— Теперь, сэр, — продолжил он, — не будете ли вы так добры снять отпечатки пальцев подсудимого и сравнить их с этой фотокопией.

Присяжные с любопытством подались вперед, когда эксперт по отпечаткам открыл свой набор и методично приступил к снятию отпечатков пальцев Тони Корфино. Когда он закончил и вернулся на свидетельское место с новыми отпечатками, Джейк Эмспак задал ключевой вопрос:

— Есть ли какое-либо сходство между этими отпечатками и отпечатками некоего Тони Корфино?

Эксперт перевел взгляд с одного набора отпечатков на другой и быстро ответил:

— В этом не может быть абсолютно никаких сомнений — это разные отпечатки.

Покраснев от гнева, окружной прокурор поднялся на ноги и направился к скамье подсудимых.

— Протестую, Ваша Честь! — взорвался он. — Это самый возмутительный обман, который я когда-либо видел в зале суда. Откровенно говоря, я потрясён, что сторона защиты прибегает к подобной тактике!

Голос судьи Хэйворда прозвучал резко, словно скрежет сверла по металлу:

— Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить Суду, что именно вы имеете в виду?

— Это зафиксировано в материалах дела, — отрезал прокурор. — Подсудимый получил серьёзные травмы при аварии, которая привела к его задержанию. Обширные ожоги были частью этих повреждений… Для восстановления повреждений на руках — как и на других частях тела — потребовались пересадки кожи и костной ткани. Естественно, его отпечатки пальцев изменились! Защите это известно!

Джейк улыбнулся и мягко возразил:

— Разумеется, защите это известно, и мы, безусловно, внесём полную информацию о травмах подсудимого в материалы суда. Однако я вызвал данного свидетеля, чтобы продемонстрировать, что Тони Корфино не может быть идентифицирован как Тони Корфино с помощью метода, который по-прежнему считается самым надёжным в криминалистике.

— Ваша Честь, — возразил прокурор, — это так называемое свидетельство совершенно не имеет отношения к делу и несущественно. Я прошу исключить его из протокол!

— Это имеет самое прямое отношение к нашему делу, — парировал Джейк. — Более того, защита докажет, что Тони Корфино не может быть идентифицирован как Тони Корфино никаким из известных криминалистических методов!

На мгновение судья Хэйворд задумчиво прищурился, прежде чем с нескрываемым интересом заявить:

— Возможно, это юридическая ситуация без прецедента. Суд пока воздержится от решения по прокурорскому протесту.

Следующим свидетелем защиты был специалист по агглютинации крови.

— Агглютинация, — объяснил он, педантично поправляя очки, — это биологическая реакция, заключающаяся во взаимном слипании красных кровяных телец. Это также метод установления индивидуальной принадлежности крови.

— Понимаю, — сказал Джейк. — А теперь расскажите, как этот метод используется для установления личности в уголовных делах?

— Его иногда используют, когда кровь жертвы оставляет следы на одежде убийцы — а также на собственной одежде жертвы. Если оба пятна крови вызывают одинаковую биологическую реакцию, убийца либо виновен, либо ему придется многое объяснить!

Джейк придирчиво отобрал еще одно вещественное доказательство из материалов, разложенных на его столе.

— Не могли бы вы идентифицировать это, пожалуйста?

— Это кусок хлопчатобумажной ткани, испачканный кровью данного… данного подсудимого.

— Когда были оставлены эти пятна?

— Во время теста, проведённого мною на прошлой неделе.

— Сравнивали ли вы её с пятнами на одежде, которую некий Тони Корфино носил во время той самой аварии?

— Да, сравнивал.

— Что вы обнаружили?

— Два образца были совершенно разными!

— Можем ли мы в таком случае предположить, что в жилах этого обвиняемого, который также носит имя Тони Корфино, не течет кровь человека, известного как Тони Корфино?

Свидетель задумчиво потер рукой высокий гладкий лоб.

— Можно сказать и так, — согласился он.

С мастерством дирижёра, управляющего множеством инструментов своей палочкой, Джейк Эмспак продолжал вызывать всё новых свидетелей, чтобы доказать: по всем поддающимся идентификации физиологическим признакам Тони Корфино действительно не является Тони Корфино. Окружной прокурор наблюдал за этим в яростном молчании. Однажды, когда Джейк проходил мимо него, он процедил:

— Это возмутительно!

Невозмутимо Джейк вновь обратился к месту свидетеля, где присягу принимал радиолог из Института Скриппса. Терпеливо он вел свидетеля через описание того, как рентгенографические снимки придаточных пазух носа и сосцевидных отростков могут быть использованы для установления личности человека. Затем Джейк представил медицинские записи из исправительного учреждения для несовершеннолетних в восточной Пенсильвании, где Тони Корфино находился в семнадцатилетнем возрасте. Сравнение с недавними госпитальными записями показало поразительное различие между двумя рентгенограммами.

Далее Джейк обратился к офтальмологическому методу Кадевьейля, чтобы показать, что глаза Тони Корфино — это не глаза Тони Корфино. Для доказательства того же самого относительно вен Тони была применена методика Тамассии и Амейе. Метод Берта и Вианни, основанный на особенностях строения пупка, заинтриговал присутствующих в зале суда и телезрителей, выявив структурные различия в этой части тела подсудимого. С помощью проекции на большой экран Джейк продемонстрировал присяжным и судье Хэйворду, что электрокардиограмма Тони Корфино — подсудимого — полностью отличается от электрокардиограммы того Тони Корфино, чьё изувеченное тело, скорее мёртвое, чем живое, было извлечено из обломков горящего автомобиля.

Ближе к вечеру того же дня Эд Марроу выступил перед своей аудиторией в той характерной манере, что была его визитной карточкой более сорока лет:

— Мы пока не знаем, куда приведёт нас этот судебный процесс, хотя Джейк Эмспак уже начинает указывать направление. Возможно, и нам стоит задать себе вопрос: что есть человек?

Менее философски настроенный, уставший от космоса молодой капитан, передавая ночной отчёт со спутниковой станции «Авангард-VI», спросил:

— Если этот Тони Корфино не Тони Корфино, то кто он такой или что он такое, черт возьми?

Часть ответа на этот вопрос была предоставлена на следующее утро, когда присяжные вошли в зал суда судьи Хэйворда. Перед ними, развёрнутая к телекамерам, находилась схема высотой почти восемь футов. На ней был изображён контур человеческой фигуры, покрытый маленькими чёрными точками, каждая из которых имела белый номер. Всего точек было семьдесят две.

Как только заседание началось, Джейк вызвал к свидетельскому месту невысокого, крепко сбитого мужчину лет пятидесяти. В очертаниях его челюсти и рта читалась бульдожья хватка. Он представился как доктор Теодор Кленденнинг, главный врач городской больницы.

— Доктор Кленденнинг, — сказал Джейк, — полагаю, вы знакомы с той медицинской и хирургической помощью, что была оказана обвиняемому в вашей больнице?

— Очень хорошо знаком, — нетерпеливо ответил доктор.

— Тогда позвольте мне обратить ваше внимание на эту схему. На ней обозначены области, в которых искусственные части были использованы для замены повреждённых или уничтоженных естественных частей тела некоего Тони Корфино. Будьте так добры, назовите их, пожалуйста, по мере того, как я буду указывать на них своей тростью.

Постукивая по схеме, словно школьный учитель, привлекающий внимание учеников, Джейк Эмспак начал с контура головы.

— Виталлиумная черепная пластина, — отчеканил доктор Кленденнинг.

Трость Джейка коснулась носа.

— Виталлиумная носовая пластина.

Кончик трости быстро прошелся по контурам тела, останавливаясь ровно настолько, чтобы доктор мог назвать каждую часть:

— Пластиковый слёзный канал… виталлиумная челюстная кость и имплантированные зубные протезы… парафин и пластиковая губка для заполнения грудной клетки после удаления лёгкого… пластиковый пищевод… танталовая грудная пластина… танталовая сетка для восстановления грудной стенки… виталлиумный ободок плечевой впадины и кость плечевого сустава… виталлиумные локтевой сустав, лучевая кость, локтевая кость, кости запястья, фаланги пальцев… пластина для спинальной фиксации… виталлиумные трубки для кровеносных сосудов.

Джейк опустил трость и непринужденно повернулся к доктору.

— Доктор Кленденнинг, верно ли, что репродуктивные органы Тони Корфино были уничтожены в результате аварии?

— Практически да.

— А верно ли также, что подсудимый в этом деле сейчас способен стать отцом?

Доктор Кленденнинг взглянул на часы и вздохнул.

— То, о чём вы говорите, — ответил он, — уже десять лет как относится к области элементарной хирургии.

— Но дети Тони Корфино тогда не будут детьми Тони Корфино?

Доктор Кленденнинг со страдальческим выражением лица посмотрел на судью Хэйворда. Не получив от судьи никаких знаков, он снова повернулся к Джейку Эмспаку.

— Я предоставил вам медицинские данные, — раздражённо сказал он. — Вы можете делать собственные выводы.

Джейк кивнул и с ударением произнёс:

— Я уверен, что Суд и присяжные поступят именно так.

Он некоторое время изучал схему, затем постучал пальцем по контуру фигуры в области глаз.

— Расскажите нам, доктор Кленденнинг, что ваши сотрудники сделали с глазами Тони Корфино? Я так понимаю, пламя добралось и до них.

— Была необходима пересадка роговицы.

— А где вы взяли роговицы?

— Мистер Эмспак, — нетерпеливо сказал доктор, — думаю, вы прекрасно знаете, что в наше время большинство людей завещают свои глаза Банку роговиц!

— Можете ли вы сообщить нам что-либо о тех роговицах, что были пересажены Тони Корфино? Какого рода человек был их донором?

— Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос.

Джейк повернулся к судье.

— Ваша Честь, если не существует юридической причины, по которой уважаемый доктор не должен отвечать, я прошу Суд обязать его сделать это.

Судья Хэйворд помедлил, затем попросил свидетеля ответить.

— Они были взяты из глаз священника, — пробурчал доктор.

Джейк Эмспак вновь поднял трость к схеме, но, кажется, передумал и опустил её.

— Доктор Кленденнинг, — тихо спросил он, — верно ли, что производство искусственных частей для человеческого тела давно уже стало крупной отраслью промышленности?

— Это верно, — неохотно согласился доктор. — За последние двадцать лет оно колоссально выросло — с оборота в 160 миллионов долларов в год в 1957 году до почти миллиарда сегодня…

— Ещё один вопрос, пожалуйста, доктор, — сказал Джейк. — Как вы определяете, что такое человек?

Доктор на мгновение задумался и холодно улыбнулся.

— Боюсь, это не поможет вашему делу, — ответил доктор.

— Нас интересуют лишь некоторые основополагающие принципы.

Доктор Кленденнинг расправил свои квадратные плечи и агрессивно наклонился вперед.

— Не могу придумать лучшего определения, — резко произнёс он, — чем то, которое дал выдающийся врач в начале этого столетия. Он определил человеческое тело как животный организм, отличающийся лишь в нескольких аспектах от других животных организмов и приспособленный для выполнения двух основных функций: преобразования пищи и воздуха в энергию и ткани; и воспроизводства других особей своего вида!

Он говорил так холодно, с такой решительностью, что его слова вызвали громкий вздох у двух женщин, сидевших на скамье присяжных. Джейк Эмспак оставался невозмутим.

— И это всё, что вы видите в человеке? — мягко подтолкнул он.

Доктор упрямо сжал челюсти.

— Как философ, — парировал он, — я могу предаваться некоторым размышлениям в компании Платона, Шопенгауэра или архиепископа Кентерберийского, но мои размышления сами по себе будут основаны на размышлениях, а не на каких‑либо научных данных!

— Тогда, с вашей точки зрения, подсудимый в этом зале суда — это не тот Тони Корфино, не тот же самый человек, чьё изувеченное тело доставили в вашу больницу восемь месяцев назад?

— Очевидно, нет.

— Спасибо, доктор.

Джейк медленно прошёл от свидетельского места к скамье присяжных, а затем обратно к судейскому месту.

— Возможно, — тихо сказал он, — десятиминутный перерыв был бы уместен…

Судья Хэйворд глубоко вздохнул, выдохнул и кивнул. Со стуком его молотка напряжение покинуло зал суда, как вода — пробитую бочку.

Когда заседание возобновилось, Джейк начал вызывать на свидетельское место череду педагогов, религиозных лидеров и философов. В течение следующих двух дней зал суда попеременно пребывал в состоянии восхищения и растерянности. Свидетели прибывали из Лондона, Рима, Йоханнесбурга, Филадельфии, Токио и Чикаго — из каждого оазиса знаний, где люди по‑прежнему могли находить пользу в размышлениях, не сводя их к кассовым отчётам или технологическим схемам. Они говорили словами и символами, временами возносившимися дальше самого космоса, оставляя мировую телеаудиторию в поисках опоры в приземлённых клише. Парадокс казался невероятным: все эти размышления, вся эта культура — всё это было собрано в зале суда для защиты заурядного мелкого преступника. Репортёры перестали задаваться вопросом, кто оплачивает это представление; они просто дивились фейерверку мыслей. Среди всего этого Джейк Эмспак двигался ловко и уверенно, извлекая из каждого свидетеля чистую сущность мысли, имеющей отношение к делу:

Человек — существо, призванное жить в двух мирах. Сначала он окружён реалиями этого мира — и призван жить с вечными реалиями, превосходящими этот мир…

Человеческая личность — это тело, а потому подчинена законам материи: пространственности, временности и вещественности. Как таковая, она — место встречи проходящих сил, перекрёсток контактов и реакций. Но человеческая личность — также дух, то есть реальность, превосходящая видимую реальность. В ней заключена пробуждающаяся или зарождающаяся способность постигать пространство и превосходить время…