АРХИТЕКТОРЫ Е. ЛЕВИНСОН, Б. ГРИГОРЬЕВ, И. РАЙЛЯН, Ю. СИТНИКОВ, Ю. ЗЕМЦОВ
ИНЖЕНЕРЫ Е. ГОЛУБЕВ, А. ПИТЛЮК
ПРОСПЕКТ ОБУХОВСКОЙ ОБОРОНЫ, 32
ЕЛИЗАРОВСКАЯ
Заводской ДК, ставший гнездом андеграундной культуры, — в ожидании новой жизни
Мирно ветшающий на зеленом, вполне деревенского вида, берегу реки Дворец культуры приветствовали в 1973 году как «великолепное здание», призванное «держать» значительный ансамбль[277]. Оно и правда отличное — крупное, но компактное, с приветливо распахнутым фасадом. Сильно вытянутые по вертикали окна столь многочисленны, что делают стены почти ажурными, снимая впечатление массивности. Легкий излом крыши, поднимающейся к торцам, дает намек на полет, столь важный для эстетики шестидесятых.
➧Рецензия в журнале «Строительство и архитектура Ленинграда», написанная учеником Левинсона Владимиром Щербиным, хорошо знавшим творчество мастера, обращает внимание читателя на двойственность архитектурного решения. С одной стороны, здание отличается «простотой и, в хорошем смысле, суровостью, в чем-то, быть может, сближающейся с революционной романтикой архитектуры 1920-х годов», с другой — ему присуща «ясность симметричной композиции, близкой к композициям архитектурных произведений классицизма»[278].
➧Действительно, рабочие клубы и дворцы культуры 1920-х — начала 1930-х годов обычно имеют павильонную планировку, в которой разные функции распределены по отдельным объемам, связанным между собой крытыми переходами. Таков и Дворец культуры имени Ленсовета, спроектированный Евгением Левинсоном и Владимиром Мунцем в 1930 году[279]. В «Невском» же все функции упакованы в единый объем: клубные помещения помещены над залом и фойе. Такая компоновка унаследована от первой версии проекта, созданной Евгением Левинсоном и Борисом Григорьевым в 1953–1954 годах. Тогда Левинсон сделал ДК похожим на Биржу Тома де Томона, что логично, учитывая роль здания в продолжении ансамбля невских набережных к югу. В 1958 году началось строительство, но развернувшаяся борьба с «излишествами» сделала невозможным возведение здания с большим количеством колонн, а без них образ пропадал. Переработанный проект, совсем иной по эстетике, имеет тот же контур.
Проект 1954 года
Проект 1964 года
➧В 1964 году, когда новый проект был впервые опубликован, рецензировавший его архитектор Билибин писал: «Архитектурно-пластический образ такого здания, как Дом культуры, не имеет канонизированного решения»[280]. Это, конечно, не совсем так: вполне четкая типология была как у домов культуры рубежа 1920–1930-х, так и у сталинских. Разработанный в 1940-х годах типовой проект Константина Бартошевича был реализован с небольшими вариациями 48 раз. В этом проекте клубные помещения играли второстепенную роль по сравнению со зрительным залом и обнимали его со всех сторон. Этой типологии следовал и Левинсон в первом проекте ДК «Невский». К 1970-м сложится новый тип ДК, где самодеятельности и спорту снова будет отводиться больше места, а композиция станет более дробной и асимметричной.
➧Но в начале 1960-х общепринятого решения действительно не было. Нельзя было его позаимствовать на Западе, потому что советские дворцы культуры по своей программе сильно отличались от общественных центров, строившихся в европейских городах. Больше всего «Невский» похож на БКЗ «Октябрьский»{17}, как будто Левинсон, увидев проект коллег, решил показать им (а четверо из пятерых авторов БКЗ были его учениками), как делать хорошую архитектуру. Он взял удачное решение фасада со стеклянной стеной фойе между двумя широкими откосами и ведущей к многочисленным прозрачным дверям широкой низкой лестницей и поправил пропорции, силуэт и трактовку стен. По сравнению с расползшимся, массивным «Октябрьским», «Невский» строен и изящен.
Разрез
План 2-го этажа
План 1-го этажа
➧Конечно, задача Левинсона была проще в том отношении, что его дворец стоял не в плотной исторической застройке, а на зеленом берегу Невы[281]. Компактность плана объясняется не только желанием использовать уже заложенный фундамент, но и необходимостью сделать здание достаточно высоким, чтобы оно просматривалось с противоположного берега Невы. Над параллелепипедом, где находится зал с двухсветным фойе, поднимается коробка сцены, к которой приставлены со стороны проспекта Обуховской Обороны расположенные друг над другом репетиционный (он же танцевальный) и гимнастический залы, а по сторонам от них — лекционный зал на 250 мест, библиотека и комнаты для занятий кружков. Входы в клубную часть расположены на боковых фасадах, благодаря чему она может функционировать независимо от зрительного зала, но в то же время ведущие к клубным помещениям лестницы служат и эвакуационными выходами из зала.
➧Главный зал на 1020 мест приспособлен и для театральных спектаклей (у сцены есть коробка с колосниками, поворотный круг и кулисы, за которыми расположены артистические и бутафорские), и для концертов, и для кинопоказов. Он имеет овальную форму, уже опробованную Левинсоном в ДК Ленсовета, и выглядит очень уютным. Сиденья расходятся от сцены по радиусам, благодаря чему каждому месту в партере, как и на балконе, обеспечена хорошая видимость. Зал обшит светлым деревом — материалом, улучшающим акустику, а главный декоративный элемент в нем — потолок, разбитый на шестигранные соты, куда вмонтированы светильники.
Интерьер зрительного зала. 1973
➧В чем «Невский» проигрывает «Октябрьскому», это в материалах: заводской ДК не мог претендовать на те же ресурсы, что объект общегородского значения, да еще «юбилейный». Левинсон хотел выполнить трехмерную решетку потолка из золотистого анодированного алюминия, но удалось достать только грубоватые профили черного металла, которые пришлось покрасить. Интерьеры удалось со вкусом отделать недорогими материалами, но с фасадами так не получилось. На неудачные материалы наружной облицовки — зеленоватую керамическую плитку наверху и серую цементную плитку внизу — обратили внимание все, писавшие о здании. «Правда, этот упрек не может быть целиком адресован авторам», — пишет Билибин. И грустно продолжает: «Справедливости ради, нужно признать, что палитра облицовочных материалов, которой пользуются ленинградские архитекторы, чрезвычайно бедна, а цвета ее унылы»[282].
➧Но все же можно предположить, что серую цементную облицовку Левинсон выбрал не от безысходности, а стремясь добиться эффекта, схожего со своими ранними постройками. Терразитовую штукатурку к шестидесятым делать разучились, а цементную плитку могли и усовершенствовать. Перекличкой с работами 1930-х годов можно объяснить и элемент, вызвавший недоумение у рецензентов, — округлую «ширму» перед фасадом, обращенным к Неве. Она прикрывает ворота сцены, к которым с двух сторон ведут пологие пандусы для завоза декораций, но еще и вводит в композицию в остальном прямоугольного здания изгиб, рифмующийся с дугой дома на Карповке и с выступом зала ДК Ленсовета, ведь в «Невском» овальные очертания зала читаются только в изгибе фойе.
➧Архитекторы планировали в дальнейшем заняться оформлением набережной и реорганизацией прилегающей территории, но этого не случилось. Евгений Левинсон в 1968 году умер, а его соавторам, очевидно, не хватило авторитета, чтобы повлиять на руководство завода имени Ленина, которому принадлежал ДК. Город же во второй половине 1960-х сосредоточил усилия на «Морском фасаде», а не на берегах Невы. Генплан 1966 года предусматривал постепенный вывод промышленности из города, и в ожидании этого обширная промзона вдоль левого берега Невы была как бы законсервирована.
➧Так и остался «Невский» среди заводских территорий, вдали не только от метро, но и от жилья, даже от кварталов левинсоновской мастерской в районе Щемиловки{2}, {4}. За исключением дней, когда в ДК проводились комсомольские конференции, вручение паспортов и прочие официальные мероприятия районного масштаба, им пользовались в основном рабочие Машиностроительного завода им. В. И. Ленина. Для них он и строился, но все же желающих после смены смотреть спектакли или заниматься в кружках было маловато.
Выставка неофициального искусства в фойе. 1975
➧Возможно, поэтому руководство ДК допустило туда неофициальную культуру. В сентябре 1975 года просторное фойе заполнили стенды с работами Александра Арефьева, Владимира Овчинникова, Евгения Абезгауза, Евгения Рухина, Анатолия Басина, Юрия Жарких и других художников, предпочитавших социалистическому реализму абстракцию или символизм. Потом эти художники назвали себя «Газа-невским движением», по месту проведения двух выставок. Если первая, в ДК Газа, продлилась всего четыре дня, с 22 по 25 ноября 1974 года, то «Невский» принял у себя выставку на 10 дней, а желающие ее посмотреть выстраивались в шестичасовую очередь на берегу Невы[283]. В «Невском» прошел первый концерт в Ленинграде московского джаз-рокового ансамбля «Арсенал» (1974) и первый крупный концерт Ленинградского рок-клуба (1981), после чего Дворец культуры стал одной из основных площадок рока.
➧В девяностые андеграундная слава осталась позади, и в целом деятельность Дворца культуры стала сворачиваться. До конца десятилетия там еще работали кружки, в 2000-х проводили дискотеки, а в 2015 «Невский» закрыли. Завод, которому он принадлежит, вполне успешно работает, но рабочих стало гораздо меньше, и смысла содержать такой непрофильный актив администрация не видит. Площади современному производству тоже надо меньше, так что соседние с ДК цеха также пустуют. Промзону постепенно начинают застраивать жилыми комплексами, и это создает угрозу существованию здания Левинсона. Но начавшаяся переоценка унаследованной от советских времен социальной инфраструктуры и распространение практики возрождения дворцов культуры как современных культурных центров дает надежду, что при замене заводов жильем у «Невского» наконец появится шанс стать культурным и архитектурным «якорем» района.