Новость о смене владельца аукционного дома «Лотос» не так глобальна, как государственный переворот или похищение императора. Но всё равно интересна, и в пятницу о ней орут в интернете с раннего утра.

А потому всё внимание курсантов Императорского военного училища переключается с меня на Токсина.

И теперь это не бурное море восторга и обожания. Во взглядах аристо легко читается интерес – у кого задумчивый, у кого меркантильный, но у всех изумлённый. А ещё там прыгают цифры, как на калькуляторе.

Для обычных людей аукционный дом «Лотос» – не более чем красивое здание в столице. Для богатых людей – возможность приобрести антиквариат. Для одарённых – это теневой рынок редчайших ингредиентов. В основном добытых из разломных монстров.

Почему теневой? Да потому что охота на тварей из разлома и продажа ингредиентов, собранных с них, возможна ТОЛЬКО по государственной лицензии. Без лицензии это грозит десятком лет тюремного заключения. Таков закон. Но в этом мире слишком мало эфира, чтобы обходиться без артефактов и зелий, а потому ингредиенты для них добывают, невзирая на закон, и, понятно, торгуют ими на чёрных рынках.

Владелица «Лотоса» проводила закрытые аукционы, и купить на них можно было что угодно. Причём вход туда стоил бешеных денег, да ещё и не всех пускали. И корона смотрела на это сквозь пальцы.

Во-первых, сложно доказать, что выставленный лот в виде той же шерсти химеринга добыт недавно, а не валялся триста лет в бабушкином сундучке. Особенно учитывая прикормленных экспертов, дающих нужные заключения. Типа Марка Абрамовича Шварца, с которым меня познакомил летом Токсин. Я без проблем продал ему кое-какие трофеи из разлома.

Во-вторых, одно дело – чёрные рынки с чёрными охотниками, работающие исключительно в свой карман. И совсем другое – налаженный бизнес, честно отстёгивающий государству огромные налоги.

Ну и плюс репутация. Аукционный дом «Лотос» славится именно тем, что там выставляются только подлинники. Все без исключений – прошедшие серьёзнейшую честную экспертизу. Даже те вещи, которые не слишком законны или не законны совсем, – всегда настоящие.

И вот теперь такая жирная дойная корова принадлежит первокурснику Императорского училища Дмитрию Бородину.

Кто такой Дмитрий Бородин? Захудалый аристократишка. Бастард графа Горчакова, что важно только законному наследнику. Носитель клички «Токсин», полностью отвечающей его репутации отличного зельевара. Обижать его – себе дороже. Этим занимаются только друзья и прихвостни Макса Горчакова, да и то с опаской.

К тому же он кузен самой Натальи Бородиной, что означает множество очень полезных связей. Задирать перед ним нос, чтобы потом остаться без редких ингредиентов? Глупо. А в Императорском училище очень мало глупых людей. Это не лагерь кандидатов в курсанты, тут люди знают, что к чему.

А теперь Дмитрий Бородин занял место своей кузины.

Так что в столовой ему совсем невыносимо.

– Блин, у меня уже уши дымятся… – бурчит Токсин, уткнувшись носом в тарелку. – Хоть в комнате жри теперь…

– А кто там у тебя соседи? – спрашивает Лекс.

– Я, – отвечает ему Ильин. – И Арсеньев, дальневосточник.

– Тогда жри в шкафу, – советует Палей. – А Ильин прикроет. Но вообще я и сам фигею, Димон! Чё за перемены такие? Ты сестрицу прибил?

– Серж, – укоризненно говорит Лекс.

– Шутка, шутка!

– Клоуном ты был, клоуном и помрёшь, – вздыхает Токсин. – Обычные перемены. Таш замуж выходит, – выдаёт он придуманную мной версию. – Во Францию.

– И как это ей мешает вести бизнес? – хмыкает Палей.

– Устала она, – врёт Токсин. – Сказала, хочу рожать детей и пялиться в телик.

За нашим столом повисает тишина.

– Наталья Бородина? Хочет пялиться в телик?! – переспрашивает Ильин.

– Ну, – Токсин вдохновенно крутит в воздухе вилкой, – когда любовь, крыша ещё и не так может съехать!

Палей не менее вдохновенно цитирует:

– За всё, за всё тебя благодарю я: за тайные мучения страстей, за горечь слёз, отраву поцелуя, за месть врагов и клевету друзей…

Лекс ухмыляется:

– Не слишком уместно, Серж. В этом стихотворении Лермонтов как раз желает разлюбить объект своей страсти. А Димка говорит явно о взаимном чувстве. Так что Наталье Бородиной, видимо, очень повезло.

И насмешливо смотрит…

…на меня.

Лекс Львов – отличный менталист. На мне он свой дар опробовал ещё в лагере и круто обломался. Больше не пытается. Однако прочитать Токсина Лексу никто не мешает. Как минимум уловить, что он врёт.

Смотрю в ответ. И вздыхаю:

– Парни, ну чего пристали? И так печаль.

– Ну я бы от такой печали, пожалуй, не отказался, – ржёт Палей. – Деньги-то фиг с ними, хотя теперь наш Димон может открыть собственную аптеку и наконец-то прилично одеться.

– Серж! – рявкает Львов.

– А вот доступ к поставщикам ингредиентов – это да-а… – продолжает Палей. – Хотя тягомотно всем этим управлять. Мозг лопнет.

– Твой точно лопнет, – подтверждает Токсин.

Их постоянные пикировки уже давно превратились в дружескую привычку. Потому Палей только кривляется в ответ:

– Ах, ты в кои веки прав, Димон! Высоты бизнеса мне так скучны, что действительно могут свести с ума! Так что владей своим «Лотосом» и помни – я всегда готов подставить плечо дружбы и помочь тебе облегчить хотя бы желудок.

С этими словами он цапает с тарелки Токсина последний эклер и целиком отправляет его в рот.

– Вообще, Серёга, ты прав, – неожиданно говорит Токсин, провожая эклер взглядом. – Как раз хотел тебя попросить смотаться со мной за шмотками. В натуре ж положение обязывает. В понедельник назначена встреча с директорами филиалов…

– Так и быть, – кивает Палей. – Оденем тебя с иголочки. Только Ильина возьмём. Вот кстати! Егор, а Егор? Откуда у тебя, провинциала, такие познания в этикетной моде? Когда мы одевали Каменского на бал, я просто с тебя офигел.

– Да как-то всегда интересовался, – неопределённо отвечает Ильин.

А я внезапно понимаю, что все эти разговоры направлены только на одно: помочь Токсину справиться с ужасом перед своим новым статусом. Парни ведут себя так, будто ни капли не сомневаются в том, что он справится с руководством таким серьёзным бизнесом.

И то, что они готовы поддержать Токсина, меня радует. Мы пятеро – уже команда. По крайней мере в моральном смысле.

В бою… ну, до этого ещё далеко. Однако я знаю, что они тренировались вместе и в моё отсутствие. Что просто отлично.

⁂

Поверенный принёс мне документы на владение землёй уже на следующий день после нашего с императором возвращения из мира Теи. Очень оперативно.

Я всё равно собирался покупать квартиру. Но территория, на которой можно построить особняк, и не только его, – это гораздо лучше.

Я не хочу возвращаться к Хатурову – это не мой дом. И не могу постоянно пользоваться лабораторией Токсина. Как и тренировочным залом Лекса. Мне нужны свои залы. Место для выгула химеринга. Лаборатории.

Мне нужен свой дом.

Да, поместье Каменских цело. Но я никому не могу сказать о том, что оно просто скрыто иллюзией пожара. Если князь Станислав Каменский пошёл на такой глобальный обман – надо держать язык за зубами. По крайней мере до того момента, пока я не пойму, для чего всё это было сделано.

И доверить правду я не могу никому. Включая князя Львова и Матвея Соболева.

– Пропустить занятия? – хмыкает Хатуров, к которому я прихожу после обеда за разрешением на увольнительную. – Вы и так пропустили неделю лекций и тренировок. Ещё немного – и тут вообще забудут, как вы выглядите.

– Понял, – киваю и разминаю плечи, затёкшие после сидения на спаренной лекции по тактике. – Пойдёмте?

– Куда? – не сразу понимает граф.

– Докажу вам своё право пропустить занятия. Могу на ринге… Могу – в зале для маг-тренировок. Выбирайте.

– Да что ж ты такой горячий, Никита… – Хатуров выставляет вперёд ладони. – Можно ж решить проблему словами.

– Можно и словами. К примеру, мне больше не хочется обременять вас и графиню своими приездами. А поскольку его величество император даровал мне землю для постройки имения… Хочу поехать и посмотреть.

– Император, говоришь… Дело хорошее. Императорам, Никита, не отказывают.

Граф смотрит на меня так цепко, что я тут же начинаю подозревать его в том, что он знает: никакого пожара в моём имении не было. Всё это – лишь фарс. Тут же в голову приходит мысль о том, что подарок император тоже сделал неспроста. Возможно, просто не хочет, чтобы я занялся восстановлением родового имения.

– Значит, договорились, – киваю и разворачиваюсь к дверям.

⁂

На парковке снимаю машину с сигнализации и ставлю на заднее сиденье рюкзак с Шанком. Крайт подходит сам и с важным видом запрыгивает в салон.

– Не светись лишний раз, – предостерегаю. – И сделай морду попроще. Смотри вон – на тебя каждый первый пялится. А я надеялся свалить незаметно.

Кошак начинает сыпать мыслекартинками, из которых я понимаю только то, что он теперь тоже звезда училища и вообще герой. Ему можно.

Что-то из «рассказанного» им меня напрягает, но кот так быстро передаёт мыслеобразы, что я не могу уловить, что меня задело. Так бывает, когда мозг цепляется за какое-то несоответствие, но в куче инфы ты не можешь выловить нужное. Просто ощущаешь в голове какой-то дискомфорт. Какую-то неправильность.

– Потом расскажешь, – говорю наконец и сажусь за баранку. Надо будет выслушать его позже. Может, я ошибся и ничего странного в его мыслеобразах не было.

Сверяюсь с навигатором и переданными через поверенного документами на землю. Это ещё в границах МКАД. Далеко от моего поместья, но зато не слишком далеко от леса Семёна Феоктистовича. Не уверен, удача это или проблема.

Поездка занимает чуть больше часа. Машину приходится бросить на обочине, в нескольких километрах от указанного в документах места. Сюда ведёт какая-то в сопли раздолбанная насыпная дорога, к тому же перекрытая шлагбаумом. И что хорошо – вдоль неё тянется такая же древняя линия ЛЭП.

Навьючиваю на себя рюкзак с водой и Шанком, ставлю машину на сигналку и иду через кусты. Просто привычка к осторожности. Линии ЛЭП хорошо видно и отсюда, так что как-нибудь не потеряюсь.

Химеринг радостно срывается следом. А ещё через несколько минут я открываю рюкзак и выпускаю Шанкара. Впрочем, он по кустам шариться не желает. Брезгливо постояв на растопыренных пальцах, божественная длань забирается по моей ноге и привычно вцепляется в форменный ремень на поясе.

Идём мы, наверное, минут двадцать. Я никуда не тороплюсь – пусть Крайт разомнётся. Кошака я не вижу, зато хорошо чувствую его восторг по поводу каждой загоняемой мыши. Жрать не жрёт, но мышкует радостно.

А потом…

…мимо лица пролетает дротик и втыкается в ствол сосны прямо передо мной. А нет, не дротик: уже знакомый мне керамический шприц, выпущенный из игломёта.

Транквилизатор? Яд?

Присутствие чужака я чувствую секунды за три до нападения, поэтому успел пригнуться и отклониться. Заодно поймал эмоции химеринга: он тоже насторожился и напрягся.

Отскакиваю, перекатываюсь, уходя с линии обзора противника, и прячусь за ствол. Плетение – сторожевая сеть. Второе – укрепление мышц. Расслабился, клизму Шанкры мне в тапки!

– Прячься и не высовывайся! – командую руке бога. Ещё не хватало показывать Шанка нападающим.

Шанк срывается с пояса и прыскает в кусты.

Судя по отзыву сторожевой сети, противников, как ни странно, всего двое. Ну или у остальных есть какое-то маскирующее плетение или артефакты. Иначе почему даже Крайт почувствовал врага только в последний момент?

Под осторожными чужими шагами слышится хруст опавших сосновых иголок. Шарю глазами по одинаковым коричневым стволам и колючему подлеску. Радиус моей сети – двадцать пять метров. Раз она отзывается на чужие прикосновения – значит, нападающие давно должны были показаться из-за деревьев. Но вокруг – только лес.

Всё же я был прав и у них есть какой-то скрывающий присутствие артефакт. Значит, это не случайные гости. Случайные с игломётами и в маскировке по лесам не бегают.

Вот только времени разбираться нет. Так что сначала настучать уродам, чтобы неповадно было, и только потом – думать, кто это такие и зачем пожаловали на мою территорию.

Я ясно различаю в кустах терновника блеск синих глазищ Крайта.

«Игра по правилам?» – спрашивает он.

«Каким, на хрен, правилам?» – уточняю тоже мысленно, чтобы не спалить перед противниками свой козырь в виде ментального общения с химерингом.

И мне тут же прилетает от него картинка нашего сражения с назаровцами.

Сразу вспоминаю, как запретил коту сражаться, когда мы выясняли отношения с группой Стаса Кулагина. Тогда я говорил про честную игру пять на пять. Сейчас противников двое, а нас, учитывая Шанкара, трое. Нас больше, а значит, это как бы нечестно.

«Нет, никаких правил, – отвечаю, охватывая взглядом нападающих. – Будь максимально недружелюбен».

«Убить?» – прилетает ожидаемый вопрос.

«Возможно… Но потом. Для начала – загнать».

Вж-жух! Мимо лица улетает в кусты ещё одна игла.

Чёрт. Пока я трепался с химерингом, уроды обошли меня с флангов.

Сплетаю иллюзорный облик. Несколько минут я для противника – размытый в движении воздух, не более. Но этих минут мне точно хватит.

Уже отрываюсь спиной от шершавого ствола, когда в голову приходит интересная мысль: наступать лишь на нити своей сторожевой сети, чтобы не опускаться на землю и не выдать своё присутствие. Но…

…я тут же отбрасываю эту идею. Пока сеть неощутима – её не чувствует и противник. Но если я волью в неё тьму и уплотню как удавку – она станет осязаемой для всех. Хотя идея неплохая. Надо будет подумать том, как сделать сеть невидимой для противника, но осязаемой для меня.

Всё это время я не стою на месте. Противники хоть и невидимы, но их ощущает моя сеть. Я знаю, где они оба стоят.

А потом справа раздаётся голос:

– Неужели удрал?

– Пасть захлопни, идиот, – раздаётся шипение слева.

Звука хватает, чтобы определить главнюка. Его надо гасить первым. Бросаю в его сторону удавку, и она захлёстывает нечто невидимое. Делаю резкий рывок на себя и мягкий подшаг в сторону – и урод летит мордой в ближайшую сосну, оставляя на коре вполне видимые мазки крови.

– Да я тебе! – всё ещё трепыхается он.

Чувствую дуновение воздуха и пригибаюсь, пропуская над головой его удар. Одновременно, используя массу тела и инерцию, без замаха с выносом луплю под дых. Да, правильнее было бы дать прямой в челюсть, но я по-прежнему не вижу противника, а сломать собственный кулак о сосну было бы верхом идиотизма.

Пробить тренированного бойца в корпус – задача не из простых. Особенно если нет элемента неожиданности. Но мне везёт: уроды рассчитывали не на силу, а на невидимость и свои игломёты. Так что, похоже, этот свой нокаут всё же схватил.

Отскакиваю и оглядываюсь туда, где, по ощущениям от моей сети, находится второй нападавший. И вижу Шанкара, вцепившегося во что-то невидимое. Судя по высоте, на которой зависла божественная длань, вцепилась она уроду либо в морду, либо в шею.

На автомате бросаю в них пригоршню сосновых иголок из-под ног. Они показывают контуры тела противника, и вырубить его, хрипящего от недостатка кислорода, становится делом нескольких секунд. Заодно понимаю, что Шанк и правда держал его за шею, но – сзади. Оставаясь вне зоны видимости.

Стратег!

Тут я внезапно соображаю: что-то не так. Почему Крайт не принимал участия в бою? Неужели я ошибся и противников было не двое, а больше? Пытаюсь позвать кота мысленно, но в ответ – ничего.

Так. Ладно. Решаем проблемы поступательно.

Сначала стаскиваю обоих мужиков друг к другу. К сожалению, верёвки у меня нет, поэтому приходится использовать удавку. Силы она жрёт, плюс откат от использования укрепляющего плетения. К тому же я всё ещё не вижу своих противников.

Осматриваю рюкзаки. Быстро охлопываю их карманы. Нахожу брелок от машины и машинально сую в карман. На шее одного висит цепочка с какой-то подвеской, но манипуляции с ней не приводят к результату. Скорее всего – просто украшение.

Клизма Шанкры… Противника надо знать в лицо. А тут – ни денег, ни документов, ни артефакта. Только жрачка, вода да патронташ с ещё тремя иглами. Хотя саму пневматику не видно. Видимо, откинули перед боем в кусты. Иглы я тут же уничтожаю.

Придётся потратить время. Отыскать их машину и порыться в бардачке.

Чёрт. Что же делать? Отойти от уродов я не могу – длина моей удавки всего десяток метров. Связать мне их нечем, а бросить вот так – очухаются и опять нападут. Нет, есть, конечно, вариант воспользоваться их ремнями, но это имеет смысл лишь при жёсткой фиксации «ласточкой». Это не оставит им и шанса на выживание. А я всё же не убийца.

Рыскаю по ближайшим кустам и наконец нахожу игломёт – небольшой пневматический пистолет. Разбираю и раскидываю запчасти так далеко, как только могу.

Минус одна проблема.

Заодно выдёргиваю из соснового ствола первую иглу. Надо будет показать Токсину, пусть определит, что в ней за гадость.

Но где же Крайт? Замираю и внимательно оглядываюсь. Тишина. Даже моя сеть не реагирует на чужие движения. Вокруг пусто, как в голове у богини любви Теи.

А потом я наконец вижу кота. Как ни странно, у него в зубах нет ни змей, ни кусков, выдранных из вражеских штанов.

– Ты где был? – интересуюсь, ожидая привычных мысленных картинок. Но точно не рассчитывая на то, что химеринг…

…с рычанием бросится мне в лицо.