Начинают парни с проверки. Сначала меня пытаются поймать на гравитацию.
Гоблинский хрен там плавал, видели. Я привычно отскакиваю, а в полу арены образуется вмятина. Следом в антимагический барьер арены влетает добавка в виде каменного града.
Ну, в том, что касается Афонина, пока ничего нового. Видимо, собирается долбить меня чистой силой. А значит, скоро выдохнется и проиграет.
Конечно, я могу вырубить их сразу: эти парни мне угрозы не представляют. Но лучше сыграть роль удачливого курсанта-первокурсника. Лишние вопросы мне ни к чему. Так что больше зрелищности. А значит, придётся всё же словить пару каменных болтов и фаерболов.
Плетение на укрепление мышц. И как раз вовремя: Штерн посылает в меня ком огня. Как там говорил Александр Васильевич Хатуров?
«Даже если у ребёнка нет второго дара – который вообще огромная редкость, – при определённом обучении есть шанс научиться работать со стихией второго родителя. У твоей матери это огонь. Как и у меня. Я могу показать тебе техники, которые сделают огонь безопасным для тебя. Если сумеешь обучиться этому – вторая ступень техник поможет тебе управлять чужим огнём. Не вызывать его, а именно перехватывать пламя под свой контроль».
Вспоминаю наши занятия и отработанное на автомате плетение. И… ловлю огненный шар рукой. Огонь стекает по пальцам, как вода. Зал восхищённо выдыхает. На мордах противника – шок.
К моему удивлению, следующий пойманный шар внезапно разделяется на десяток таких же. Успеваю откинуть в Штерна несколько из них, но как минимум три всё же ловлю на грудь. Хана футболке.
Вижу улыбку Дубинина и понимаю, что произошло: парни работают в команде. Причём разумно, разделив атаку и поддержку. Если Штерн идёт в атаке, то Дубинин – в поддержке. Именно он влил дополнительную силу, позволив приятелю размножить фаерболы.
Не идиоты, но это и к лучшему. Сейчас парни решат, что от первой атаки я прикрылся каким-нибудь щитом, потому огонь и не причинил мне вреда. И продолжат пулять в меня своими фаерами. Но прежде чем они сообразят, что я умею перехватывать контроль над аспектом огня, я использую его против них.
Веду плечами и скидываю на пол арены обугленные клочья – всё, что осталось от футболки.
С трибун доносятся одобрительные выкрики. Пытаясь перехватить инициативу, рефери Котов орёт:
– Охренительная работа в команде! Похоже, у Каменского нет и шанса!
Вот только зал с ним явно не согласен.
Плетение иллюзии с крохотной каплей тьмы – и перед носом Дубинина формируется образ паука-тарантога из разлома. Парень машинально отшатывается, теряет концентрацию, но потом с улыбкой взмахивает рукой, и та проходит сквозь иллюзию.
– Показуха! – бросает он мне.
Улыбаюсь и киваю. И вызываю иллюзию химеринга, а следом – опять паука. Это красиво и зрелищно, но никак не влияет на бой: Штерн спокойно бросает фаерболы сквозь иллюзии.
Хм-м… А вот так?
И на арене появляется почти обнажённая эльфийка. Она парит в воздухе и призывно изгибается, поворачиваясь к Штерну красивой задницей, а к залу – полными грудями.
Парень чуть не утыкается носом в призывно оттопыренный пышный зад и резко тормозит. Курсанты в зале воют от смеха. Раздаются аплодисменты.
Делаю залу короткий поклон, благодаря за оценку моих способностей.
Минут десять мы носимся по арене, перекидываясь базовыми плетениями и уклоняясь. Зал требует зрелищ, и я подкидываю ещё пару развратных картин. Жду, когда парни поднимут ставки и засветят своё духовное оружие.
Старательно делаю вид, что не вижу плетение Афонина и летящий в меня каменный штырь. Позволяю ему вломиться в мой правый бок и кривлюсь – мол, больно.
На самом деле и правда неприятно. Но моё укрепление гасит инерцию заклинания, и я чувствую лишь сильный тычок. А вот сверху уже опускается знакомая огненная сеть.
Пролетаю под ней и подсекаю Штерна. Выглядит так, будто я достал его ногой, но на деле это подсечка сетью. От пинка можно уклониться. А из раскинутого на приличной площади заклинания – попробуй выберись.
Светить материализацию иллюзий я не хочу. Кто знает, нет ли здесь сильно глазастых вроде императора. Поэтому сеть проявляется на мгновение, неуловимая глазом. Но этого хватает, чтобы Штерн кубарем покатился по арене.
Падая, он теряет контроль над плетением. Оглядываюсь – за моей спиной сеть врезается в Афонина, но растворяется в его земляном щите, почему-то не причинив ему вреда. При этом парень сосредоточенно работает с каким-то заклинанием.
Что-то тут не так. Огненная сеть должна как минимум расплавить каменный щит. Но этого не произошло. Почему?
Думать времени нет.
– Не зевай! – налетает на меня Дубинин, и из его рук вырывается целый сноп каменных болтов.
Не дураки… Понимают, что уклониться от нескольких сложнее, чем от одного. И взять под контроль – тоже.
– Вш-ш-ш-ш! – влетает с другой стороны огненный дождь.
Ловлю его на ту же мигнувшую сторожевую сеть и понимаю, что парни не просто так берут меня в клещи. Отвлекают.
Ну хорошо… Делаю несколько пассов – и перед лицом Дубинина снова возникает иллюзия химеринга и клацает клыками. Парень привычно отмахивается и…
…тут же резко отскакивает, рассматривая окровавленное предплечье. Маленькая добавка тьмы в иллюзию. Совсем крохотная, невидимая чужим глазам и растворившаяся в момент удара. Всего лишь кусочек моей сторожевой сети, на поверхности которой внезапно выросли загнутые тонкие шипы. Ощущение, наверное, будто сунул руку в пасть сома и со всей силы выдернул обратно. Можно и кожи лишиться.
– Какого хрена? – удивлённо не сдерживается Дубинин.
Зал ревёт, и Котов вынужденно признаёт, что шансы у меня всё же есть.
Химеринг тут же рассеивается. А перед бегущим на помощь к Дубинину Штерном уже появляется иллюзия паука. Он резко тормозит, видя окровавленное предплечье друга. И на рефлексах ещё и бьёт в паука фаерболами. Которые, разумеется, пролетают насквозь.
Я ухмыляюсь. Говорите, иллюзии – показуха? Возможно. Зато неплохо прикрывают мою истинную силу. А побеждает тот, кто вымотается последним.
Дубинин бросает на пол арены горсть каких-то рыжих камней. И они моментально схлопываются в шар. Тот с бешеной скоростью проносится рядом со мной, чуть не сбив с ног. И размер тут явно не имеет значения.
А вот это интересно. Кажется, я наконец-то вижу духовное оружие земного аспекта. Голема. Неважно, какую форму имеет созданный голем: хоть шар, хоть квадрат, хоть драконьи бубенцы. Голем – это всегда голем. Даже если создатель пытается убедить окружающих, что это всего лишь ком земли. И кататься шариком – далеко не единственное его предназначение. Например, я совершенно уверен, что он способен шпионить и передавать хозяину информацию.
А ещё автономен, полуразумен и не требует управления и эфира.
И да: не ведётся ни на какие иллюзорные трюки.
– Вш-ш-ш! – раздаётся за плечами знакомое шипение огня.
На этот раз шар один. Синтез плетений требует серьёзных затрат эфира, и противнику приходится экономить.
Класс! Ведь только огня мне не хватало, чтобы справиться с големом. Разворот, сеть как рогатка – и вот уже плазменный шар растекается по голему Дубинина. И тот… запечёнными черепками осыпается на арену.
Всё происходит так быстро, что зал наверняка не понял, с чего вдруг фаер поменял направление.
Чудненько! Восстановление после применения такой техники требует времени. Так что в ближайшее время мы с рыжим шариком не встретимся.
– Я тебя урою, Каменский! – орёт Дубинин, потеряв связь со своим духовным оружием.
Усмехаюсь и поднимаю средний палец.
Внезапно плечи обжигает так, словно я взлетел к солнцу. Машинально отскакиваю, но ничего не меняется. Плетение явно имеет огромный диаметр.
Поднимаю голову и вижу радужную водяную плёнку. Кожа на предплечьях, которыми я прикрываю глаза, вздувается пузырями.
Нет. Это не плёнка. Водяная линза. За которой в воздухе горит плазменный шар. Тандем аспектов огня и воды. Откуда здесь вода? Второй аспект у Афонина? Это не может быть Штерн: одарённый с аспектом огня никогда не овладеет водой. Вот почему его каменный щит не расплавился: его прикрывала вода.
Перехватить управление я не могу, шар слишком далеко. Штерн и Афонин держат эти плетения, а Дубинин прикрывает обоих, отвлекая меня и формируя новое плетение каменного дождя.
Да ну и клизму Шанкры вам в очи! Любуйтесь.
Машу рукой, и от меня в стороны разлетаются сотни мелких иллюзорных фей. Конечно, обнажённых. Десяток отсылаю в зал, на радость курсантам (и чтобы не слишком интересовались тем, что происходит на арене), остальные же практически облепляют лица моих противников, лишая их главного: зрения.
Теперь – привычная сеть тьмы. Она обрушивается на дезориентированных парней. Начинаю медленно вдавливать их в пол арены. Кто кого. Линза жжёт так, что я чувствую, как возникают и тут же лопаются волдыри на спине.
Ну и для полного счастья…
…ещё одна иллюзия: надо мной, прикрыв от обжигающих лучей, распахиваются иллюзорные чёрные крылья. Проще было бы растянуть чёрный экран, но чем зрелищнее будет моя победа, тем больше шансов, что от меня наконец отстанут. Так что пусть будет так. Ужасно пафосно, зато охренительно красиво.
Моя сеть постепенно съёживается, заставляя парней сначала опуститься на колени, потом упасть на пол. Линза над головой уже рассеялась, как и плазменный шар. Схлопнулись цветными облачками феи.
Последними исчезают мои крылья.
Какое-то время зал молчит, а потом взрывается победными криками. Что-то орёт даже Лекс Львов.
Бросаю взгляд на ложу императора, но портьеры не колышутся. Может, мне показалось, что там кто-то есть?
– Чего ты ждёшь? – кричит Мезенцев с трибун Котову. – Объявляй победу!
Тот несколько секунд растерянно мнётся, потом всё же подходит ко мне и поднимает мою руку.
– Дамы и господа! В сражении победил Никита Каменский! – кричит Котов. – Но не спешите расходиться! Скоро нас ждёт кое-то интересное!
Вот как? Кажется, кое-то опять пиарится за мой счёт.
– Князь Никита Каменский выиграл спарринг. Но это ещё не всё, – говорит Котов, выставляя ладонь вперёд. – У нас есть ещё один желающий!
– Это изменение правил… – начинает Львов со своего места, но замолкает, потому что я делаю ему знак не влезать.
Если не поставить Котова на место, он как неупокоенный из могилки – нарисуется снова. Какая бы подлянка меня ни ожидала, прятаться от неё нельзя. Надо решить проблему здесь и сейчас.
– Возможно, – ухмыляется Даниил, на всякий случай отходя от меня подальше. – Но и Каменский изменил правила, когда сказал, что это будет спарринг, а не сражение за рейтинг в тренировочной башне. Или ты боишься? – Он оборачивается ко мне. – Так ты скажи. И мы отменим последний бой. Отменим? – громко кидает он курсантам.
Зал начинает протестующе орать.
– Давай, Камень! – слышу вопль Токсина. Размахивает руками он так, будто поставил на меня все свои деньги.
Или и правда поставил?
Зал орёт и скандирует:
– Бой! Бой! Бой!
Поднимаю руку в жесте победы, показывая, что согласен, и смотрю на выход с арены.
Я жду кого угодно. Но только не человека, который появляется в дверях.
Рёв в зале оглушает.
А на поле выходит Максимилиан Горчаков.
– Твои голые бабы со мной не прокатят, – заявляет он.
Ну… вот и ловушка. Если я выиграю – это будет позор, потому что всем известно, что совсем недавно Горчаков месяц провёл в Склифе с разорванными каналами и только-только успел восстановиться.
Если проиграю… Позор по той же причине.
Кидаю короткий взгляд на Львова – он задумчив и, кажется, тоже осознаёт проблему.
Ладно. Пришло время показать Даниилу Котову, что я тоже могу устроить подлянку. Долг платежом красен.
Рывок – и я уже стою рядом с Котовым. Он отшатывается. Зал восторженно ахает. Ничего, сейчас подогрею народ ещё больше.
Протягиваю руку и один за другим разжимаю пальцы Даниила на микрофоне. А потом подношу микрофон к губам, нехорошо улыбаюсь в его рожу и добавляю:
– Дамы и господа, уважаемый рефери ошибся. Он хотел сказать, у нас есть ещё двое желающих! Потому что сегодня он тоже примет участие в сражении. Двое против одного! Максимилиан Горчаков и Даниил Котов – против князя Каменского! Делайте ставки! – добавляю, смотря в лицо сидящему на первом ряду Аркадию Мезенцеву.
– Я не могу… Почему я? – бормочет Даниил Котов, но я киваю Львову, а он берёт в оборот Мезенцева.
Откуда-то на трибунах появляется микрофон, и букмекер объявляет новые условия второго боя. Пути назад нет. Посмотрим, умеет ли Котов что-то кроме уничтожения виртуальных монстров в тренировочной башне.
Есть у меня одна идейка…
Бой начинается не с базовых заклинаний. Не думая, Горчаков тут же скидывает на меня огненную сеть. Выставляю в ответ свою и сразу понимаю: тот Макс Горчаков, с которым я сражался в бункере, и этот Макс Горчаков отличаются в уровне силы, как земляной червяк и дракон. Тьма внутри меня просто облизывается на этот лакомый кусок силы.
И получить такой буст можно разве что воспользовавшись технологиями «Братства». Например, купить украденный у одарённого источник. Неужели граф Горчаков пошёл на подобное? И если да, то чем он за это заплатил?
Спорткомплекс «Москва». Ложа его императорского величества Александра Третьего
– Ваше величество! Граф Александр Васильевич Хатуров прибыл! – Адъютант щёлкнул сапогами, открывая дверь в ложу. За его спиной маячил высокий силуэт.
– Ты ещё на Красную площадь выйди и там покричи, – поморщился император, рукой делая жест графу войти. – Вдруг не все пингвины в Арктике услышали.
Смущённый адъютант спешно поклонился и выскользнул в коридор.
– Ваше величество? – В ложу заглянул граф Хатуров.
– Заходи. – Александр Третий кивнул на диван. – И садись.
Хатуров опустился на диван и поёрзал. Непривычный к такой мягкости зад просто утонул в бархатном облаке.
– Что ты можешь рассказать о Никите Каменском? – без предисловий, как обычно прямо, спросил император.
– Что-то не так с Никитой? – Граф потянулся к портьере.
– Не дёргайся, Саша, – осадил его Александр Третий, придержав трепыхнувшуюся портьеру. – Ничего с твоим протеже не случится. Он не слабак и не дурак, в этом я убедился лично. Но скажи мне вот что… Каким техникам Станислав Каменский успел научить сына?
– Насколько знаю, только базовым родовым техникам. Возможно, ещё понятию синтеза и разделения силы.
– Чёрт с ними, с базовыми. И с синтезом. Старший Каменский был отличным боевиком. Но аспектные техники его сына явно выходят за рамки родовых знаний. Как и его возможности.
– Что вы имеете в виду, ваше величество? На самом деле всё, что он умеет, – это придавать визуальную плотность иллюзиям. Обычная техника рода Каменских. Да, выше базовой. Но…
– Вовсе нет! – Александр Третий хлопнул ладонью по инкрустированному перламутром китайскому столику. – И если ты возьмёшь на себя труд понаблюдать за его сражением, ты поймёшь, что я имею в виду.
Минут пятнадцать граф смотрел за тем, как Каменский носится по арене, создавая иллюзии и отбиваясь от нападающих. На моменте, когда он подчинил себе огонь Штерна, Хатурова даже взяла гордость за парня. А уж боевая сеть – просто отлично!
– Ну? – нетерпеливо прервал его созерцание император. – Понял?
– Ваше величество… – замялся граф.
– Сниму с должности, – пригрозил Александр Третий. – За профнепригодность. Базовые навыки аспекта иллюзий – создание иллюзии предмета, находящегося в непосредственной близости к одарённому. Следующий уровень – создание предмета, которого нет в прямой видимости одарённого. Потом…
– Третий уровень – управление созданной иллюзией, – кивнул граф. – Есть ещё уровни усиления, отвечающие за время удержания иллюзии.
– Прощён, – кивнул император. – А теперь просчитай количество иллюзий, их размеры, время автономности и плотность. Плюс количество эфира, вложенное в базовые плетения. И что ты получишь?
Несколько минут граф наблюдал за действием на арене. Первый бой уже закончился, и сейчас Никита сражался сразу с двумя курсантами: Даниилом Котовым и Максимилианом Горчаковым.
– Одарённого с адским резервом эфира… – наконец хрипло сказал он.
– Поторопился я с прощением, – вздохнул император. – Видимо, придётся всё же разжаловать. Сейчас Селезнёв составит документы, и ты быстренько отправишься послом куда-нибудь в Исландию… Селезнёв! Бумагу, ручку и печать!
– Минуту, ваше величество! – попросил Хатуров.
– Селезнёв, бумага и ручка отменяются. Принеси водички, – хмыкнул император вошедшему адъютанту. – Что-то у нас господин граф нервничает.
Хатуров вскочил и, заложив руки за спину, начал мерить ложу шагами. Пять в одну сторону и пять – в другую. Потом остановился и взмахнул рукой.
– Но этого не может быть! Ещё два месяца назад парень баловался пауками да воробьями. Ну пусть скрывал, что обучен каким-то боевым стандартам. Но невозможно за пару месяцев настолько раскачать резерв.
– Вот и я о том же, – кивнул император. – Генерация светлого эфира идёт постоянно. Одарённые восполняют его непосредственно во время боя. Но с тёмным эфиром дело обстоит иначе. Даже если Никита нашёл родовой источник – это не дало бы такого эффекта. Ну же, Саша. Попей вот водички и успокойся. – Александр Третий кивнул на адъютанта, протягивающего хрустальный бокал с водой. – И подумай.
Хатуров взял бокал и залпом опрокинул воду в горло.
– Значит, иллюзии подпитываются не за счёт личного резерва, – наконец сказал он.
– В точку! – Император хлопнул ладонью по подлокотнику дивана. – Но когда парень сидел в изоляторе Экспертного следственного отдела, он был чист. Никаких артефактов при нём не было. Тогда за счёт чего идёт подпитка?
– Может, просто спросить его? – хмуро предположил Хатуров.
– Так он тебе и сказал. Или ты собираешься пытать сына Станислава Каменского? Ты ж не мог подумать о таком, верно?
– Вы правы, ваше величество. Буду внимательно за ним наблюдать и попытаюсь разобраться в подпитке резерва, – сказал Хатуров.
– Вот можешь же, когда хочешь! – восхитился император. – И да, получше следи за своим протеже. Головой отвечаешь! Особенно теперь, когда стало ясно, что мой дядюшка вовсе не глава «Братства».
– Ваше величество, я отвечаю за него и перед собой.
– Тем более. Теперь понятно, зачем Никита Каменский так сильно понадобился «Братству свободных». К тому же мы взяли людей, но не нашли сколь-нибудь серьёзных разработок «Братства». Так… мелочовка. А значит, всё ещё далеко не кончено.
Александр Третий бросил взгляд в щель между портьерами.
– Ну вот и всё. Каменский победил. Пойдёшь забирать выигрыш?
Хатуров недоумённо уставился на императора.
– Выигрыш? Ваше величество… Вы что, сделали ставку на бой?
– А ты нет? – усмехнулся тот. – Зря. Селезнёв!
– Ваше величество? – В дверях ложи снова показался адъютант.
– Поговори во-он с тем букмекером. – Император указал на трибуны, и Селезнёв вытянулся по стойке смирно. – Естественно, без лишних глаз. И напомни ему параграф одиннадцатый Устава училища про незаконные бои между курсантами. И то, чем это грозит.
– Так а ваш выигрыш? – Адъютант непонимающе посмотрел на императора.
– А выигрыш забери, – хмыкнул тот.
О том, что Никита Каменский способен материализовывать свои иллюзии, его величество графу Хатурову не сказал.
Потому что Хатуров о такой технике точно не знал. И сегодня Каменский её не использовал.
Хотя голая эльфийка на арене была неплоха.