Школа князя Назарова – не закрытое учебное заведение. Тем не менее явиться туда просто так не выйдет. Поэтому я договариваюсь о визите с её директором.

Назаров соглашается, не задав мне ни единого вопроса.

Огромная территория школы находится в Подмосковье. Она обнесена по периметру защитными маг-кристаллами. А ещё – трёхметровой каменной стеной с частыми бойницами.

Назаров любезно встречает меня у ворот. Тоже способных выдержать удары тарана орков.

– Какой у вас славный кот, Никита, – говорит он, едва успев поздороваться. – Просто красавец, и такой умный. Вы и на занятия с ним ходите?

Крайт окидывает его презрительным взглядом и, трубой задрав хвост, нагло проходит в ворота первым.

– На занятия запрещено с питомцами, – говорю я, следуя за кошаком.

Что даже обидно, кстати. В императорскую резиденцию можно, а в учебные аудитории Императорского училища – нельзя. Вот где справедливость?

– Надеюсь, Никита, вы приехали, чтобы укрепиться в своём желании перевестись в мою школу, – говорит Назаров. – Кстати, я совершенно не против котов на уроках.

– Нет, Виктор Алексеевич. Я приехал, чтобы спросить вас, как продвигаются поиски группы Стаса Кулагина.

Он не показывает удивления, что мне известна эта информация. Просто отмахивается:

– Да никак не продвигаются. Я и заявление на розыск подал, исключительно чтобы успокоить собственную совесть.

Строить загадочную морду и что-то выдумывать у меня нет ни времени, ни желания. Потому говорю прямо:

– Виктор Алексеевич, вы можете сказать мне их имена?

– Отчего же нет.

Записываю в смартфон: Стас Кулагин, Василий Петров, Сергей Гладышев, Игорь Чацкий, Антон Урусов. На последней фамилии поднимаю глаза на князя.

– Дальний родственник знаменитого московского адвоката, – кивает он.

Тоже может пригодиться…

– Благодарю. А теперь могу я провести пять минут в комнате, где живёт Кулагин? А также в комнатах его друзей?

– Итого двадцать пять минут? – улыбается Назаров. – Да хоть поселитесь там, Никита. Буду только рад.

– Нет, мне всего лишь нужно там кое-что посмотреть.

И опять ни единого вопроса. Только выставленное условие:

– Хорошо. Но в моём сопровождении.

Да не вопрос.

Пока я шарюсь по комнате Кулагина, Назаров стоит в дверях.

Никакого доверия у меня к нему нет, потому в первую очередь убеждаюсь, что это действительно нужная комната. Тетрадки-конспекты подписывают во всех учебных заведениях. На столе фотка: Кулагин с женщиной в возрасте, видимо матерью.

Бесцеремонно роюсь в шкафу, достаю грязную футболку и дубовую от застарелого пота бандану. Сую к себе в рюкзак.

Назаров молчит, наблюдает.

Переходим в комнату по соседству, Василия Петрова. Судя по развешанным на стенах фоткам, это тот мелкий рыжий пацанчик, который предлагал забить нашего оборотня Палея осиновым колом.

Интересно, что назаровцы живут по одному. И ведь это вовсе не потому, что школа Назарова богаче Императорского училища!

– Да-да, Никита, – с лёгкой насмешкой говорит Назаров, словно прочитав мои мысли. – Я создаю своим кадетам максимально комфортные условия проживания.

– Даже отпускаете их браконьерить, чтобы мальчики заработали себе на мороженое, – киваю я.

– Это тоже прекрасная практика, – не теряется Назаров.

Ну так-то прав. Не считая того, что из-за местной вольницы «зарабатывать на мороженое» сбегают и первокурсники.

– Вы собираетесь их искать? – интересуется Назаров, когда я покидаю последнюю комнату, Игоря Чацкого. – Судя по тому, что забрали у каждого ношеный предмет одежды…

– Ну кто-то же должен, – откликаюсь я.

– Умеете делать поисковые артефакты?

– Только учусь.

– Вижу, у вас уже традиция образовалась – кого-нибудь спасать? – смеётся Назаров и тут же примирительно поднимает руки: – Шучу, шучу, Никита! Попробуйте, почему нет. Но уверяю вас, ничего плохого с моими кадетами не случится. Напротив, может, наберутся ума… А в розыск я их подал исключительно потому, что так положено.

– Возможно, я просто хочу погулять вместе с ними? Раз уж вы уверяете, что ничего плохого в этом нет.

Жаль, у меня нет такой уверенности. Напротив: моя интуиция с каждым днём вопит всё сильнее. Я абсолютно уверен в том, что искать пропавших назаровцев надо как можно быстрее.

– Удачи, – пожимает плечами Назаров и просит: – Понимаю, что вы закончили свои дела в моей школе и торопитесь, но мне необходимо поговорить с вами, Никита. Раз уж вы здесь. Я собирался пригласить вас на семейный ужин, но всё дела, дела…

Усаживаемся в его кабинете.

– Кофе, Никита?

– У меня не слишком много времени, Виктор Алексеевич. Слушаю вас. Хотя тоже собирался вас спросить, из каких соображений вы решили мне помочь в недавней печальной истории. Ольга сказала, что это вы её послали.

– Ответ очень прост, Никита, – улыбается Назаров. – Я ни на секунду не поверил в вашу вину и собирался спрятать вас в своей школе. До того момента, пока служба безопасности не найдёт истинного убийцу. К тому же, возможно, пожив здесь хотя бы пару недель, вы всё же захотели бы у меня учиться.

– Не захотел бы. Я уже принёс присягу Российской империи.

– Да-да, вы уже военнообязанный, но любой вопрос решаем.

– Не этот.

Назаров вздыхает.

– Да я понимаю. На самом деле я просто хотел вам помочь. Я ведь говорил, что вы можете обратиться ко мне за помощью. Я считаю себя ответственным за вашу жизнь, Никита, поймите.

Я хмыкаю.

– Польщён. Но можете не считать.

– Это не обсуждается, – твёрдо говорит Назаров. – Но говорить с вами я хотел о другом. О причине того, что я намерен пригласить вас именно на семейный ужин.

Молчу, хотя причина мне понятна.

– Скажите, милый мой князь… Какие отношения у вас с моей дочерью? – И он сразу поднимает руку, будто желая остановить мой ответ. – Я ни в коем случае не прошу рассказать о ваших совместных приключениях. Понимаю, что правды не услышу. Я спрашиваю вас как отец.

Киваю:

– Имеете право. Но ничего того, что Ольга не могла бы вам рассказать, между нами нет.

– Я вас умоляю, князь! – нетерпеливо говорит Назаров. – Ольге двадцать шесть лет, она может делать что ей угодно. И с кем угодно. Но мне кажется, что она испытывает к вам весьма серьёзные чувства.

– Мне она об этом не говорила.

– Ну значит, я говорю. И в свете этого хотел бы спросить, что испытываете к ней вы?

– Некорректный вопрос, ваше сиятельство, – усмехаюсь я.

– Я отец, – напоминает Назаров. – Хорошо, не стану лезть к вам в душу. Но скажу вот что. Вы, Никита, прекрасная партия для моей Ольги. Как и она для вас. По всем параметрам. Совпадение эфира, аспекта одарённости, древности рода… Я бы сказал, вы просто созданы друг для друга.

Слушая это, я понимаю, что сиротку-князя Никиту Каменского женили бы буквально через пару месяцев после его появления в свете. Причём, скорее всего, по любви. Окрутить восемнадцатилетнего пацана – проще, чем оскорбить гоблина.

– Можно огласить помолвку сейчас, а к Новому году сыграть свадьбу, – разливается Назаров. – Вам даже не придётся получать разрешение, Никита, как несовершеннолетнему, вы же признаны дееспособным гражданином России. Впрочем, вряд ли граф Хатуров станет возражать против столь блестящего брака.

И ведь кругом прав. Даже жаль его обламывать.

С любопытством спрашиваю:

– А наша разница в возрасте вас не смущает, Виктор Алексеевич?

– Да что вы! – машет он. И осекается. – А вас смущает? Но что такое восемь лет, Никита? Даже не представляете, как быстро эта разница сгладится…

Всё, надоел.

– Я вас понял, князь. Но мне надо как минимум окончить училище, прежде чем жениться. Пока что я не готов к браку. Даже на такой прекрасной партии.

Назаров вздыхает.

– В любом случае своё мнение я до вас донёс. Точнее, согласие.

Быстро откланиваюсь и мчусь в Москву на запредельной скорости.

Чтобы как можно быстрее отдалиться на максимальное расстояние от озабоченного папаши, разглядевшего во мне счастье для любимой дочери.

Совершенно неважно, восемнадцать мне или четыреста. Боюсь, даже если сказать Назарову правду о моём возрасте, его это не остановит. Отцы, этим всё сказано.

Тут мне ещё повезло. Вот когда один эльфийский правитель пытался впарить мне сразу пять своих дочек, это было да!

Кстати, те дочки были согласны делить меня между собой. Выяснять, каким именно образом, я тогда не стал.

Врубаю на полную громкость «Дерьмовых тараканов» и в кои-то веки получаю удовольствие от их жутких завываний. Зато ритмичных и полностью забивающих голову.

Самой прекрасной женщиной в мире мне кажется сейчас Анастасия Романова, на свидание с которой я и еду.

Потому что её отец совершенно точно не думает, что я завидный жених для её высочества.

⁂

– Ник! Ура! – Великая княжна летит ко мне едва ли не бегом и чмокает в щёку. – Я по тебе даже соскучилась!

Морды её телохранителей, мигом рассосавшихся по кафе, выражают полную противоположность: век бы они меня не видали! И я их понимаю: сопровождать дочь императора в городскую кафешку – это огромная ответственность. Тем более что стоять около неё и загораживать спинами ОТ ВСЕГО они не могут. Соблюдают конспирацию, заявленную объектом охраны.

Анастасия одета как простая современная девчонка, а лицо полускрыто огромным козырьком кепки.

Мы второй раз встречаемся в этом кафе, можно сказать, уже традиция. Только что на этот раз и я предпочёл строгому костюму обычные шмотки.

Уплетая мороженое, она весело спрашивает:

– Что-нибудь мне принёс?

– Принёс оплату за новую просьбу! – рапортую я, поднимая в руке сразу два рюкзака. – Просьба конкретная, а в оплате сама разберёшься.

– С удовольствием! – азартно кивает великая княжна.

Моя подружка. Что гораздо приятнее и полезнее, чем быть спасителем Отечества. Кстати, сегодня и я в кепке. Слишком много моё изображение мелькало и по телевизору, и в прессе, и в интернете.

– В чём заключается просьба? – спрашивает Анастасия, не сводя взгляда с рюкзаков.

– Мне нужны адресные поисковые артефакты, – говорю я практически шёпотом.

– Хм…

– В зелёном рюкзаке лежат шмотки пятерых парней. Ношеные. И кепки с банданами. Теоретически на них должны остаться хотя бы пара волосков. Крови нет, но ты же справишься?

– Конечно, – пожимает плечами великая княжна. – Завтра получишь. Раньше никак, там долгий синтез кое-каких компонентов. Плюс время на одну сложную реакцию… В общем, это около суток. Стелс-артефакт не нужен? Лично тебе. Вдруг пригодится.

Может, и пригодится.

– Нужен, ваше высочество.

– Ася! – требует она.

Мы шепчемся, склонившись друг к другу и едва не касаясь лбами. Со стороны выглядим влюблённой парочкой, что и прекрасно.

– Ася. Погоди, а они тоже адресные, как и поисковики?

– Не-ет. – Она смешно морщит нос. – Зачем? Понимаешь, когда…

– Всё-всё! Я верю. Сделай тогда и их, тоже пять штук.

– Договорились. А что ты мне принёс?

Развожу руками и откидываюсь на спинку стула.

– Асенька, я, как всегда, и сам не знаю. Но, может, пригодится?

Великая княжна – гениальный артефактор. Я уже говорил, что меня тут окружают сплошные гении? Можно к ним и полиглота Костю Шаха записать, кстати…

– Слушай, а вот эти противозащитные – их ничем перебить нельзя? Ну, сломать защиту.

– Стелсы? Это смотря кто будет делать. Считается, что нельзя, – хмыкает Анастасия. – Но я с этим экспериментировала… Понимаешь, если…

Она начинает увлечённо рассказывать мне о каких-то соединениях, и я больше не протестую. Пусть болтает. Делаю вид, что внимательно слушаю, рассматриваю точёное личико её высочества и думаю, что было бы неплохо познакомить её с Токсином. Они точно найдут общий язык, а может, и общее дело.

В моём мире артефакторика и зельеварение соприкасались во многих аспектах. Вряд ли здесь иначе.

Не сразу понимаю, что Анастасия спрашивает меня о чём-то.

– Ник?

– Прости, задумался.

– Так что там у тебя с княжной Назаровой? – повторяет она вопрос. И глаза блестят от любопытства.

Женщины!

Но я только что вырвался от отца этой самой княжны Назаровой, а потому допускаю ошибку:

– Ася, давай не будем, а? Это личное.

– О-о-о, я так и знала! – Она даже хлопает в ладоши, восприняв мои слова как подтверждение, что у нас с Ольгой действительно «что-то там». – Слушай, но это же отличная партия! Причём для вас обоих! Назарова, конечно, та ещё… боевичка. Но…

Клизма Шанкры!.. Второй раз за день я попал на те же грабли.

Хотя в данном случае грабли на дороге просто так не валяются.

Я уже понял, что Анастасия далеко не так взбалмошна и непосредственна, как хочет казаться. Она просчитывает каждое своё слово.

При этом действительно хочет со мной общаться, но помимо искренней симпатии тут есть и другие причины. Сейчас наши отношения основаны на взаимной выгоде. Мы оба знаем, что когда-нибудь сможем дружить просто так. Но не сейчас.

Естественно, князь Назаров попросил её намекнуть мне, что императорская семья одобрит брак его дочери с князем Каменским. И сделал он это даже не сегодня.

– Вот скажи мне честно, Ася, – задушевно говорю я. – А твой дядя Витя, в смысле князь Назаров, и императору обрисовал выгоду моего брака с Ольгой Викторовной?

Её высочество пожимает плечами и ехидно выдаёт:

– Думаю, ещё нет. Думаю, дядя Витя начал с меня. Но он правда хороший человек, Ник.

Киваю:

– Только скользкий.

– Это не так уж плохо, – подмигивает Анастасия. И вдруг резко меняет тему: – Я хотела тебя спросить. Ты же каждый день видишь Макса Горчакова. Скажи, тебе не кажется, что после болезни он сильно изменился?

Отвечаю нейтрально:

– Ну, после болезни все меняются. Ему здорово досталось.

– Видимо, сильно повзрослел от пережитого, – с досадой говорит Анастасия. – Знаешь, раньше Макс смотрел на меня… ну, как мальчишки смотрят на настоящее оружие, понимая, что в руки не дадут, а очень хочется взять. Он всю жизнь в меня влюблён, – хмыкает она. – Это было приятно, хотя и бессмысленно.

– А теперь?

– А теперь неприятно. Как будто он меня ненавидит за то, что я достанусь не ему.

Во время испытаний в лабиринте военного лагеря – последнего экзамена в Императорское училище – на Макса Горчакова напал дух дракона, заключённый в моём Шанке.

Шанк прятал сумку в вентиляционной шахте лабиринта, откуда она и упала под ноги Макса. Тот, естественно, сумку подхватил, а божественная длань кинулась защищать свои сокровища… Дух есть дух, он даже прикоснуться к парню не смог, но полыхнул яростью. А перепуганный Макс не рассчитал силы, попытавшись его ударить. Получил магический откат, а в результате – разрушенные эфирные каналы и едва тлеющий источник. Парень выгорел. Это невосстановимо.

Но первого сентября Макс Горчаков пришёл на занятия в училище полным сил и эфира. Чудесное выздоровление.

Только чудес не бывает.

– Он стал злым… – медленно объясняет Анастасия. – Раньше был просто агрессивным и вспыльчивым, не больше. А теперь его как будто подменили. Мне от его взгляда спрятаться хочется, понимаешь?

Понимаю.

И отлично понимаю, что Анастасия не жалуется мне на нашего общего знакомого Макса Горчакова.

Она…

…предупреждает меня.

⁂

В училище я вылавливаю Палея и аккуратно расспрашиваю его о Максе.

Имею право: во-первых, я единственный свидетель того происшествия в лабиринте. Потому едва сумел снять с себя подозрения, что я и виноват в том, что он потерял дар. Во-вторых, родители Горчакова ненавидят меня даже после того, как я прошёл допрос у менталиста, подтвердившего, что моей вины нет.

Конечно, на мне стоит блок – печать Высшего, не позволяющая меня прочитать. Однажды заместитель инквизитора Никраса Борха заявил, что заглядывать мне в голову – всё равно что смотреть в задницу дракона. Но на допросе я показал менталисту всё, что его интересовало. Точнее, что я сам посчитал правильным ему показать.

Только графа Горчакова это не удовлетворило. Тем более что буквально через несколько дней из его сейфа пропал артефакт британской короны, взятый напрокат для лечения Макса. Вместо артефакта в сейфе обнаружилась сумка моего Шанка, и меня арестовали…

Артефакт я нашёл в разломе, Шанк подкинул его в сейф, но старший Горчаков своего мнения обо мне не изменил.

Как и младший.

По крайней мере со мной он не разговаривает вообще, что довольно трудно, когда учишься в одной группе.

– Ну что Макс… Макс как Макс. – Палей отводит глаза.

– Точно? Мне показалось, что вы с ним больше не дружите.

– Ну, я так-то всегда больше со Львовым дружил, – поясняет Палей. – А теперь вот вы появились.

Он врёт.

Прекрасные у него были отношения с Максом Горчаковым, и именно дружеские. Это было видно ещё тогда, когда они вдвоём приехали в военный лагерь.

И вряд ли они испортились из-за нас, даже из-за общения Палея с Токсином, которого Макс ненавидит. Если бы так, Палею пришлось бы метаться между двух огней. А ничего подобного я не замечаю. Больше того, Горчаков и Токсина больше не задевает. Вообще никак.

– Серж, а если честно? Я же вижу, что-то не так.

– Ну… – Палей вздыхает. – Ну ладно. В общем, Макс больше ни с кем не дружит. Даже с Коляном Юсуповым. Юсупов у него теперь просто на побегушках. А на меня ему вообще плевать, – говорит он с обидой. – Да и не очень-то хотелось!

И опять врёт. Он очень переживал за Макса, был очень рад его выздоровлению.

Спрашиваю:

– Тебе это не странно?

Палей кивает:

– Странно, да. Макс… он неплохой. Ну бывает придурком, так кто не бывает. А сейчас он, знаешь, как будто с войны вернулся. Я читал о таком. Когда с людьми случается что-то страшное, они могут типа перегореть. Духовно. Становятся злые, ко всему безразличные. Но я не знаю, чем тут помочь… А ты? – спрашивает он с надеждой.

Развожу руками и тоже вздыхаю.

Палей рассуждает верно, но Макс Горчаков не был на войне.

И он действительно перегорел – перестал быть магом. А потом восстановился.

А ведь я знаю, как может случиться такое чудо.

«В империи есть немало людей, готовых хорошо заплатить за артефакты, сделанные из чужого источника».

Колдун торговал чужими источниками. Делал из них артефакты невероятной силы и возможностей.

Я практически уверен: если есть способ забрать у одарённого источник эфира, то есть способ и пересадить его кому-то другому.

У меня уже была мысль, что граф Горчаков пошёл на этот шаг. И внутри его выгоревшего сына сейчас чужой источник.

Ведь других вариантов нет.

Кстати, майор Зверевич, куратор первокурсников, тоже не сводит с Макса Горчакова глаз. Очень внимательных и озабоченных глаз.