Меньшикова в вертушку поднимают на специальных носилках. Сопровождая теми же автоматами уже сверху. Судя по всему, и правда появились какие-то доказательства того, что именно он напал на охранников в управлении.

Сам я влетаю внутрь вертушки на СУРе. В меня калашами не тычут и вообще всячески изображают дружескую поддержку (это я про князя Львова).

Классная штука этот СУР, между прочим.

Уже сидя в салоне, я узнаю о том, почему на дороге мы с Захаром не встретили ни единой машины. В общем-то, сразу было понятно.

– Мы сделали поисковые артефакты! – говорит князь.

Точнее, кричит, потому что шум тут стоит адский. А терпеть до управления у него сил, видимо, нет.

– Как только они сработали и указали место, где вы находитесь, я сразу приказал перекрыть все дороги в округе. Ну а дальше ты, Никита, знаешь. Остались вопросы, почему несколько дней артефакты вообще не показывали вашего присутствия? – Он вопросительно смотрит на меня. – Будто вас вообще нигде не было.

– Я не артефактор! – неопределённо пожимаю плечами, тоже перекрикивая шум лопастей вертушки. – Так что вопрос не ко мне.

Не сработали ваши артефакты, потому что в этом мире нас и правда не было. Сначала Колдун портанул нас из управления, а потом я портанул всех в разлом. Ещё и уничтожил тот осколок.

Но главное – то, что в теле Меньшикова сидел глава «Братства свободных», – я, естественно, рассказываю сразу. И о том, что после полученных парнем ранений он покинул тело, – тоже говорю.

– Выходит, Захар Меньшиков ни в чём не виноват? – прямо мне в ухо говорит князь.

Киваю:

– Выходит, не виноват. Не думаю, что хотя бы кто-то из курсантов смог бы сопротивляться Колдуну. Поверьте: у него сильный дар.

Какое-то время мне приходится отвечать на вопросы о даре Колдуна. Пространственный аспект и ментал. Нет, никаких странных техник кроме захвата тела он не применял. И вообще, что вы подразумеваете под понятие «странные»? Но зачем-то Колдун, будучи в теле Меньшикова, пытался втереться ко мне в доверие. Зачем? Да я без понятия.

– Это ты Меньшикова так отделал, князь? – интересуется Львов. – Я так понимаю, что по какой-то причине Колдун на тебя напал и тебе пришлось защищаться…

Вот только не надо вешать на меня лишние подвиги! Своих достаточно.

Мотаю головой:

– Не я. Когда я понял, что в теле Меньшикова Колдун, то построил портал туда, где уже был вместе с его величеством. К каким-то зеленокожим мужикам. Но Колдун портанулся вместе со мной, отделаться от него мне не удалось. И он сразу напал на тех мужиков. А когда его ранили, мигом сбежал из тела Меньшикова. Ну а я с зеленокожими договорился, они меня уже знают…

Кажется, князю не слишком нравятся мои ответы, но… Пусть докажет, что я лгу.

Скоро мы оказываемся в столице. Вертушка выгружает носилки с Захаром на заднем дворе Склифа. А потом приземляется на крыше того самого главного управления Канцелярии, где неделю назад погибли охранники.

С Меньшиковым остаются сразу трое мужиков из тех, что прилетели с нами. Однако не отпускают и меня: Львов ведёт меня по коридорам управления.

Делаю вывод, что известно ему далеко не всё. Ну и вопросы, разумеется, остались. Неотложные.

– Рассказывай, – говорит Львов, когда мы заходим в его кабинет. – По порядку. Для начала – о том, что случилось в управлении, когда ты сюда вошёл.

Сам он проходит к столу и садится в своё кресло. Мне указывает на стул напротив.

Ухмыляюсь и молча смотрю на главу Тайной канцелярии. Какое-то время он перебирает бумажки, потом наконец соизволяет поднять голову и недовольно посмотреть на меня.

– Ну? Чего молчите, князь Каменский? Язык проглотил?

– Жду, когда вы дадите мне возможность вызвать господина Урусова, – спокойно поясняю я. – Уверен, хороший адвокат мне не помешает. А у меня есть право на телефонный звонок.

– Никита… – морщится Львов. – А можно поговорить без лишней беготни? Так сказать, по-семейному. Ты же дружишь с моим сыном, я правильно понимаю? А я дружил с твоим отцом. Преемственность поколений…

– Можно и по-семейному, – соглашаюсь. – Но с условиями.

– Говори. – Он шумно выдыхает и откидывается на спинку кресла.

– Хочу услышать вашу версию событий. И воды, если можно, – киваю на графин на его столе.

– Малахов! – Князь бьёт по кнопке селектора, и в кабинет тут же залетает секретарь. – Принеси чего-нибудь поесть. Чего ты хочешь? – обращается он уже ко мне.

– Да без разницы. Хоть крокодила на вертеле.

– Малахов! Пельменей и чай.

Киваю, и секретарь исчезает из кабинета.

– Итак… что ты хочешь знать? – уточняет князь.

– Обвинения с меня сняты?

– Да. Появились доказательства твоей невиновности.

– То есть после нашего с вами разговора я могу спокойно отправиться в училище?

– Можешь, Никита. Но будь готов к тому, что тебя ещё несколько раз вызовут в управление для дачи показаний.

– Да без проблем.

На этом месте секретарь приносит миску пельменей с маслом и сметаной. Покрутившись, он с виноватым видом ставит её на лакированную столешницу начальства.

Я придвигаю стул к столу князя. Есть и правда хочется так, будто голодал неделю. Для меня прошли сутки, для Львова – действительно неделя. Дуализм, сиськи Теи! Вопрос: сколько времени не жрал мой желудок?

В общем, разговор с князем выходит довольно интересным. Его версию я слушаю внимательно. Конечно, примерно я представлял себе, как всё случилось. Но князю всё же удаётся меня удивить.

– Чтобы обезвредить камеры видеонаблюдения, Колдун задействовал неизвестную в империи силу, – говорит он. – На вид – просто… тьма. Но как говорят наши специалисты, по характеристикам она должна приближаться к нашему эфиру.

– Он убил ваших людей этой… тьмой? – Я перестаю поглощать пельмени.

По коже начинают ползти мурашки. Я-то был уверен, что это не я убил охранников. Но если их убила тьма… В империи только я владею силой бога. Значит ли это, что убийца – всё-таки я сам?

О-о-о… А ведь в мире Теи я светил перед императором щупальцами тьмы. Сопоставит ли он их с тьмой в холле управления, если увидит видео? Или всё же поверил, что это были материализованные иллюзии, невероятно сильные в силу эфира в мире Теи?

К моему облегчению, Николай Михайлович развеивает мои опасения.

– Нет. Тьмой Колдун закрыл камеры. А для убийства воспользовался ментальным даром Захара Меньшикова. Усилил давление крови в телах, что повлекло кровотечения и разрывы…

– Не продолжайте, – киваю. – Я понял.

Выходит, Колдун меня спас, как бы неприятно это ни звучало. Если бы не его появление, вырвавшуюся из меня тьму не связали бы с ним. Другой вопрос – с чего она вдруг вырвалась…

И как Колдун сумел заставить её закрыть камеры? Или это всё-таки сделал я сам?..

– Конечно, у мальчишки Меньшикова не хватило бы сил на подобное, – продолжает князь. – Видимо, Колдун умеет не только захватывать тела, но и усиливать их своим даром. Остаётся вопрос, все ли тела ему подходят. Или есть какие-то ограничения. Ты, Никита, пока единственный, кто с ним в этом качестве столкнулся и остался в живых. Есть что сказать?

– Есть несколько моментов. – Я отодвигаю от себя пустую тарелку. – Во-первых, у Меньшикова такой же тёмный эфир, как у Колдуна. Возможно, это и есть условие. К тому же думаю, что Колдун способен захватить только того, чей дар слабее, чем у него. Это было бы логично.

– Тогда почему, покинув тело Захара, он не захватил твоё? – тут же цепляется князь.

Почему-почему… Потому что я ему не по зубам.

– Возможно, вселение требует подготовки. Захар чуть не умер, и времени у Колдуна не было.

– Кстати, ты не знаешь, откуда у Меньшикова артефакт «Охранитель»? Судя по всему, именно он поддерживал его жизнь. Жаль было бы, если бы парень умер. Род и так недавно потерял главу…

Он говорит о старшем брате Захара, Евгении Меньшикове, которого я убил своими руками. Вот только знать Львову об этом незачем.

– Нет, не знаю. Но это можно проверить.

– Проверим, – кивает Львов. – Это очень редкий и дорогой артефакт. Если он принадлежит не Захару, мы можем отследить его последнего владельца.

Ещё с час он задаёт мне различные вопросы.

А напоследок интересуется странным:

– А ты, случайно, не в курсе, Никита, где сейчас княжна Назарова?

Делаю удивлённое лицо:

– Э-э… Ну, со мной она точно не была, Николай Михайлович.

– Мало ли… – говорит Львов, глядя в потолок. – Всё же вы её спасли. А до меня дошли слухи, что князь Назаров опять разыскивает дочь.

Вообще-то я был уверен, что Назаров промолчит о моём участии в спасении Ольги. Не промолчал. Не то чтобы это было большим секретом…

– Тут ничем не могу помочь.

Львов, наконец, машет рукой:

– Вы свободны, князь Каменский. Малахов! – Князь снова стучит по кнопке селектора.

– Ваше сиятельство? – вбегает секретарь.

– Выпиши парню пропуск.

– Понял, ваше сиятельство.

– Телефон, карта и ключи от машины, – напоминаю я. – Всё это я оставил у вас в приёмнике.

– Малахов, выдай… И да: разрешение забрать машину – тоже.

– Благодарю, ваше сиятельство. – Я делаю короткий поклон согласно этикету.

Но драконьи бубенцы! За всеми этими приключениями я совсем забыл о Шанке, которого взял с собой в управление и оставил в тачке. Прошла целая неделя! Куда делась божественная длань и всё ли с ней в порядке?

Секретарь делает мне жест рукой, указывая на дверь. Уже у порога я вдруг понимаю, что Шанк – не единственное, о чём я забыл. Разворачиваюсь и спрашиваю:

– Кстати, Николай Михайлович… А зачем вы меня вызывали в управление?

– Ах да… – медленно говорит Львов. – Хотел спросить, знакомо ли вам имя некоего Дитриха Вальтера?

Так… Значит, безопасники всё же нашли связь между немцем, которого убил Шах, и «Братством свободных». Иначе этим делом занималась бы только полиция. Я передал князю Львову список иностранных агентов «Братства», но Дитриха Вальтера, разумеется, туда не вносил.

Пожимаю плечами:

– Впервые слышу.

– Впервые, говорите… Странно, что Наталья Бородина забыла продиктовать вам именно его имя.

– Думаю, она вообще продиктовала мне далеко не все имена.

– Конечно. Но в ту ночь, когда она это сделала, Дитриха Вальтера убили. Ну хорошо… Можете идти, князь, – кивает Львов, буквально пронзая меня своими чёрными глазами.

⁂

Наконец-то получив обратно смартфон, первым делом звоню Лексу Львову.

– Каменский? – осторожно интересуются на другой стороне провода. – Рад тебя слышать.

– Я. Через полчаса буду в училище. Встреть на парковке, пожалуйста.

– Через полчаса на парковке, – говорит он и отключается.

Как сын главы имперской службы безопасности, Лекс всё понимает с полуслова. И то, что в мой смартфон его отец наверняка подсадил очередной жучок, и то, что в машине тоже может быть прослушка.

Подъехав к парковке, вижу его облокотившимся на родстер.

– Привет.

– Держи, – сразу говорит Лекс, передавая мне ворочающуюся сумку. – И вот это тоже. – Мне в руки перекочёвывает новый смартфон. – Подумал, что если твой забирали безопасники – точно нашпиговали прослушкой. Симка даже не на меня, так что сильно насчёт жучков не парься. Ну и Ильин уже там всё сделал, отследить никто не сможет.

– Спасибо.

Конечно, можно снова почистить мой смартфон и установить на него блок. Но это всё равно что прокричать в ухо князю Львову, что я проворачиваю грязные делишки и утаиваю инфу. Так что пусть его прослушка остаётся. А я буду пользоваться другим телефоном.

– Как там мой кот, не знаешь?

– Немного знаю. – Львов пикает брелоком от машины, открывая двери. – Шухеру навёл, пару парней исцарапал. Они с чего-то решили, что он милый, и тянули к нему грабки. Зверевич потом по всей общаге кошака вылавливал. Не выловил, если тебе интересно, – добавляет он. – А вот ко мне твой Крайт заходил. Такое впечатление, что хотел что-то спросить.

В мозги он к тебе хотел залезть. Поймать какие-нибудь картинки про пропавшего меня. Но не стал. Менталист менталиста видит издалека.

– А потом я его не видел, – продолжает Лекс. – Это всё ещё в первый день было.

Видимо, ушёл, и я даже знаю куда.

– Подбросишь до этого парка? – спрашиваю Лекса, открыв в новом смартфоне карту столицы. – Боюсь, мой кот там и уже одичал.

– Поехали.

Я ныряю на пассажирское сиденье родстера.

Расстёгиваю молнию, наконец-то выпускаю Шанка. Приходится тут же начать делиться силой. Львов не в состоянии ощутить падение уровня жизненных сил, если так можно сказать об отрубленной руке бога. Но я чувствую: Шанкар где-то сильно поиздержался.

– Чем ты таким занимался? – машинально говорю вслух.

Лекс прыгает на водительское место.

– Тебя спасал, – неожиданно отвечает он и утапливает газ.

Пока несёмся по улицам Москвы я слушаю рассказ о том, как Шанк спёр из управления носители с информацией. И как потом Ильин их хакнул.

– Потом Золотку пришлось тащить всё это добро обратно, но он справился. – Лекс кидает короткий взгляд на руку бога. – По крайней мере скандала в управлении не было. Но есть ещё кое-что…

– Что? – тороплю его, потому что он надолго замолкает.

– Ильин. Он видел Золотко. И узнал в нём твой воплощённый посох. Прости, это я виноват.

– Не парься. Мы же команда. Значит, когда-нибудь это всё равно произошло бы.

– Ильин будет молчать, – кивает Лекс. – У него на это свои причины.

Свои причины? Дерьмо носорога – как говорят гоблины. Какие у меня в команде все загадочные.

– Значит, это вам я обязан снятием обвинений? Спасибо.

– В основном Золотку, – улыбается Лекс. – Мы скопировали видео с камер. Потом Егор не спал двое суток, разбирая видео на составляющие. Ему удалось убрать тьму, которая мешала рассмотреть, что случилось на самом деле. Конечно, рано или поздно с этим справились бы и в управлении. Но Ильин – гений в этом плане, – говорит он с заметной гордостью.

Да я ни разу и не сомневался. Какие у меня в команде все гениальные! И ведь это не шутка. Палей, например, офигительный математик. Про Токсина и вовсе молчу. Ну а Лекс Львов… истинный сын своего отца.

– Как она выглядела, эта тьма? – уточняю. – Может, принимала какую-то форму?

– Ничего такого. Просто не видно ни черта, да и всё…

Хвала Высшему! Значит, его величество точно не сумеет сопоставить мои «подвиги» в мире Теи и тьму, выплеснувшуюся из меня в управлении.

Лекс продолжает:

– Ну, тогда и стало понятно, что Меньшиков…

– Знаю, – прерываю его. – Всё это время я был с ним, так что знаю, что случилось.

– Ясно. Тогда, может быть, знаешь и то, с чего вдруг он решил напасть на безопасников?

– Его тело занял Колдун.

– Как такое вообще возможно? – Лекс тормозит на светофоре и непонимающе смотрит.

– Видимо, новые техники, – пожимаю плечами. – А как князь Львов получил обработанные Егором видео? Нельзя ж просто подбросить их в управление.

– Да я же и принёс, – хмыкает Лекс. – Ещё и благодарность получил. И нет, не за обработку видео. У нас с отцом договорённость: время от времени я ищу слабости в его охране. Или хакеров, чтобы взломать сервак. Если находятся уязвимости – он мне платит. Ну и работает над тем, чтобы этих уязвимостей не было.

– Много платит?

– Немало. Деньги, как понимаешь, для меня неактуальны. Но за хлопанье ушами надо расплачиваться.

– Теперь Николай Михалыч заберёт Ильина к себе на работу, – хмыкаю я.

– Да нет, – отзывается Лекс. – Я не сказал, кто это сделал. Ни к чему…

Химеринга я начинаю чувствовать задолго до парка. Он тоже чувствует меня и явно летит навстречу.

– Открой верх.

– Тебе жарко, что ли? Вроде не лето.

– Открой, если не хочешь, чтобы от него остались одни лоскутки, – поясняю. – И притормози! – добавляю, когда почти под колёса влетает чёрная тень. И через пару секунд скачет мне на колени.

Крякаю от тяжести туши, которая тут же запускает в меня когти и начинает урчать и топтаться. И оттого, что этому монстру тоже нужна подпитка. Вот же… Не мог завести себе обычных питомцев – обзавёлся вампирами. Жрите, мне не жалко!

– В парк уже не надо? – уточняет Львов. – Тогда погнали обратно.

– Могу я сегодня переночевать у тебя? – спрашиваю, когда мы добираемся до парковки училища.

– Без проблем. Вообще, я собирался ночевать в женском крыле. А ты располагайся как хочешь.

– В женском? – Не могу пропустить мимо ушей такое заявление.

Лекс молча улыбается.

Мы проходим через ресепшен. На пять минут я заглядываю в свою комнату и забираю кое-какие вещи. Надо переодеться и выбросить то, что было на мне. Потом поднимаемся на лифте в апартаменты Лекса.

– Ну, бывай… – кивает он на пороге. – Кровать – в спальне, чистое бельё…

– Обойдусь диваном. Топай уже.

Закрыв за Львовым дверь, сажусь на пол напротив Шанка и Крайта.

– Рассказывайте.

И какое-то время «слушаю», как Крайту было печально и одиноко. Потом он передаёт картинки от божественной длани. Я прямо чувствую кошачью гордость за спасшего хозяина младшего.

– Кстати, – спрашиваю, когда он заканчивает. – А зачем ты буянил в училище?

Кошак в непонимании.

– Ну, исцарапал парней, потом бегал от Зверевича? Зачем?

Он не помнит ничего подобного. Больше того, он считает, что провёл в парке всего два дня. Почему в парке? Потому что он поискал меня в училище, не нашёл и решил ждать здесь.

Так… кажется, у нас опять проблемы.

Обхватываю ладонями кошачью морду. Несколько секунд смотрю в глаза, а потом утыкаюсь своим лбом – в его.

– Рассказывай снова.

Убеждаюсь, что в воспоминаниях кота этого дня нет. Видимо, и ещё нескольких. А это означает одно: он снова был под контролем Колдуна. Логично. Тот не мог знать, что я портанул Захара и Ольгу в мир Теи. И когда сам сбежал из тела Захара, отправил кота, чтобы выяснить, где я и что со мной.

Плохо. Я не менталист и поставить блок против такой твари, как Колдун, не сумею. Надо навестить лешего. Чего-то он от меня хотел. Значит, есть шанс устроить «ченчик», как говорит Токсин. И обменяться, так сказать, любезностями. Я решаю его проблему, а он вытаскивает из моего зверя заколдунские заклинашки.

Выяснив, чем занимались питомцы в моё отсутствие, иду в душ. Потом валюсь на диван в гостиной Лекса и отключаюсь.