Гроза пронеслась быстро, и только далекие вспышки молний да еще шумящие на улице остатки дождя напоминали о ней. По темному стеклу окна медленно, словно нехотя, ползли вниз крупные, в горошину величиной дождевые капли.

«Вот и еще одна загадка, — подумал Жарков, невольно опять возвращаясь к рассказу главного старшины. — А сколько их уже стояло за два года пребывания в Германии, и каждая казалась самой трудной! Думалось: вот решу это, дальше легче пойдет. Ан нет. Следующее дело оказывалось еще более запутанным. И каждый день приносил все новые и новые загадки»...

Подполковник Жарков задумался, глядя в окно. Островерхие дома тонули в бледном свете уличных фонарей. Тускло отсвечивал мокрый асфальт. Понуро согнувшись, медленно двигались одинокие фигуры пешеходов. Попробуй узнай: друг идет или враг?

Прошло немного времени после окончания войны, а положение опять стало напряженным. Будто и не было весенних дней победы, великого торжества и клятв верности наших союзников. «Восторгались, — зло подумал Жарков, присутствовавший при встрече с американскими войсками на Эльбе в апреле 1945 года. — Восторгались, а сейчас... Наводняют советскую зону оккупации всякой нечистью. Тайный враг все более наглеет. Методы его становятся все более нахальными, чисто американскими...»

В кабинет вошел дежурный и доложил, что приехал комиссар местного отряда народной полиции Курт Вильде.

— Проси!

Дверь открылась, и на пороге появился невысокий худой человек в плаще военного образца. Глубоко посаженные серые глаза его немного косили и, казалось, смотрели чуть-чуть насмешливо. Прихрамывая, он подошел к Жаркову.

— К вам всегда так много посетителей, не попадешь, — слегка картавя, сказал комиссар, старательно выговаривая русские слова.

— Что поделаешь? Люди мы такие, — добродушно отозвался Жарков, с удовольствием пожимая руку вошедшему.

Подполковник хорошо знал Курта Вильде. Старый коммунист, соратник Тельмана, он прошел хорошую политическую школу в гитлеровских застенках.

С час они беседовали о местных делах. Курт Вильде собрался уже было уходить, но внезапно спохватился:

— Да-a, чуть не забыл! Может быть, вас заинтересует вот это?

Он вытащил из планшетки фотографию и протянул ее подполковнику. На Жаркова с матовой поверхности глянули маленькие злые глазки, окруженные косматыми бровями. Сплюснутый набок, словно от сильного удара, голый череп был уродлив до безобразия. Редкая бороденка торчала, как пук соломы.

— Кто это?

— Ганс Рихтер, — ответил Курт Вильде. — Так по крайней мере он себя называет. На правах родственника поселился недавно в отеле «Зеештайн».

— Ах, вот как! — сказал Жарков, — Кажется, я кое-что уже слышал о нем.

— Этот Ганс Рихтер странно держится. Он выдает себя за полусумасшедшего, по ночам бродит, пилит, строгает что-то. Днем же старается не попадаться людям на глаза. Вот все, что пока известно. Однако и это уже настораживает...

Оставшись один, Жарков вызвал к себе капитана Румянцева, приказал отыскать в гостинице главного старшину Борода и явиться к нему.

— Узнаете? — спросил подполковник, протягивая фотографию моряку.

— Он, товарищ капитан второго ранга! — с волнением воскликнул Борода, даже не заметив, что неправильно произнес звание Жаркова. — Точно он!

— Такую уродливую физиономию невозможно не узнать, — заметил капитан Румянцев, взглянув на фото.

— Запросите «Кондор»; пусть сообщат все, что смогут, об этой личности, — приказал Жарков.

Румянцев повернулся, чтобы выйти, но подполковник остановил его:

— За отелем «Зеештайн» установите наблюдение.