Местом нашего ужина оказалась терраса с видом на ночное море. В такое время мало что видно, но зато мерный звук волн успокаивает нервы, тёплый вечерний ветер – разгорячённую кожу лица, а изумительно вкусная паста Титова доводит до оргазма мои вкусовые рецепторы.

Признаюсь, я поражена его умению готовить. Да и ещё настолько вкусно и легко. Пока отвечала ему на вопросы, которые он задавал, чтобы лучше узнать меня, я наблюдала, как комфортно он чувствует себя на кухне. Как рыба в воде.

Я не такая во время готовки, ибо кулинария, к сожалению, не мой конёк. Наверное, потому что делаю это редко, а если и делаю, то получается не очень. Про бардак, оставленный после меня на всех кухонных поверхностях, вообще молчу. Потом больше часа приходится за собой убирать, ведь напрягать прислугу мне не хочется.

Дмитрий же каким-то образом умудрился сохранить всё в чистоте во время процесса, поэтому сразу после готовки мы переместились на террасу, где вместо обычного стола был накрыт низкий квадратный столик, а вокруг него на полу разложено много мягких подушек.

Никаких свечей. Никаких цветов. Никакой лиричной музыки. Место для ужина не похоже на романтический уголок для влюблённых. Скорее, для старых друзей, которые решили уютно посидеть на свежем вечернем воздухе. И что-то мне подсказывает, что Титов не просто так привёл меня именно сюда, а с целью помочь почувствовать себя комфортнее. Как дома. И нужно сказать: он не прогадал.

– Почему все тебя называют Кара? – новый вопрос Дмитрия сбивает с толку.

Он много о чём уже успел спросить о моей жизни: о детстве, об отношениях с семьёй, об учёбе и планах после университета, и я обо всём ему рассказывала, но в этот раз теряюсь с ответом.

– В смысле почему? – проглотив еду, уточняю. – Это моё имя.

– Тебя зовут Каролина. То есть сокращённо логичней было бы называть Каро или Лина, а не Кара.

– А, ты об этом, – смачиваю горло небольшим глотком белого вина, приятно согревающим меня изнутри и чуть успокаивающим. – Потому что когда-то давно, ещё в детстве, после моей очередной выходки, опозорившей всю семью, какой-то умник в своей статье написал, что я «Божья кара» династии Гордеевых.

– И тебя это нисколько не задело?

– А почему должно было? На правду ведь не обижаются. Да и мне тогда вроде лет десять было, для меня вся жизнь казалась сплошным весельем. Я просто посмеялась над его словами и потребовала всех начать называть меня именно Кара, а не Каро.

Дмитрий улыбается и отпивает вино, глядя мне пристально в глаза. Весь ужин так, сволочь, делает. И во время готовки, и пока сидим рядом друг с другом, буквально в полуметре. Нервирует. Напрягает. Как будто специально хочет, чтобы я подавилась его изумительно вкусной пастой.

Никогда не имела боязни прямых взглядов, но с Дмитрием, кажется, она с каждой секундой всё больше начинает развиваться. Однако я не проиграю. Ему не смутить меня своими нескончаемыми, пробирающими до нутра взглядами.

– А что насчёт тебя? – нарушаю затянувшиеся гляделки, и Дмитрий вопросительно приподнимает бровь. – Может, наконец расскажешь и о себе хоть что-нибудь? А то меня закидал вопросами, а сам ничем не поделился, – с ноткой упрёка подмечаю я.

– Что именно ты хочешь обо мне узнать?

– Вообще-то, я ничего не хочу о тебе знать, но уж лучше ты начнёшь рассказывать что-то, чем я продолжу говорить о себе. Не люблю я это, – признаюсь и всасываю очередную спагеттину.

Дмитрий же начинает шире улыбаться от моих слов, будто я только что сказала, что хочу знать о нём всё-всё-всё, а не наоборот.

Поразительный чудак.

– Что ж… – вздыхает и недолго задумывается. – Мне не повезло так, как тебе, – у меня нет ни родных братьев, ни сестёр. Только кузен. Я никогда не был женат. Детей нет. Питомцев тоже, но очень хочу завести собаку. А, может, даже две. Люблю все активные и экстремальные виды спорта, свободное время предпочитаю проводить на природе, а насчёт работы… Думаю, ты слышала о том, что семья Титовых испокон веков занимается логистикой и строительством.

– Не слышала. Мне никогда не были интересны другие семьи Золотой десятки.

– В таком случае теперь ты знаешь, чем занимается моя семья. А точнее – я и мой кузен Давид. После того как наши отцы и матери погибли при взрыве, мы с ним – единственные оставшиеся в живых Титовы.

– Мне жаль, – вырывается у меня с грустью.

Я могу как угодно относиться к Дмитрию, но не посочувствовать потере родителей я не в силах. Это ужасная трагедия. Мне ли не знать, каково это – быть сиротой. Даже врагу такого не пожелаю.

– Мне тоже, – отзывается он. – И насчёт твоих родителей, и насчёт своих, но, к сожалению, только самые везучие из Золотой десятки умирают своей смертью, а не от чьей-то руки.

– Мою маму никто не убивал. Она умерла от рака, когда нам с Ари было по два года.

– Знаю. И в такой медленной, мучительной смерти тоже мало приятного.

– Согласна, – вполголоса отвечаю и перевожу взгляд на тёмное море.

Боль за страдания мамы, которую никогда не знала, спазмами отдаётся в груди. В горле горчит, а к глазам подступают слёзы.

– Прости, мне не следовало это говорить.

Я вздрагиваю, когда ощущаю горячее прикосновение к своей руке. Прямо-таки обжигающее и в то же время посылающее рой мурашек на кожу. Я отдёргиваю руку раньше, чем успеваю посмотреть на то, как ладонь Титова накрывает мою ладонь.

– Я же просила не трогать меня без разрешения, – бурчу, стреляя в Титова негодующим взглядом. От грусти не остаётся и следа.

– А я сказал, что постараюсь держать себя в руках. Но это не значит, что у меня всегда будет получаться.

– Ты невыносим, – констатирую и делаю глоток вина.

– Ты, знаешь ли, тоже не подарок.

– И тем не менее ты хочешь на мне жениться.

– Хочу, – подтверждает с пленительной улыбкой, от которой я всё-таки отвожу взгляд, а то ещё, не дай бог, залюбуюсь. Под винцом и не такое могу сотворить. А мне только не хватало показать Титову, что внешне он меня привлекает, чёрт возьми.

– Давай больше не будем говорить на грустные темы, – прошу. – Я не люблю думать о подобном и ворошить прошлое. Особенно то, о котором знаю лишь из рассказов. Лучше поведай, каким теневым бизнесом занимаются Титовы?

– А это тебя не касается, – без злости, скорее, будто разговаривая с ребенком, отвечает он. Не хватало только щёлкнуть меня по носу, как это любит делать Ден.

– Как это не касается? Ты же типа мой будущий муж.

– Не типа, а будущий.

– Не будь так в этом уверен и не уходи от темы.

– Нет никакой темы, Каролина. Эта часть моей жизни не должна тебя волновать. По крайней мере, на данном этапе наших отношений.

– Но вот же незадача: меня это волнует. А вдруг ты похищаешь невинных девушек и продаёшь их каким-нибудь шейхам на Мараде?

– Я не занимаюсь торговлей людьми, – произносит он так твёрдо, что я почему-то верю, но всё равно не унимаюсь.

– Тогда, может, убиваешь детей и продаёшь их органы на чёрном рынке?

– Я никогда не убивал детей.

– Значит, продаёшь органы взрослых?

– Не продаю я ничьи органы, но начинаю задумываться над тем, чтобы отрезать язык тебе, чтобы не выдавала такие глупости.

– Как по мне, это вполне обычные вопросы, – пожимаю плечами, засовываю в рот креветку и чуть не давлюсь ею, когда слышу вопрос, сказанный заметно похолодевшим голосом:

– Егора ты тоже расспрашивала о подобных вещах на первом свидании?

У меня уходит несколько секунд на то, чтобы переварить его слова и вспомнить, что Титов неизвестно сколько времени следил за мной. А, значит, и о том, с кем именно я состояла в отношениях последние полгода ему также известно. И это мигом злит меня.

– Ты серьезно хочешь поговорить о Егоре? – мой голос тоже мрачнеет на несколько тонов. – Ведь кроме мест и поверхностей, на которых мы с ним трахались, я ничем с тобой не поделюсь, – выплевываю я, даже не думая, что сумею разозлить этого умника, который посчитал, что имеет право приставлять ко мне слежку. Мне просто хотелось ответить колкостью, однако быстро начинаю ощущать, как напряжение между нами возрастает.

Ничего себе. Титов злится. В самом деле злится. Но только делает это мастерски, одними глазами. В них разражается сокрушительный смерч, вынуждающий меня поёжиться, в то время как лицо остается спокойным и расслабленным.

Выдержка отпад. Высший пилотаж. Хоть в чём-то они с Владом похожи.

– Я обойдусь без этих подробностей, – недолго помолчав, произносит Титов ровным голосом и делает глоток вина. – Твой сексуальный опыт меня не касается. Как и тебя не касается мой. Всё это в прошлом. А ты сама сказала, что не любишь ворошить его. В этом мы с тобой схожи.

– Тогда зачем ты спросил про Егора? – спрашиваю уже без дерзости, только с непониманием.

– Хотел понять, доверяла ли ты ему в начале знакомства, как доверяешь мне?

– Я тебе не доверяю.

– Вот именно. С ним было так же?

Не было. Я сразу почувствовала, что Егор не такой, как мужчины из моего мира. Он простой, но честный, трудолюбивый и немеркантильный. И он не раз мне это доказывал.

Однако Титову я не собираюсь всё это выдавать. Он посмотрит на меня, как обычно смотрел Влад, стоило мне встать на защиту своего парня – как на маленькую, глупую и вздорную девчонку. А я сыта по горло такими взглядами.

– Влад проверил всю его подноготную несколько раз. Егор чист, не связан ни с кем из враждующих с нами районов и всегда относился ко мне, как к обычной девушке, а не пытался вытянуть из нашего общения выгоду. У меня не было и нет поводов ему не доверять.

– А какие у тебя есть поводы не доверять мне?

Не сразу нахожу, что ответить. Ведь слишком веских поводов нет. Одни лишь сомнения и непонимание, почему он на самом деле выбрал меня?

– Интуиция, – коротко отвечаю.

– Понятно, – усмехается Титов и, на удивление, замолкает, будто обдумывая что-то в уме, при этом продолжая сверлить меня взглядом.

Я же начинаю в темпе доедать свою объёмную порцию, лишь бы занять себя делом. У кого-то пропадает аппетит из-за нервов? Это уж точно не у меня. Когда я стрессую, ем как не в себя.

– Как ты уже знаешь, я долгие годы отсутствовал на Морене, – спустя минуту невыносимого молчания, произносит Титов и, честно, в мыслях я готова расцеловать его за то, что сделал это.

– Да, весь остров наслышан о твоих путешествиях.

– Я бы не назвал моё отсутствие путешествием. Я разъезжал по другим островам не ради удовольствия, а ради расширения наших территорий. Давид же всё это время занимался бизнесом здесь и следил за порядком в районах, которые принадлежат нам.

– Сколько их у вас?

– На Морене пять. Ещё столько же на Корте и Мараде. Два на Таэле и четыре на Арогане, – на названии последнего острова Дмитрий хитро улыбается, напоминая, что именно оттуда он привез свои наркотически свечи.

Однако я не шибко отвлекаюсь на это, в уме подсчитывая количество районов, которые подчиняются Титову, и, мягко говоря, обалдеваю.

Двадцать один район! На пяти островах!

Теперь я понимаю, почему Влад так жаждет связать семейными узами Гордеевых и Титовых.

Ни у кого из Золотой десятки, кроме Титовых, нет такого количества подчиненных территорий на других островах. И пусть все они маленькие по сравнению с Мореном, всё равно очень важно иметь там свои районы, источники полезных ископаемых и людей, готовых в случае необходимости вступить за Золотую семью в войну.

Влад нашёл идеального, влиятельного партнёра и для упрочнения сотрудничества решил сосватать с ним свою сестру. То же можно сказать и про Титова. Брак с Гордеевой очень удачная сделка, ведь Морен самый большой остров из всех и самое большое количество районов принадлежит нашей семье. Однако это не единственная возможная причина брака со мной. Не стоит забывать, что, кроме меня и Ари, на данный момент нет других совершеннолетних Золотых девочек, пригодных для женитьбы. Однако мне всё равно не понятно, почему из нас двоих Дмитрий выбрал именно придурковатую сестру?

– Смотри не перенапрягись, – повеселевший голос Титова вырывает меня из потока мыслей.

– О чём ты?

– Вижу, твой мозг опять сильно трудится. О чём задумалась? – с любопытством прищуривается, отпивая вино.

И я делаю тоже, прежде чем ответить:

– Пытаюсь найти ответ, почему ты выбрал именно меня?

– Странный вопрос. Почему, по-твоему, мужчина выбирает женщину?

– Потому что это выгодно.

– Для выгоды я мог выбрать и твою сестру.

– В этом и заключается вопрос. Почему ты этого не сделал?

– Потому что мне нравишься ты, а не Арина. Вот и всё.

От его этого «вот-и-всё-ответа» вся кровь в теле приливает к лицу, а пульс безобразно ускоряет свой темп.

– Глупости, – фыркаю, стараясь не проявлять возросшего, неподвластного мне волнения. – Может, ты не заметил, но мы с ней близняшки. Только Арина в разы лучше меня по всем фронтам. Ты выбрал не ту сестру.

– Я выбрал ту самую, – он отставляет бокал на стол и чуть наклоняется ко мне, удерживая на привязи своего цепкого взгляда. – Ты себя недооцениваешь.

– Вовсе нет. Я адекватно оцениваю себя и знаю точно, что я тебе не подхожу. Как и любому другому мужчине из высших уровней. А вот Ари идеальная, с какой стороны ни посмотри.

– А с чего ты решила, что мне нужна идеальная?

– Хочешь сказать, тебе в жизни нужен хаос, вечные проблемы и бесконечная борьба с женой?

– А почему нет? Можешь считать меня храбрым и выносливым воином, который не пасует перед трудностями и любит принимать вызовы.

Усмехаюсь. Воин, блин, нашёлся.

– Получается, я для тебя вызов?

– Ты для любого мужчины вызов.

– Но только тебе, видимо, слишком скучно живётся, раз ты решил его принять. А когда получишь желаемую победу, тут же потеряешь к ней интерес.

– Всё-то ты знаешь.

– Не всё, но многое.

– И, насколько понимаю, эти знания ты тоже почерпнула от братьев.

– И от их друзей.

– Какие непорядочные мужчины тебя постоянно окружали.

– Не то слово, – хочу добавить, что один лишь Егор не такой, но вовремя сдерживаю язык за зубами.

Снова накалять атмосферу между нами неохота. После такого плотного ужина и выпитого вина, наоборот, хочется максимально расслабиться и откинуться на спину, чтобы лёжа переварить съеденную пасту. Что я, собственно, и делаю.

– Боже мой! Спасибо, конечно, за такой вкусный ужин, но я сейчас умру, – доев наконец свою порцию, откидываюсь на подушку и прижимаю руку к животу. – Как прекрасно, что на мне спортивки, а не джинсы. Верхняя пуговица точно отлетела бы из-за моего огромного пуза.

Дмитрий начинает смеяться, и меня впервые это не раздражает. Возможно, благодаря выпитому вину. А, может, потому что его звучный смех смешивается с плеском морского прибоя. На удивление, приятная комбинация. Гармоничная. Слушала бы и слушала. Да только Титов довольно быстро усмиряет смех и вынуждает звенеть все нервные клетки в моём теле, когда укладывается рядом, подперев кулаком щёку. И опять смотрит на меня. Да что уж там. Пялится с дурацкой улыбкой, какая обычно бывает у влюблённых мальчиков.

Но он давно уже не мальчик. И уж точно не влюблён в меня. Так какого чёрта он так любуется моим лицом, будто смотрит на самую красивую женщину в мире?

– Прекрати это, – требовательно прошу я, отдавая все силы на то, чтобы не отвести взгляд.

– Не хочу. Мне нравится на тебя смотреть.

– А мне не нравится, когда ты рассматриваешь меня, будто под микроскопом. Это действует на нервы.

– Тебе всё действует на нервы.

– Ты в особенности.

– Это отлично. Значит, ты ко мне неравнодушна. И это радует.

Усмехаюсь. Нервно. Очень нервно.

– Тебя радует то, что ты меня бесишь?

– Конечно. Там и до любви совсем близко.

Если я думала, что улыбка Титова не способна стать ещё более очаровательной, то я ошибалась. Мой взгляд прямо-таки прикипает к его губам, к щекам вновь приливает жар, и одному Богу известно, что именно сейчас написано в моих глазах. Но это явно ещё больше убеждает Дмитрия в правоте своих мыслей. И это срочно нужно менять. А как? Не имею понятия.

Глупо сейчас начать отрицать, что внешне он меня привлекает, ведь под влиянием алкоголя это ощущается ещё острее. Однако и признаваться в этом я не собираюсь. Лучшим спасением из этой ситуации я вижу лишь старый, добрый побег.

– Так, ладно. Думаю, наше свидание можно считать завершённым. Ужин был вкусный. Ещё раз спасибо, но мне пора.

Порываюсь встать с подушек, однако Дмитрий меня останавливает. Без прикосновений, без применения физической силы, а всего лишь своим низким, требовательным голосом:

– Нет, подожди. Мы не сделали самого главного.

– Чего? – хрипловато спрашиваю я, какого-то лешего думая о самых развратных вещах, которые когда-либо посещали мою голову.

Однако Дмитрий быстро рассеивает их пояснением:

– Мы не полюбовались видом.

Хмурюсь, в энный раз бросая взгляд за изгородь террасы, за которой практически ничего не видно.

– Но сейчас же темно.

– Так что нам мешает это исправить?

После этих слов Титов отодвигает низкий стол, за которым мы ели, достаёт свой телефон и что-то нажимает в нём. Однако светлее на террасе не становится. Наоборот. Все настенные светильники разом отключаются, погружая нас в кромешную темноту.

– Э-э-эм… Это ты называешь сделать светлее?

– Какая ты нетерпеливая. Подожди немного.

Под «немного» имелось в виду всего пять секунд, по истечению которых раздаётся непонятный шум, а пол террасы начинает едва ощутимо вибрировать.

Но я даже спросить не успеваю, что происходит, так как замечаю, что нижний слой пола, о котором я знать не знала, медленно раздвигается в разные стороны. И одновременно с этим под нами включается подсветка, повергая меня в шок.

– Обалде-е-еть, – еле слышно протягиваю я.

Под нами остался лишь стеклянный слой пола, сквозь который виден весь подводный мир, освещаемый множеством огней или фонариков. Чёрт его разберёшь, что именно позволяет мне увидеть и песчаное дно, и бирюзовую воду, и неисчислимое количество рыбок всех возможных форм и раскрасок.

– Это что-то нереальное, – встав на четвереньки и отодвинув пару подушек, я, точно завороженная, изучаю пёстрых обитателей моря.

– Я знал, что тебе понравится, – слышу удовлетворённый голос Дмитрия, но даже не бросаю на него взгляд.

– Кому такое может не понравится? Я даже подумать не могла, что под нами плавает такая красота. Почему ты сразу не показал мне это?

– Потому что сначала нам нужно было поговорить, а ты бы не смогла разговаривать, не отвлекаясь на рыбок.

– С чего ты так решил? Конечно, мог… О, Боже! Ты посмотри на ту рыбину! Она же как радуга! И такая огромная! – восторженно восклицаю я, напрочь позабыв, что там хотела сказать Дмитрию.

На его усмешку я тоже никак не реагирую, продолжая любоваться рыбами и водой, настолько чистой и прозрачной, что я вижу камни и кораллы на дне моря. И восторгаюсь так, будто вижу всё это впервые, хотя неоднократно занималась снорклингом и дайвингом. Но ничего не могу с собой поделать. Люблю я море и всё, что с ним связано. Это шедевр природы. Не иначе. А эта терраса с волшебным стеклянным полом – произведение искусства, созданное человеком. Потрясающе!

– Вот поэтому ты мне и нравишься. По этой причине я и выбрал тебя.

Его уверенные слова вынуждают меня наконец оторвать взгляд от пола и посмотреть на Титова. И вот же чёрт! Всё это время я не замечала, что он до сих пор находится слишком близко. Всего в паре десятков сантиметров от меня. Сидит и смотрит мне в лицо с мягкой, чертовски привлекательной улыбкой. А его и без того голубые глаза в бирюзовом свете моря стали до невозможности яркими, гипнотическими, залипательными. Будто ненастоящими и в то же время реальными как никогда. Теперь смотреть на него ещё сложнее, а выдержать прямой взгляд почти невыносимо – есть великая вероятность забыться.

– Что это за причина? – придаю голосу максимум мнимого спокойствия. На деле же дурное сердце стучит так, словно я только что пробежала стометровку.

– Ты естественная, настоящая, Роли, – отвечает он, и я почему-то даже не злюсь на эту идиотскую кличку. Видимо, потому что вся превращаюсь в слух. – Непринуждённая и простая. В хорошем смысле этого слова. Ты радуешься мелочам, злишься из-за несправедливости, пытаешься бороться с правилами, установленными обществом, и абсолютно не паришься из-за чужого мнения. Это редкость среди девушек высших уровней. А точнее, я не знаю больше ни одной такой, как ты.

Наверное, мне стоит что-то ответить, да только в голову не приходит ничего умного или способного сменить быстро тему в более безопасное русло.

Я не только не люблю рассказывать о себе, но и выслушивать комплименты в свой адрес. Не моё это. Не знаю, как воспринимать и как реагировать. Я привыкла, что все меня осуждают и обговаривают за спиной. На крайний случай, что какой-то мужик отвешивает банальный комплимент, когда я в кои-то веки наряжаюсь как леди. А вот что делать со словами Дмитрия, да ещё и сказанными таким искренним голосом, – понятия не имею. В башке тотальный эррор. И он лишь усиливается, когда Титов спускает свой проникновенный взор к моим губам. Мажет по ним, фантомно обжигая кожу, и возвращается к моим глазам, без слов рассказывая мне о том, что хочет сделать.

– Даже не думай об этом, – ума не приложу, откуда нахожу силы произнести это твёрдо и звучно, но я делаю это, и Титов ухмыляется.

– Уже думаю.

– Тогда выбрось это из головы. Немедленно.

– Не хочу, – снова проводит взглядом по моим губам.

– Титов, не смей. Получишь по морде.

– Напугала.

– Я серьёзно. Не смей. Я не разрешаю себя целовать, – цежу я, при этом даже не пытаюсь увеличить дистанцию между нашими лицами. Меня как будто парализовало. В то время как Дмитрия такая участь не постигла. Он спокойно подносит руку к моему лицу, проводит пальцем по скуле к уху и зарывается пятернёй в мои волосы, сгребая их в кулак. И, кажется, точно так же всю мою душу.

– Тебе ли не знать, Роли, что когда кто-то что-то запрещает, этого хочется ещё больше.

И после этих вкрадчивых слов, опавших щекоткой на мои губы, Титов запечатывает мой рот своим, сталкивает языки и давит мне на затылок, лишая возможности спастись.

Всё! Я попала. Это полный крах!

В моём сознании происходит взрыв, он же следует и в грудной клетке. Такой сильный и оглушительный, что я едва слышу свой стон, не пойми откуда и почему возникший. Скорее всего, от шока и ощущения, будто и второй слой пола только что разъехался в стороны, заставив меня падать. Только не в прохладную воду, способную вставить мне мозги на место и побудить начать брыкаться, а в какую-то огненную яму, где мои извилины напрочь перегорают.

И Дмитрий, разумеется, пользуется этим. Целует страстно и требовательно. Глубоко, властно, напористо. Будто сто лет не целовался и вот, наконец, дорвался. Прижимает к себе ближе, крепко обнимает, а я утопаю в его запахе, пьянею окончательно и, представьте себе, начинаю отвечать ему с не меньшим запалом. Вцепляюсь пальцами в его плечи, сгребаю ткань рубашки и снова издаю стон – вообще не протестующий, а блаженный, томный, красноречиво говорящий Титову, что мне нравится происходящее.

Похоже, я совсем обезумела. Или напилась. Я не способна оставаться в здравом уме и безучастной, пока меня так неистово целуют. Пока так крепко сжимают, ласкают язык, отравляют своим вкусом и запахом. Пока немыслимым образом заставляют почувствовать себя особенной и будто в самом деле любимой.

Знаю, это обманчивое чувство, запредельное, за гранью понимания и абсолютно нереальное для наших коротких отношений, но именно это я сейчас и ощущаю.

По телу волной проносится незнакомый трепет, сердце с каждым сокращением бьётся всё быстрее и пронзительнее. Языки сплетаются воедино, губы пульсируют. Кожей ощущаю щетину Титова, и вся кровь в теле устремляется к низу живота, повышая возбуждения до невероятных оборотов.

Боже… Что вообще происходит и как это остановить?

Стоит мне только панически прокричать этот вопрос в уме, как Титов будто слышит его и разрывает поцелуй, но не отстраняется. Лбом к моему лбу прижимается, пальцем скользит по моей нижней губе, размазывая по ней влагу, и дышит… дышит… тяжело так, часто… В точности, как и я. И молчит, пока у меня что-то тянет внутри. Сердце одурело колотит по рёбрам. Миллионы электрических импульсов пробивают тело, а мозги наконец собираются, точно пазлы, и я…

Пугаюсь до усрачки!

Вбиваю ладони в грудь Титова и со всей силы отталкиваю его. Глаза в глаза. Его потемневшие, мои наверняка растерянные. Безумный контакт, слишком сильный, во время которого дышать невыносимо. В груди все незнакомые чувства обостряются до предела. Паника, смятение, тотальное непонимание своих ощущений накрывают меня, вводят в замешательство, и я не придумываю ничего лучше, как выполнить данное Титову обещание.

Я со всей дури вмазываю ему пощёчину.