За окном шумела непогода. Душный, жаркий день, как и следовало ожидать, к вечеру разразился грозой. Сразу потемнело, дохнул тяжелый пыльный ветер и хлынул проливной дождь. Небо раскололи ослепительные вспышки молний.

Подполковник Жарков включил настольную лампу и неторопливо откинулся на спинку стула. Его большие карие глаза устало закрылись, а на лоб набежали тугие складки морщинок. Последние дни были особенно напряженными. Провокации на демаркационной линии следовали одна за другой, и отделу Жаркова приходилось много работать.

Резко зазвонил телефон. Подполковник выпрямился и быстрым движением снял трубку. Несколько секунд молча слушал, слегка хмуря свои широкие, с высоким разлетом брови, потом коротко бросил:

— Пропустите ко мне!

Через несколько минут в кабинет вошел невысокий, широкоплечий моряк. Подтянутый, коренастый, он держался подчеркнуто молодцевато, и только пышные черные усы, слегка приподнятые кверху, немного старили его. Широко расставленные серые глаза, обрамленные кустистыми бровями, смотрели прямо, чуть-чуть настороженно и несколько вызывающе.

— Здравия желаю, товарищ капитан второго ранга, простите, товарищ подполковник, — густым сочным басом поприветствовал он, приложив руку к бескозырке. От резкого движения многочисленные медали, висевшие на его груди, издали тихий мелодичный звон. — Главный старшина Матвей Борода! — представился он, четко стукнув каблуками.

— Здравствуйте! — невольно улыбнулся Жарков. Ему почему-то сразу пришелся по душе этот крепко сбитый, бравый моряк. — Прошу садиться. Рассказывайте, зачем пришли.

— Дело-то, понимаете, не совсем обычное, — неуверенно начал главный старшина, осторожно присаживаясь на стул. — Видите ли, сюда я попал по сухопутному, так сказать, делу.

И он коротко изложил цель своей командировки в приморский город.

— Так вот, — сказал Матвей Борода, приглаживая свои и без того аккуратно расчесанные усы, — вчера мне пришлось остановиться на ночлег в отеле «Зеештайн».

— Морской камень, — перевел подполковник.

— Точно, название морское, только порядка нет. Да и вообще это не гостиница, а крепость какая-то. Я когда первый раз увидел ее, так, знаете ли, глазам своим не поверил. Одна ограда чего стоит — метра два толщиной, не меньше. А окна — просто готовые бойницы.

— Что верно, то верно, — согласился Жарков. — Место, прямо надо сказать, мрачное и у самой границы расположено.

— Вот, вот. Я тогда еще подумал: дай мне десяток наших моряков, так я с ними целый вражеский батальон в этом отеле буду держать...

Отвели мне, значит, комнату на нижнем этаже. Поужинал я из своего заплечного камбуза — и на боковую. Только проспал недолго. Разбудил меня, товарищ подполковник, странный шум. Казалось, что кто-то совсем рядом нудно пилит по железу тупой пилой. Звук был приглушенный, но очень действовал на нервы. Даже зуд какой-то на зубах вызывал. Представьте себе, если кто-нибудь за обедом железной вилкой по тарелке царапнет. Вот ощущение точно такое же.

Вначале я было подумал, что звук мне почудился. Повернулся на другой бок, закрыл глаза. Нет, пилит. Ясно слышу скрежет железа. Встал, подошел к окну. Во дворе — ни души. А у окна звук, вроде, слабее слышится. И наоборот, у кровати он явственнее, можно даже уловить неровное позвякивание железа. Ясно — мастерят в соседней комнате. Что за штуковина такая, размышляю, кому это понадобилось ночью трудиться? Дня не хватает, что ли? Нет, думаю, здесь дело нечистое. Не иначе человек что-то противозаконное украдкой делает. Решил проверить, тихонько натянул обмундирование, пистолет в карман сунул. Осторожно выскользнул в коридор. Тишина. Смутно белеют квадраты дверных проемов. Добрался я до соседнего номера, прислушался, — ни звука. Заглянул в замочную скважину, — ничего не видать. И тут случайно надавил на рукоятку — дверь внезапно открылась. Я даже отпрыгнул назад. Показалось, что кто-то нарочно ее распахнул.

Однако комната была пуста. Приободрившись, вошел я и приблизился к стенке. И тут опять услышал тот же пилющий звук. Только теперь он шел из соседней комнаты. Признаюсь откровенно, товарищ подполковник, мурашки по спине побежали. Что за чертовщина? Рядом-то моя комната, а звук оттуда идет.

Главный старшина вошел в азарт. Он стал говорить громко, сильно жестикулируя, очевидно, заново переживая события той ночи. Жарков слушал, не прерывая. Рассказ постепенно заинтересовывал его.

— Так вот, товарищ капитан второго... простите, товарищ подполковник, верите ли, страшновато мне стало. Сами подумайте: и там пилит, и тут пилит, а пильщика нет. Постоял я, подумал и догадался, что звук из стены идет, изнутри. Надо сказать, что стеночки там под стать внешней ограде, в обхват толщиной. Значит, думаю, стена пустотелая, а пилят внизу, в подвале.

Недолго думая, открыл окно и выскочил во двор. Обошел дом кругом и в одном месте обнаружил открытую дверь, ведущую в подвал. Шагаю туда. Хватаюсь руками за стенки, ощупью иду по узкому коридорчику. Поворачиваю — и вдруг вижу свет вдали. Притаился. Слышу — оттуда, именно оттуда, этот металлический звук идет.

Медленно двигаюсь на свет и постепенно начинаю различать, что кто-то внизу шевелится. Но тут я, как на грех, за валявшуюся на полу доску зацепился, — да как грохнусь. Шуму, что тебе якорь в воду плюхнулся. Вскочил, пистолет выхватил да как гаркну: «Руки вверх!» Глянул вперед, и жутко стало. В свете тусклого керосинового фонаря трясется передо мной уродливо сплюснутый, громадный желтый череп, похожий на раздавленную переспелую грушу, а из-под черепа глаза огнем горят, словно сигнальные огни на мачте. Привидение, да и только!.. Еще секунда, и я, пожалуй, спустил бы курок. Но в это время сзади хлопнула дверь, и ко мне подбежал хозяин отеля. Он схватил меня за руку и стал поспешно разъяснять, что старик этот контужен на войне, поэтому немного не в себе, по ночам часто бродит повсюду.

Потом хозяин уговорил старика идти спать. И вот что странно, товарищ подполковник, когда сумасшедший проходил мимо, мне показалось, что он глянул на меня совсем не блуждающим взором, как за минуту до этого смотрел по сторонам, а эдак пронизывающе, зло, резко тряхнув своей рыжей бородкой, торчащей пучком, как метелка. Если бы, скажем, он мне язык показал, то тут сомнений бы не было: контуженный все-таки, а тут взгляд...

Главный старшина умолк и выразительно поднял палец. Потом погладил опять свои пышные усы и добавил:

— Так вот. Поразмыслив, и решил я на всякий случай прийти к вам.

— Так, так, — протянул подполковник, выслушав старшину. Поднявшись из-за стола, он не спеша прошелся по кабинету. От его высокой, немного сутуловатой фигуры в дальний полутемный угол упала тень. — Значит, вы полагаете, что этот старик — злоумышленник?

— Как же иначе? — горячо отозвался моряк. — Зачем бы честному человеку по ночам лазить?

— Верно, товарищ Борода. — Подполковник подошел к главному старшине и протянул ему руку. — А вам за помощь спасибо!

— Не за что, — смутился моряк.

— Раз благодарят, морфлот, — шутливо возразил Жарков, — значит есть за что. Но это еще не все. Вам придется несколько деньков погостить у нас, до выяснения всех обстоятельств. Справляйтесь со своими делами и переходите в нашу гостиницу. Она будет посветлее, чем «Зеештайн».