Что это за дичь? И зачем я вообще её читаю? – сиплым голосом обращаюсь к самой себе, до сих пор надеясь, что всё это какой-то розыгрыш.

Мне бы отбросить телефон в сторону и забыть о нём, как о страшном сне, но я ничего не могу с собой поделать. Продолжаю с трудом вдыхать вечерний воздух, что словно воспламеняется в моих лёгких, и читаю дальше.

«…Дмитрий Титов не любит тебя…»

Сердце останавливается, пропуская несколько ударов, но я продолжаю.

«…Он вообще кроме себя никого не любит. Он просто умеет мастерски разыгрывать чувства и создавать иллюзию влюблённости с целью добиться определённых целей. А цель у него одна, и она ничем не отличается от цели твоего брата…

Его интересует власть. И, как тебе самой известно, её можно укрепить за счёт расширения территорий, подчинения максимально большого количества людей и союза с могущественными союзниками, кем и является для него Влад Гордеев.

Объединение правящих династий необходимо для упрочнения власти, именно поэтому между твоим братом и Титовым был заключён письменный договор о том, что Влад обязуется отдать тебя в жёны Титову, когда обе стороны решат, что пришло время соединить семьи. И этот договор был заключён вовсе не после возвращения Титова на Морен. Они заключили его ещё восемь лет назад, когда ты была подростком. И все эти восемь лет за тобой следил не только твой брат, но и люди Титова. Они вели надзор круглосуточно и отчитывались перед начальником каждый день. Вся твоя жизнь, до мельчайших деталей, годами отслеживалась Дмитрием. Он знал о каждом твоём вздохе и шаге. И чтобы ты поверила мне, я прошу тебя сейчас ненадолго закрыть моё письмо и открыть в телефоне папки «Договор» и «Кара». Но сразу предупрежу: тебе дано на это пятнадцать минут. Потом вся информация исчезнет в целях моей безопасности.

Я хочу, чтобы ты сама увидела то, что Титов и твой брат скрывали от тебя годами и продолжали бы скрывать, лишь бы ты не начала создавать им ненужные проблемы, но моя жизнь мне тоже дорога. Поэтому, прошу, не мешкай и не трать попусту драгоценные минуты…»

С губ срывается бесшумный выдох, царапающий мне горло изнутри. Страх с непониманием покрывают кожу инеем. Становится холодно, зябко. Тело начинает дрожать сильнее, и я крепче сжимаю смартфон руками, боясь его уронить, пока как послушная овца выполняю то, что просит аноним.

Открываю договор и мутным взглядом бегаю по огромному количеству мелких букв на нескольких листах. Меня колотит, взор расплывается, поэтому не могу прочитать всё, что там написано, но самое главное улавливаю.

Аноним не врёт. Влад с Димой действительно заключили договор восемь лет назад, когда я даже знать не знала о существовании Титова. Они действительно задокументировали сделку на меня, словно я какая-то вещь. Долбаный Золотой товар. Кукла.

И пусть я знаю, что в нашем мире это нередкое явление, меня натуральным образом начинает бомбить изнутри, потому что Влад мне и слова не сказал об этом. Ни разу не заикнулся. Как и Титов, впрочем. На протяжении почти половины моей жизни они оба скрывали от меня тот факт, что я с детства обещана незнакомому мужику, который годами следил за мной.

В этом я убеждаюсь сразу же, когда жму на файл «Кара» и вижу бесконечный список папок с датами. Каждый день. На протяжении более восьми лет. Люди этого мужчины следили за мной, фотографировали, снимали на видео и посылали отчёты Титову.

Вот фотографии меня пятнадцатилетней, когда я гуляю с Ари по пляжу. А вот я спрыгиваю с нашего забора во время очередного побега из дома. В другой папке целая фотосессия меня на выпускном в школе, где я выделяюсь из толпы всех девочек тем, что вместо платья на мне надет грязный спортивный костюм. Я специально явилась в нём, на зло Владу. В ответ на то, что он запретил мне прийти на торжество с парнем более низкого уровня, который мне понравился.

Открываю другую папку, когда мне уже исполнилось восемнадцать, и снова нахожу огромное количество фотографий по дням.

Я с ребятами на стадионе. Я в универе. Я на вечеринках. Я плаваю в море. Я загораю. Я в кафе, ресторане, на городской площади. Я в обнимку со своим первым парнем, который, к слову, прекратил со мной общаться сразу после нашего первого и единственного сексуального опыта. Я всегда думала, что он слинял потому, что получил от меня то, что хотел, и я не имела ничего против, потому что сама планировала на этом закончить наше общение. Но, возможно, к резкому разрыву наших отношений приложил руку Титов. Теперь я уже ни в чём не уверена. Моя жизнь – сплошная ложь. В голове – хаос. В душе – распаханное поле. И всё становится ещё хуже, когда я дрожащим пальцем жму на очередную папку и вижу… Боже мой! Я вижу фото и видео из своей, мать её, спальни.

Спальни, блять!

Кислород напрочь покидает лёгкие, в ушах начинает шуметь, пока я изучаю фото того, как я сплю, переодеваюсь, смотрю в зеркало, читаю и… Господи! Мастурбирую. На фото просто всё! Каждое моё действие в моей собственной комнате.

Этот больной на голову сталкер следил за мной даже в моей родной спальне. А мой охуевший вкрай брат, по всей видимости, ничего не имел против. Ведь Дима ни за что бы не смог установить скрытые камеры в моей комнате без разрешения брата. Это просто нереально, а значит, Влад дал своё согласие.

Уму непостижимо! Не верю. Не могу. Как Влад мог так со мной поступить? Как позволил какому-то мужику подсматривать за мной не только на улице, но и в моём сокровенном и, как мне казалось, безопасном месте? Они же просто-напросто вторглись в моё пространство. Нарушили все мыслимые и немыслимые личные границы. Никогда не оставляли меня без надзора. Только в ванной комнате. Наверное, хоть за это нужно сказать ублюдкам спасибо. Хотя бы там разрешили быть в одиночестве.

Ужас! Кошмар! Дикость, в которую невозможно поверить несмотря на то, что открываю папку за папкой и просматриваю кадры своего прошлого. Сердце рвётся на куски, глаза застилаются слезами. Снимки начинаются с моего тринадцатилетнего возраста и заканчиваются настоящим временем. Даже когда Дима появился в моей жизни, он не прекратил следить за мной. Я знала об этом. Он ведь сам сказал, но, сволочь, не добавил, что следил за мной и в спальне тоже. Причём с самого детства. А последняя папка подписана числом недельной давности. Дальше ничего. Наверное, потому что все последующие дни я была у Димы дома вместе с ним. В слежке не было необходимости. А сейчас? За мной и сейчас следят? Здесь тоже?!

Судорожно, нервно оглядываюсь по сторонам, не понятно что надеясь увидеть. Я ведь столько лет ни разу не замечала за собой слежки. Даже не догадывалась и не чувствовала её. Так с чего я решила, что сейчас увижу или почувствую?

Всё-таки роняю телефон и хватаюсь за голову. Сильно впиваюсь пальцами в череп, чувствуя, как он раскалывается от ворвавшейся в него информации. Солёная влага щиплет глаза, но не проливается, нервы звенят от перенапряжения. Мысли путаются, сталкиваются и борются с гаммой негативных чувств. Мне с трудом удаётся уловить разумную мысль, что анониму явно известно, что сейчас за мной никто не следит. Иначе бы мне просто не подкинули этот телефон с бомбой замедленного действия. Титову ведь сразу бы стало всё известно.

Дальше в мою голову врывается вторая ужасающая мысль – анониму каким-то образом удалось заполучить все документы и фотографии, не рассчитанные для посторонних глаз. И чёрт его знает, кто ещё их уже видел. Но данный мерзкий факт быстро затмевается третьей мыслью, стоит мне только прокрутить всё минувшее время, проведённое с Димой, и сложить недостающие пазлы.

Да. Теперь всё встало на свои места. Теперь я получила чёткий ответ на вопрос, как этому мужчине удавалось настолько тонко меня считывать, понимать, предугадывать дальнейшие действия и знать обо мне то, о чём я ему не говорила. Дело не в его возрасте, не в уме, не в рассказах моих родственников и даже не в интуиции. Дело, блять, в слежке! Любой дебил сумел бы понять и выучить вкусы, предпочтения, привычки, характер и повадки человека, если бы изучал его на протяжении множества лет каждый грёбаный день. Нагло, бессовестно, в тайне от меня. А затем мастерски играл со мной. Всё это время он просто играл со мной, как с глупой, незнающей правды собачонкой! Чёрт!

Непосильная тяжесть погружается на мои плечи и давит вниз. Я спускаюсь по стволу на землю, абсолютно не чувствуя боли от трения кожи с жёсткой корой. Умещаюсь на могучие корни дерева и, борясь с тремором в пальцах, беру телефон.

Мне уже адски больно. Мне уже нечем дышать, но письмо ещё не дочитано. А я должна знать, что ещё этот подонок от меня скрывает.

«…Искренне надеюсь, что ты не спасовала и выполнила мою просьбу. Но судя по тому, что о тебе говорят на Морене, ты не трусиха, а значит, осмелилась посмотреть всю информацию и кое-что для себя уяснила.

Я не вру тебе. Не выдумываю того, чего не было и нет. И мне не было смысла так сильно рисковать, связываясь с тобой, если бы добытая мной информация была ложью. Надеюсь, ты это понимаешь.

Хотелось бы мне остановиться на том, что уже поведала тебе о Титове, но увы. Мне необходимо раскрыть тебе все карты, какими бы мерзкими они ни были. Я знаю, что такое любить этого мерзавца. И знаю, каково это – жить во лжи. Никому этого не пожелаю. Поэтому прошу тебя открыть третью папку «Титов», чтобы окончательно узнать мужчину, за которого планируешь выйти замуж.»

Окончательно узнать? Нервно усмехаюсь. Скорее, окончательно уничтожить в себе всё живое. Я уже чувствую, как в районе солнечного сплетения образовалась чёрная воронка, засасывающая в себя всё светлое вместе с верой в мужчину, которого полюбила всей душой. А когда открываю третью папку, эта дыра вмиг разрастается до необъятных размеров, погружая меня в беспросветный мрак.

В этой папке нет миллиона снимков. Есть всего один видеофайл с надписью «Сделай звук максимально громко». Что я и делаю, предварительно убедившись, что я до сих пор нахожусь на берегу одна. А затем, не теряя времени, открываю файл и… умираю.

Да… Наверное, именно так ощущается смерть. Не физическая. Моральная. Когда внутри становится так пусто и холодно, словно из тебя вырвали всю душу, безжалостно сжали её, бросили на пол и прошлись по ней катком. Несколько раз. Туда-сюда. Чтобы наверняка не выжила.

На видео нет меня. В нём только Титов, как всегда красивый и неотразимый, пусть и немного уставший. Но это он! Сомнений ноль. Я узнала бы его из тысячи. И так же быстро узнаю роскошную красотку рядом с ним. И делаю это даже несмотря на то, что на видео парочка заснята в десятке метров от скрытой камеры.

Ангелина.

Это она. Точно.

Её длинные блестящие чёрные волосы, аппетитная точёная фигура, длинные ноги, сияющая улыбка, томный взгляд, пухлые губы, которые страстно целуют Диму. А он расслабленно сидит вместе с ней на диване и сжимает её бёдра, как ещё совсем недавно сжимал мои, и так же пылко отвечает на поцелуй.

Он. Целует. Другую.

Из меня вырывается ещё один выдох, но на сей раз громкий, отдающийся звонким эхом в голове и словно вбивающий гвозди в моё сердце, когда замечаю дату на видео и понимаю, что оно сделано буквально на прошлой неделе. Когда Дима был на Корте, в отеле. Не один. Он, блять, был там не один. И не абы с кем, а с женой своего кузена.

Я смотрела на Диму так же, как всегда, смотрю на всех.

Я знакома с ним куда дольше тебя.

У нас с ним потрясающие отношения.

Мы с ним семья.

Семья. Семья. Семья.

Пока смотрю на их страстный поцелуй, словно застывшая статуя, в памяти всплывают недавние слова этой суки.

Это она называет семьёй?

И так Дима мне твердил о верности и просил взамен свою? Он издевается? Как можно было так искусно играть? Я не верю. Это не может быть правдой! Я же видела, как он на меня смотрит. Я же чувствовала… Много всего. Неужели я настолько тупая, что не сумела уловить фальшь? Не верю.

Но стоит снова всмотреться в их продолжительный пылкий поцелуй, и все прекрасные моменты, прожитые с Димой, превращаются в прах, что чёрным пеплом оседает на всех жизненно важных органах.

К горлу подступает тошнотворный ком, голова начинает кружиться. Кажется, из меня вот-вот выйдет вся съеденная на свадьбе еда. Во избежание этого порываюсь выключить это мерзкое видео, но вдруг слышу приглушённый голос Димы:

– Я так скучал по тебе, Ангел.

Его слова – кол. Острый. С шипами. Вогнанный в моё еле живое сердце до самого центра. Его руки, оглаживающие чужие бёдра, ментально хлещут меня по щекам, отрезвляя.

– Разве? А я думала, что я одна по тебе скучала. Ты же обо мне даже не вспоминал.

– Глупости не говори, – он забирается рукой под платье и сжимает сочную задницу.

– Разве это глупости? Заметь, это не ты прилетел ко мне, а я – к тебе, поймав удачный момент, когда ты вдалеке от своей малолетки.

– И я безумно рад, что ты это сделала.

– Это тоже удивительно.

– Почему?

– Честно, я думала, ты развернёшь меня ещё на пороге. Мне реально казалось, что ты запал на свою будущую жёнушку.

– Тебе показалось.

Второй кол нещадно врывается в центр груди. Воздуха ноль. Желания дышать, впрочем, тоже.

– Тогда почему так много и часто с ней возился, отказываясь от встреч со мной. На тебя это непохоже, Титов. Мне-то можешь признаться. Влюбился?

Титов усмехается, расплываясь в своей фирменной очаровательной улыбке, что, словно скальпель, препарирует меня сейчас заживо.

– Ты серьёзно считаешь, что я могу влюбиться в такого безрассудного и глупого ребёнка, как она? Забыла, каких женщин я предпочитаю?

Третий кол рассекает мою плоть, но я продолжаю пялиться на то, как Титов чувственно мажет губами по шее Ангелины, продолжая массировать её ягодицы.

– Я ничего не забыла, – улыбается она, прикрывая глаза от удовольствия. – Но просто…

– Просто мне нужно было втереться ей в доверие, найти подход и усмирить строптивость. Ты же знаешь: мне с ней жить под одной крышей до конца жизни, и я предпочитаю провести это время с влюблённой женой, которая будет боготворить меня и слушаться, нежели с вредным ребёнком, который будет подкидывать мне ненужных проблем. Я всего лишь думаю наперёд, как максимально облегчить мне этот брак. Поэтому и приходится, как ты выразилась, с ней возиться. Но это временно. Скоро у меня будет больше свободного времени для тебя.

– Слава богу. А то я уже испугалась, что с нашими встречами придётся распрощаться.

– Размечталась. Ты от меня так просто не отвяжешься, – игриво улыбается мужчина, которого, как мне кажется, я вижу впервые, и снова запечатывает губы Ангелины страстным поцелуем, рывком вынуждая её оседлать его бёдра.

Слышу звуки влажных поцелуев, стонов и вкрадчивого шёпота, но больше не разбираю, что они друг другу говорят. Да и какая разница? Всё, что нужно было, я уже услышала и увидела, поэтому быстро закрываю файл и замираю. В камень превращаюсь. Безжизненный и холодный. Смотрю в одну точку неизвестное количество времени. Ни о чём не думаю. Ничего не чувствую. Внутри сплошная пустошь. Тьма. Арктика.

Разве это нормальная реакция? Так и должно быть, когда разбивается сердце вслед за всеми надеждами? Где крики? Где истерика? Где завывания и всхлипы? Где, мать их, слёзы, которые ещё пару минут назад норовили вырваться из глаз? Куда всё делось? Я пустая. Истощённая. Сломленная. И жалкая.

Господи, какая же я жалкая, наивная дура! Идиотка. Взбалмошный ребёнок. Малолетка.

Чувствую, что мои плечи опять начинают трястись, а до моего слуха долетает смех. Громкий, раскатистый, надрывный. Мой. Да, я смеюсь во весь голос, содрогаясь у ёбаного дерева, как умалишённая. Смеюсь над собой. Над своей тупостью. Над своей наивностью.

Поверила в сказку, Кара? Испробовала её вкус? Понравилось? Кайфанула недолго? Молодец. А теперь пришла пора вернуться в реальность, где нет ничего святого. Где нет настоящей, искренней любви. Где нет верности, честности и справедливости. По крайней мере, не в моей жизни.

Есть только договоры, гонка за власть, ложь, измены, предательство и лицемерие. И было глупо считать, что я стану особенной и не утону во всех этих помоях.

Дура… Дура!.. ДУРА!

И Дима это знал с самого начала. Он знал меня от А до Я, поэтому с лёгкостью находил верные пути, чтобы втереться мне в доверие. Он играл со мной, влюблял в себя, а за спиной потешался над моей тупостью. Ещё и на пару с сукой, которая сегодня учила меня уму-разуму, а в мыслях опять-таки смеялась надо мной.

На этой мысли мой смех резко сходит на нет. Но слёз всё равно нет. Промозглую пустоту в душе заполняют лишь ненависть и ярость – жгучие, неистовые, всепоглощающие. Это комбо распространяется по всему телу ядовитым сплавом, отравляет, заставляет кровь вскипать и наполняет меня силами, что помогают мне встать с земли. Сжимаю до побелевших костяшек проклятый телефон, грудная клетка ходит ходуном, лёгкие горят, всё тело бросает в пот.

Устремляю поплывший взгляд на экран и понимаю, что все файлы исчезли. Ничего не осталось. Что ж… Всё, как и сказала неизвестная женщина. И я понимаю. Стереть все улики, способные помочь найти её, – предусмотрительно. И безразлично для меня. Мне без разницы, кто она такая. И это дерьмо в телефоне я больше пересматривать не собиралась. Хватило и раза.

Подбегаю к озеру, замахиваюсь и швыряю гаджет в воду как можно дальше. Слышу плеск спокойной глади, мысленно представляя, как телефон тонет, и жалею, что все мои воспоминания, связанные с Титовым, так же утонуть не могут.

Мне их не искоренить из памяти. Не вычеркнуть. Не сжечь. Мне с этим говном жить до конца своих дней. Но будь я проклята, если позволю и дальше над собой потешаться. И я лучше сдохну, чем позволю этому мерзавцу получить желаемое.