Это самое жуткое пробуждение из всех, что у меня были. Даже когда я сильно перебрала с алкоголем на одной из университетских вечеринок или отравилась бургером из придорожной забегаловки, проблевав потом всю ночь, мне не было так плохо, как сейчас.

Всё тело ломит, в нескольких местах саднит, и мигрень невыносимая – до звона в ушах и ощущения тошноты. С хриплым стоном открываю веки и не соображаю, где нахожусь и почему. В сознании неразбериха, перед взором всё расплывается. Мне с трудом удаётся разглядеть светлую комнату, капельницу, катетер в руке и заплаканное лицо Ари, находящуюся в полуметре от меня.

– Ден, она очнулась.

Обеспокоенный голос сестры раздаётся эхом и, словно колья, вбивается в мой мозг.

Секунда – и возле меня появляется непривычно серьёзное лицо брата.

– Наконец-то, – вздыхает, аккуратно касаясь моей щеки. – Привет, соня. Ты нас чертовски напугала. Как себя чувствуешь?

Так, словно по мне проехался поезд. Несколько раз. Но ответить вслух не могу. Язык отказывается с лёту начинать работать, как надо. Удаётся только промычать и поморщиться от усилившейся головной боли. А поток нахлынувших вопросов лишь усугубляют эту агонию.

Что случилось? Почему мне так больно? И почему я нахожусь в больнице?

Напрягаю извилины, чтобы вспомнить, что произошло, но, кроме невнятных обрывков нашего с Дмитрием разговора в машине, в памяти ничего не всплывает. А мне очень нужно узнать. Очень.

– Ч-что… про-произошло? – с тяжелым выдохом выдавливаю из себя и вижу, как по щекам Ари начинают стекать новые дорожки слёз.

– Да не реви ты, мелкая. Каре сейчас твои слёзы не помогут, – сурово обращается к ней Ден, а после возвращает взгляд ко мне. – А ты не напрягайся. Тебе нужен покой.

– Что слу…чилось? Ответь, – настаиваю я, и Денис всё-таки отвечает:

– В вашу машину врезался какой-то урод. Вы попали в аварию, но, к счастью, с тобой всё в порядке. Ну, точнее, будет в порядке, когда поправишься.

Выслушиваю его сквозь шум в ушах и начинаю припоминать последние секунды перед отключкой. Да, точно. Мы попали в аварию. В нас кто-то врезался, и наш автомобиль перевернулся. Я думала, что это конец. Но нет. Я жива. Дышу, вижу, слышу и чувствую. Пусть одну лишь боль, но всё же. Я жива!

Вроде бы я должна выдохнуть от облегчения, однако ничего подобного. Я, наоборот, напрягаюсь ещё больше, а сильнейшая в моей жизни мигрень мигом затмевается удушливой болью в районе рёбер, когда я вспоминаю о Титове.

– Где он? – мой голос резко повышает громкость и тональность, в руках появляется сила, позволяющая привстать на локтях. – Где он? Где Титов?

– Успокойся, Кара, пожалуйста, и ляг обратно. Тебе нельзя напрягаться, – умоляет Ари, но я и не думаю её слушаться.

– Где Титов? Что с ним? Скажите, что с ним? Скажите, что он жив! – то ли требую, то ли умоляю, чувствуя, как сердце от паники готово пробить грудную клетку.

– Успокойся. Нормально всё с ним. Живой твой Титов. И почти что невредим. Ему удалось отделаться ушибами и незначительными порезами. А вот ты сильно стукнулась головой. Хорошо, что хотя бы об подушку безопасности, но всё равно сотрясение мозга заработала, поэтому живо ляг обратно, – произносит Ден и слегка давит мне на плечи, заставляя меня опустить голову на подушку.

И вот теперь я выдыхаю – протяжно и шумно, а боль снова порабощает всё тело и голову, но плевать. Это мелочи. Главное, Дмитрий жив. Остальное неважно.

– Как посмотрю, она уже на него неслабо запала, – вернув голосу намёк на обычную весёлость, выдаёт Ден, с насмешкой глядя то на Ари, то на меня.

Я не нахожу сил опровергнуть слова брата, да и зачем? Сестра же отмахивается от него и взглядом требует замолкнуть, а после сжимает мою руку и спрашивает:

– Как ты себя чувствуешь? Голова сильно болит?

– Терпимо, – вру я.

Судя по красным, опухшим глазам Ари, она ревела всё время, пока я пребывала в отключке. Ещё больше расстраивать её мне не хочется.

– Не тошнит? В глазах не двоится? Врач сказал, что такое может быть. Мне позвать его?

– Не надо. Подташнивает, но тоже терпимо. Вижу уже лучше, всё нормально, Ари, не переживай, – сжимаю её руку, насколько у меня хватает сил это сделать, и слабо улыбаюсь.

– Я всё равно пойду найду врача, а ты не смей рыпаться, засранка. Иначе я тебя цепями привяжу к кровати, поняла? – на полном серьёзе произносит Ден и, получив в ответ слабый кивок, покидает палату.

А я улыбаюсь шире. Давно не видела Дениса таким серьёзным. Возможно, даже никогда. И это приятно – осознавать, что брат беспокоится обо мне. Хотя бы одному не плевать на состояние моего здоровья.

– А что Влад? Не смог найти окошко между встречами, чтобы навестить пострадавшую сестру? – безрадостно усмехаюсь и закрываю глаза. Так мне легче переносить адскую пульсацию в черепе.

– Не говори так. Влад первый рванул в больницу, сразу же, как Титов позвонил ему и сообщил об аварии. Потом только приехала я, а вслед за мной и Ден.

– Ого, ничего себе новость, – искренне удивляюсь я, а Ари неодобрительно качает головой.

– Прекрати считать, что Владу на тебя наплевать. Это не так. Он всех врачей на уши поставил, требуя оказать тебе необходимую помощь. А Титову чуть не врезал за то, что не смог обезопасить тебя.

А вот тут я вообще вконец недоумеваю.

– А в чём тут виноват Титов? Это же не он врезался в чужую машину, а в нас врезались, или я что-то не так поняла?

– Всё так, Кара, но… – сестра замолкает, будто обдумывая, стоит ли продолжать говорить, и оглядывается назад. Предполагаю, чтобы убедиться, что Ден не вернулся.

– Что «но»? Говори.

– В общем, – вздыхает и поджимает губы, играя на моих нервах. – Я подслушала разговор Влада с Дмитрием. Хотя разговором это сложно было назвать. Влад был в гневе и обвинял Титова в том, что он не сдержал обещание.

– Что ещё за обещание?

– Если я правильно поняла, то Дмитрий обещал Владу, что с ним ты будешь в полной безопасности, что он сможет защитить тебя, что бы ни случилось, но на деле вышло иначе.

– Защитить от кого? Не понимаю. И почему Влад злится на Титова. Он-то в чём виноват? Мы попали в аварию. От этого никто не застрахован.

– В том то и дело, Кара, что эта авария – не случайность. Вы попали не в обычное ДТП из-за неосторожности другого водителя. В вас врезались целенаправленно, желая убить, – горько всхлипывает Ари.

Меня же словно коркой льда сковывает, а мозг от услышанной новости будто раздувается, ещё больше усиливая боль.

– С чего они сделали такие выводы?

– Точно не знаю, этого мне не удалось расслышать. Но они уверены, что водитель специально врезался в вас, и насколько поняла, он не выжил. Так что допросить его не получится. Но они не собираются так просто заминать это дело. Именно поэтому Влада здесь нет. Он с Титовым уже вовсю занимаются расследованием. Дмитрий даже в больнице не остался, хотя следовало бы, ведь ушибы он получил сильные. Однако он сразу после осмотра врача уехал вместе с Владом. Они хотят, как можно быстрее, вычислить, кто именно вас заказал.

От последних слов сестры мне снова становится не по себе. Не каждый день слышишь, что тебя кто-то хотел убить. А со мной такое вообще произошло впервые в жизни. И, честно говоря, я наивно думала, что этого никогда не произойдёт, даже несмотря на то, что Влад часто связывается с опасными людьми, способными на убийство. Однако я также знаю и своего брата. И мне прекрасно известно, на что способен он. Я много раз подслушивала их разговоры с Деном о том, как он наказывает тех, кто посмел пойти против него.

Влад – Дьявол Морена. И я не преувеличиваю. Именно так его и называют в обществе. Сколько себя помню, никто не решался вносить Влада в список своих врагов. Только если умалишённые или смертники, кем, по всей видимости, и являлся водитель, который в нас врезался.

Хотя может, целью была не я, а только Титов? И возможно, это его враги хотели с ним поквитаться, а я случайно попала под огонь. Это бы объяснило злость Влада на Дмитрия. Но как оно есть на самом деле – мне ещё предстоит выяснить. Но делать я это буду не раньше, чем восстановлюсь и окрепну. Сейчас моим единственным желанием является снова заснуть. Веки тяжёлые, едва удаётся держать глаза открытыми. Но, к сожалению, приходится потерпеть, потому что в палату входит врач.

Попросив всех выйти из комнаты, он проводит осмотр, интересуется о моих ощущениях, а после радует и огорчает меня. Радует приятной новостью, что, кроме сотрясения мозга и нескольких порезов и ушибов, других серьёзных травм у меня нет. А огорчает заявлением, что мне придётся провести несколько дней в больнице, чтобы быть под круглосуточным наблюдением врачей.

Я никого не удивлю, если скажу, что ненавижу больницы. Даже эту частную, чистенькую, свежую и комфортную. Но на споры у меня нет никаких сил. Как только врач покидает палату, я тут же отключаюсь. Сколько сплю – не знаю, но, когда вновь открываю глаза, за окном уже темно, а палату освещает небольшой настенный светильник, висящий в другом конце комнаты над диваном, на котором спит Андрей. В сидячем положении, скрестив руки на груди и даже не запрокинув голову назад. Глаза закрыты, но лицо хмурое, напряжённое. Кажется, этот мужчина даже во сне находится на посту и не может расслабиться полностью.

Ощутив невыносимую сухость во рту, осматриваюсь по сторонам и замечаю на прикроватной тумбочке стакан с водой. Однако, прежде чем мне удаётся повернуться и дотянуться до живительной жидкости, ко мне подлетает Андрей и вручает стакан в руки.

– Ты должна просить, и я всё сделаю, – цедит он недовольным тоном, а я отпиваю прохладную воду и усмехаюсь.

– Что всё? До стакана я и сама могла дотянуться. Не совсем уж немощная, а ты бы лучше нормально лёг и поспал. Смотреть на тебя больно.

– Ты бы себя видела, – парирует он вроде с насмешкой, но до глаз она не доходит. В них не только отражается обычная сосредоточенность и забота обо мне, но также мелькает страх, которого я никогда не видела в бесстрашном Андрее.

– Эй, ты чего так на меня смотришь? Неужели я совсем плоха́? На лице тоже есть порезы и ушибы? – начинаю касаться своего лица, но кроме бинта на лбу, под которой скрыта рана, ничего не нащупываю.

– Ты могла умереть, – глухо проговаривает Андрей и сглатывает. – Я не должен был уезжать. Я не должен был оставлять тебя.

– Прекрати, Андрей. И только не вздумай хоть в чём-то винить себя.

– Но я виноват. Я уехал, оставил тебя с Титовым, и вот что произошло.

– Во-первых, ты не мог не выполнить его приказ. А, во-вторых, это произошло бы, даже если бы ты остался и следовал за нами. Ты бы никак не смог предотвратить аварию.

– Возможно, но я бы был с тобой рядом, а не получал бы издалека новость о том, что в вашу машину врезались, а тебя без сознания забрали на скорой помощи. Я подумал, что ты умрёшь.

Его глаза переполняются виной, смешанной с неприсущим ему страхом, и у меня в горле образуется горький ком. Не только от повторной мысли, что мы с Титовым могли бы быть мертвы, но и от взгляда на печального Андрея. Никогда его таким не видела и никогда больше не хочу. Это невыносимо.

– Но я не умерла, поэтому немедленно отгони прочь плохие мысли и забирайся ко мне, – прошу я с мягкой улыбкой, а Андрей неодобрительно хмурится.

– И не подумаю.

– Ещё как подумаешь, иначе я начну бунтовать, а мне нельзя сейчас активничать. Да и голова по-прежнему раскалывается. Так что ложись ко мне. Кровать большая. Я хочу, чтобы ты тоже поспал.

– Нет, Кара. Я должен охранять тебя.

– Хочешь сказать, за дверью не стоит ни один охранник?

– Стоят. Четверо.

Усмехаюсь.

– А у входа в больницу?

– Шестеро.

– Всего десять человек? – посмеиваюсь сквозь боль. – Слабовато как-то, – отмечаю с сарказмом и хлопаю рукой по своей королевской койке. – Но я всё равно хочу, чтобы ты лёг спать.

– Кара…

– Так всё, я встаю.

И я реально предпринимаю попытку оторвать себя от подушки, однако Андрей тут же останавливает меня.

– Ладно, угомонись.

Его недовольная физиономия – просто мёд. К ней я привыкла и люблю всем сердцем. Пусть негодует и бурчит себе под нос о том, что я безмозглая, упрямая дура, сколько хочет. Это лучше, чем видеть в его глазах вину, страх и печаль.

Сняв обувь и пиджак, Андрей аккуратно, так, чтобы не задеть меня, умещается на свободную часть койки на спину, и я тут же прижимаюсь к нему, укладывая голову на его плечо.

– Спокойной ночи, мой серьёзный бука, – шепчу я и зеваю.

– Спокойной, – шепчет он и, уткнувшись носом в мою макушку, добавляет: – Никогда больше не смей меня так пугать.

Я расплываюсь в улыбке и, прежде чем в очередной раз крепко заснуть, отвечаю:

– Конечно напугаю. И не раз. Я же Кара – девочка, которая не может жить без приключений.