Выслушав очередной доклад капитана Румянцева, Жарков задумался. Несколько дней уже велось наблюдение за Гансом Рихтером, но пока не было никаких результатов.

— Так, так, — протянул Жарков. — Из «Кондора» ничего не ответили на наш запрос?

— Никак нет, — ответил Румянцев. — Вчера я направил вторичный запрос вместе с обстоятельным докладом по этому делу.

Подойдя к окну, подполковник машинально застучал тихонечко пальцами по стеклу. На его высоком бугристом лбу резко проступили две изломанные морщинки.

— Значит, капитан, вы сами вели наблюдение последние дни?

— Да, я решил заменить лейтенанта Чикина и сам подробно со всем ознакомиться.

— Каковы же ваши личные впечатления?

— Я уже докладывал, что по ночам Рихтер обычно не спит, ходит по двору, лазит в подвал, то пилит что-нибудь, то строгает. На первый взгляд, абсолютно бесцельные блуждания. Но если систематизировать их, сопоставить, то картина получается иная. Рихтер вначале обследовал северную часть здания и двора, затем южную и восточную, а сейчас приступил к западной. Это обследование идет по строго продуманному плану, ведется осторожно и только ночью.

— Ну, а вывод ваш каков?

Подполковник повернулся и в упор посмотрел на Румянцева. Тот несколько смутился от резко поставленного вопроса; его полные щеки, на которых ясно виднелись добродушные веселые ямочки, слегка порозовели.

— По-моему, — сказал он не совсем уверенно, — старик что-то ищет.

— Открытие, — усмехнулся Жарков. — Это давно ясно. А вот что он ищет, не могли бы вы догадаться?

— Ценности какие-нибудь: золото, драгоценные камни, — нерешительно высказал предположение Румянцев.

Жарков прошелся по кабинету своей размашистой, крупной походкой, резко остановился и сел на жалобно скрипнувший стул.

— Да, ценности, — проговорил он тихо, — весьма вероятно...

— А может быть, бумаги ценные, — горячо сказал Румянцев, обрадованный поддержкой начальника. — Ну, там какие-нибудь акции или патенты. И главное, Ганс Рихтер, по всей видимости, знает, что они спрятаны в отеле, а вот точное местонахождение их ему не известно.

— Здесь вы, пожалуй, правы, — уже без иронии отозвался Жарков. — Следовательно, нам нужно установить, кто этот Ганс Рихтер, где работал во время войны и что ему могло быть известно; это позволит нам узнать, что он ищет. Это — первое. Второе — не дать ни в коем случае унести найденное. Понятно?..