Каждый, у кого когда-нибудь был кошак с характером, знает: отодрать от себя животину, которой от злости или страха насмерть снесло мозги, – задача не из простых. Поэтому лучше просто не позволить коту до вас дотянуться.

– Крайт! – ору, пытаясь удержать на приличном расстоянии от лица когтистые лапы, которые без передыха молотят по воздуху. К тому же он адски верещит – от одного этого уже можно слететь с катушек. – Да что с тобой, жопа пушистая?!

Заодно замечаю, что в шерсти под пальцами появились островки чёрной чешуи: реального покрова химеринга.

Его уши прижаты, от Крайта буквально брызжет ненавистью и… голодом. Хвост мотыляется из стороны в сторону, то и дело хлеща меня по лицу, – видимо, кот забыл, что сейчас он не очень-то химеринг и ядовитого жала на конце хвоста у него нет.

А если бы было?!

Да уж… останься он в своем реальном облике – пришлось бы драться с ним в буквальном смысле насмерть. А этого я совершенно точно не хочу. Я понятия не имею, что чувствует хозяин симбионта при смерти последнего. Что он улавливает мою боль, я знаю с боя с назаровцами. Когда кошак не выполнил мой приказ и всё же выскочил сражаться.

А потом я вспоминаю. Подземелье, Колдуна и его слова.

«Цепи Души, которые ты уничтожил, не единственное, что привязывало его ко мне. Моё всегда останется моим. Запомни это, мальчик. Считай, что ты просто взял эту тварь напрокат».

Тогда я посчитал его слова бахвальством и желанием вернуть химеринга. Но что, если от управляющего заклинания «Цепи Души» и правда что-то осталось? И ладно в этом мире – с котом я как-нибудь справлюсь. Но если ему сорвёт крышку в мире разломов…

Вот что я уловил тогда в его мыслеобразах. Дезориентацию, которой сам химеринг не замечал. Но которая была следствием перехвата контроля над моим симбионтом.

В прошлый раз оковы заклинания начали спадать, когда Крайт пил мой эфир. Может, это поможет и сейчас?

– На, жри! – сую ему в зубы предплечье.

Химеринг охотно запускает в него клыки. Шиплю от боли. В первый раз он кусал меня в своём полупризрачном облике, и укус не был настолько болезненным.

Зато тут же в мозгу будто разрывается граната: пушистый гад явно вспомнил о своей особенности ментального очарования. Печать Высшего бога на моей душе не позволяет меня очаровать или мной манипулировать. Но вот боль при попытке залезть мне в мозги просто адская.

Одновременно с этим натягивается моя удавка – кто-то из невидимых противников начинает приходить в себя и шевелиться.

Да я вам что – двенадцатирукий бог войны, что ли? Как справиться со всеми разом?!

– Шанкар! – командую, глядя на успокаивающегося химеринга. – Пригляди за уродами. Будут слишком сильно барахтаться – можешь выдавить им глаза. Что-то я нынче недобрый.

Последнее сказано не для руки бога, а для того мужика, который, кажется, пришел в себя. Пусть лучше боится и не двигается, чем мне придётся наудачу тыкать его берцем в челюсть. Бить слабо нет смысла; бить сильно, не видя, куда лупишь, – чревато появлением трупа. А мне по понятной причине не хочется захламлять почти уже свою землю дохляками.

Но Шанк понимает меня буквально: насторожившись, агрессивно замирает за головами подельников.

– Пришёл в себя? – Я осторожно опускаюсь на землю, всё ещё держа в руках кота. Эфира он отожрал неслабо. И срок действия боевых плетений закончился.

Крайт отскакивает и даёт дёру в кусты.

Вот же… Придётся искать, а время уже к вечеру. Не хотелось бы застрять в лесу на ночь. Надо вернуться к отбою. В ближайший выходной у меня бой с курсантами Императорского училища, и лучше до этого времени не злить ни графа Хатурова, ни майора Зверевича.

Видимо, выхода у меня нет.

Вздохнув, поднимаюсь и начинаю вытаскивать ремни из штанов противников. Судя по всему, один всё ещё в отключке. Но второй тоже старается не отсвечивать. Похоже, моя угроза про выдавленные глаза была достаточно доходчивой.

Как бы то ни было, рисковать я не собираюсь.

– Это ты тут трепыхался? Думаю, тебя для начала и закопаем, – говорю, глядя на свою удавку, которая удерживает двух лбов. Надеюсь, тот, который пришёл в сознание, среагирует на мои слова и выдаст себя. Тогда я пойму, кого вязать первым.

И он не разочаровывает.

– Ну что ты, парень? Давай договоримся, а? – раздаётся из пустоты ближе ко мне.

Отлично. С этого и начнём.

Подтягиваю обоих на удавке к ближайшему дереву, пару раз пнув того, кто в сознании, чтобы не выкручивался.

– Будешь слушаться – можем и договориться, – киваю, стягивая ремнём его руки за стволом. Не очень надёжно, но на какое-то время хватит. – Так зачем вы на меня напали?

– Сдуру, – тут же кается он. – Пневматику проверяли. Думали, зверь какой.

– Какой? – хмыкаю. – Особый подмосковный тигр, что ли?

– Да почём я знаю! Выстрелили на звук – и вся недолга. Чего ты так взъелся-то? Пневмат – не калаш, чай. Не убили бы.

Договорить он не успевает, потому что получает от меня удар под рёбра и начинает хекать, пытаясь удержать рвущийся наружу обед.

– Плохо договариваешься. Попробуй ещё раз, – предлагаю. – Если не хочешь кормить комаров всю ночь. Итак: зачем вы на меня напали?

– С-с-слышь, малой, ну чё мы тебе сделали? Ну извини, бес попутал. Не нарочно, говорю же. Ты ж сам на нас напал! Напугались.

Ишь, пугливые какие… Не среагировал бы вовремя – уже наверняка трясся бы в багажнике их тачки, под завязку нашпигованный снотворным.

Проверив, плотно ли держится ремень на его запястьях, подтягиваю к другому дереву второго подельника. Этого приходится вязать в сидячем положении. Видимо, это как раз тот, которого я вырубил первым, – хорошо я ему впечатал.

Мужик продолжает что-то говорить, но я уже не вслушиваюсь.

Без химеринга мне их не расколоть, это уже понятно. Будут продолжать играть в охотников. На себе в Тайную канцелярию тоже не потащишь. Вызвать Матвея? Как вариант. Но если ублюдков всё же было больше, значит, скоро сюда подтянутся оставшиеся, и ждать их точно не стоит.

К машине возвращаться нельзя. Насколько я помню карту, в десяти километрах за подаренной мне землёй проходит федеральная трасса. Попробую выбраться туда и по пути отзвонюсь Матвею. Скину ему геолокацию.

Подаренной земле… придётся подождать.

Что касается Крайта… Уверен, когда кошак окончательно придёт в себя, он меня найдёт.

Специально делаю крюк, чтобы напавший решил, что я направился к своей машине. Но, отойдя метров на триста, поворачиваю в противоположную сторону. А вот Матвею отзвониться не получается: связи тут нет.

На часах – почти пять вечера. Хочется жрать. Да и воду я выпил почти всю – в литровой бутылке болтается едва ли полстакана. Шанк снова едет в моём рюкзаке, а вот Крайта по-прежнему не видно.

Зато я его чувствую. Не так, как раньше, но это уже не чёрная пустота. Уверен: кот потихоньку приходит в себя.

Минут через тридцать мне начинает казаться, что я слышу какие-то голоса. Набрасываю на себя иллюзию невидимости и крадусь в их направлении.

И… с удивлением понимаю, что снова вышел к знакомым сосенкам, к которым пристегнул напавших на меня уродов. Невидимость с них уже спала, и сейчас я могу их разглядеть. Обычные мужики в хаки, лет под сорок или старше. Щетинистые рожи доверия не внушают. Но и рассмотреть их хорошо не получается: уже темнеет, а в лесу и днём было не так чтобы светло.

– Долбоящер криворукий! – плюётся тот, которого я привязал стоя. – Не мог в парня нормально шмальнуть! Жди теперь, пока Саня нас найдёт.

– Вякни ещё про долбоящера – и я тебе потом все зубы выбью, – не остаётся в долгу сидящий. – К тому же он точно был не один.

– Штучки одарённых, – не соглашается стоящий. – Мне тоже словно кто-то в горло вцепился, а за спиной никого не было.

Точно долбоящер. За твоей спиной был Шанк. Просто рука бога умнее тебя, дебила. Знает, как правильно хватать таких уродов за шею.

Мужики продолжают вяло переругиваться, я же осторожно отступаю. Снова осматриваюсь, пытаясь понять, как меня опять сюда занесло. Выбрав направление, разворачиваюсь в нужную сторону.

Еще минут сорок – и я вновь слышу голоса. На этот раз – незнакомые. И обхожусь даже без иллюзорного облика: зачем тратить силу, когда вокруг уже и так тьма хоть глаз выколи. Благо я отлично вижу в темноте.

По мере того, как приближаюсь к голосам, в душу закрадываются смутные подозрения. А через пару минут я…

…опять оказываюсь перед знакомыми кустами. Правда, на этот раз двое подельников уже не торчат у сосен, словно грибы, потому что их отвязали. И рядом с ними теперь ещё два человека в хаки и налобных фонарях.

Они тихо ругаются. Судя по всему, напавших на меня ждут неслабые проблемы.

И меня тоже, если я не смогу выбраться из этого леса.

Я не мог так ошибиться с направлением! Скорее всего, на территорию наложено что-то вроде отводящей глаза печати. Не знаю, как они называются в этом мире. В моём это громадные формации. Написанный эфиром магический рисунок с вплетёнными формулами силы. И чтобы поставить такой, сил надо вбухать немерено. Одно хорошо: доступно практически любому одарённому. Независимо от его аспекта.

Осторожно отступаю, и… в спину утыкается что-то твёрдое. Ствол. И точно не игломёт.

– О, а мы как раз тебя ищем, – раздаётся за спиной довольный голос. – Бросил рюкзак и пошёл вперёд. Быстро!

Идущий сзади мужик с силой толкает меня стволом между лопаток, и вскоре я буквально вылетаю под ноги к двум уже знакомым уродам.

– Глядите, кого нашёл! – хмыкает мужик за спиной. – У кого-то сегодня удачный день!

– Сука! – щерится один из мужиков, и я едва успеваю уклониться от пинка в лицо. – Закопать он меня хотел, спиногрыз хитровыделанный!

В лицо он мне не попадает, но скользящим по скуле всё же проходится. Использую плетение укрепления, но как только приподнимаюсь, чтобы рвануть в кусты, в землю рядом практически бесшумно прилетает пуля. Фонтанчик выбитой земли брызгает в лицо и глаза. Автоматически прищуриваюсь и отплёвываюсь.

Еще один толчок ногой – на этот раз в плечо, чтобы опрокинуть на спину. Зато теперь я вижу того, кто тыкал мне стволом в спину. И ствол – это уже знакомый по разлому «винт», из-за чего мои мысли тут же скачут к Колдуну.

Рюкзак мужик откинул в сторону, и, судя по всему, Шанка в нём уже нет.

– И не вздумай использовать свои трюки с невидимостью, – говорит он, чуть встряхивая «винторезом».

Но мне и не нужны его угрозы: на «винте» стоит тепловизионный прицел, а иллюзия не скрывает тепловую сигнатуру моего тела. К тому же – осматриваюсь – ещё один из мужиков держит в руках «винт» с прицелом.

Но ведь я нужен им живым? Иначе не таскались бы по лесу с игломётами. Возможно, берут на слабо. А значит, надо попробовать.

В кустах раздаётся громкий шорох, и все пятеро мужиков резко оборачиваются туда. Этого мне хватает, чтобы подскочить и… нет, не ринуться в темноту. Под тепловизорами я буду как на ладони. Поэтому в одного я бросаю удавку, которая захлёстывается на его шее, а второго бью в бок когтями тьмы. На третьего налетает Шанк, и я тут же накидываю на него иллюзию невидимости. Не стоит показывать врагу руку бога.

За это промедление приходится расплачиваться жёстким ударом колена в живот. Зато стрелять в меня и правда не стали.

Укрепляющее плетение снижает эффективность удара, поэтому мне не приходится кататься по земле, выблёвывая кишки. Вместо этого я, не поднимаясь, прохожу ударившему меня уроду в ноги. Он падает, и мы сцепляемся уже на земле.

Всё происходит за какие-то секунды. Сейчас моя скорость превышает человеческую. Но я вывел из игры двоих, а их было пятеро. Не считая того, который пытается меня сейчас заломать, осталось двое. Третий пытается отодрать от горла невидимого Шанка.

Я верчусь как голова гидры, чтобы не позволить этим оставшимся вступить в бой и сунуть мне прикладом по голове. Пока они боятся задеть своего – у меня есть шанс.

А потом меня начинает придавливать к земле так, словно на грудь упал здоровенный валун. Клизма Шанкры! Неужели среди них есть одарённый с аспектом земли?

Кажется, гравитацией захватывает и Шанка. Руку бога я не вижу, но мужик, который задыхался, пытаясь отцепить от своей шеи пальцы Шанка, уже не сражается с невидимкой, а опасливо осматривается по сторонам.

Тот, которого я только что катал по сосновым иголкам, тоже поднимается и охлопывает мои карманы. С усмешкой вытаскивает оба автомобильных брелока: и мой, и от тачки напавших на меня уродов.

– Нет машины – нет человека, – хмыкает он, засовывая их себе в нагрудный карман.

Пока гравитация размазывает меня по земле, нападавшие потихоньку приходят в себя. Удавку я не удержал – сложно следить за балансом эфира и тьмы, когда задыхаешься, – и она опять втянулась в тело. Хорошо досталось только тому, кого я полоснул когтями. Он оперся спиной на ствол дерева и стонет, держась за распоротый бок.

– Ну, гадёныш! – шипит их главнюк и заносит над моей головой приклад. – Лучше я за твою проломленную башку отвечу, чем ты продолжишь тут дёргаться.

Приклад вскользь обрушивается на голову – заклинание укрепления ещё действует. Я же начинаю ржать. Задыхаюсь, но не могу сдержать смех. Потому что благодаря общей тьме чувствую рядом невидимого Шанка. Стоит он в позе борцовой змеи, готовой сожрать обидчика.

Молодец, пересилил чужое плетение.

– Чего скалишься? – бесится один из них. – Сань, давай я ему добавлю!

Прилетает удар ногой, но я даже не щурюсь: Шанк перехватывает мужика за ступню, и через секунду тот уже валяется рядом со мной и непонимающе матерится.

А потом мужики неожиданно замирают. С меня слетает плетение гравитации – одарённый явно потерял над ним контроль. Откатываюсь в сторону и вдыхаю полной грудью, осматриваясь по сторонам. Нападавшие и правда застыли – кто как стоял. Неодарённые, кажется, вырубились совсем. А вот у Сани глаза потихоньку наливаются кровью от безуспешных попыток вырваться из этого непонятного плена.

– Ты, – внезапно раздаётся странный бестембровый голос, – забираешь своих друзей и уходишь с моей земли.

«Друзей»? Интересные у него понятия о дружбе…

– Прости, брат, но они мне ни разу не друзья. – Осматриваюсь в попытке найти хозяина голоса. Но он словно идёт сразу отовсюду.

– Даю тебе двадцать минут. Если не сделаешь, как я сказал, вы все останетесь здесь навсегда.

– Может, есть другие варианты? Как я утащу на себе пятерых здоровых мужиков? – пожимаю плечами.

– Ты привёл их сюда – тебе и забирать. Как – мне неважно.

Разумно. Кто бы они ни были – пришли они и правда за мной… Стоп! Как это – «моей земли»? Если верить его величеству Александру Третьему, эта земля уже стала моей. И нечего на ней тут командовать!

– А кто ты вообще такой? – интересуюсь. – Видишь ли… Совсем недавно эта земля стала моей. И ни про каких других хозяев мне не известно.

– Смешно. Разве не ты сделал здесь несколько кругов, но так и не смог выйти к месту силы? Значит, эта земля тебе не принадлежит.

Месту силы? Зелёные бубенцы! Точно. Поместья древних родов всегда стоят на местах силы. Именно отсюда и берутся родовые хранители. Только покорив хранителя, ты сможешь сделать эту землю своей. И неважно, что её настоящих хозяев давно нет в живых.

Император не мог этого не знать, а вот мне и в голову не пришло, что он может отдать мне не просто территорию, а территорию чужого рода. Выходит, его подарок…

…ловушка?

Вряд ли он думал, что восемнадцатилетний пацан сумеет одолеть хранителя. А вот если сможет… что-то с этим пацаном не так, да? Моя феноменальная удача и мои эксклюзивные навыки очень заинтересовали императора. Даже напрягли. И это ни разу не удивляет. Да я бы сам себя заподозрил на его месте ещё в мире Теи.

Впрочем, причина того, что император подарил мне территорию, может быть и другой. К примеру, то, о чём я думал совсем недавно. Что его величеству Александру совсем не хочется, чтобы наследник Каменских рыскал по «развалинам» своего родового поместья. Конечно, если император осведомлён о том, что никакого пожара не было.

Родовой дар Каменских – дар иллюзий. И если кто-то иллюзию наложил, я, как наследник рода, вполне могу её снять.

– У тебя осталось пятнадцать минут, – холодно говорит здешний хранитель.

Теперь я совершенно точно уверен, что это именно хранитель рода.