АРХИТЕКТОРЫ В. БЕЛОВ, О. ВАСИЛЕНКО, Н. ТРЕГУБОВ, В. ФРОМЗЕЛЬ, Л. ШИМАКОВСКИЙ

ИНЖЕНЕРЫ П. ТАРАКАНОВ, Р. ПАШКОВСКИЙ

НОВОИЗМАЙЛОВСКИЙ ПРОСПЕКТ, 48

МОСКОВСКАЯ

Эти 14 кинотеатров были абсолютно одинаковы, отличаясь только названиями (и их, названий, шрифтами). Но если проект хорош, то почему бы его не повторить 14 раз?

Поколению Z уже не понять, почему кино для советского человека было из всех искусств важнейшим — и каким чудом оно было. Оттуда было все: и прически, и фасоны одежды, и манеры поведения, и слова. «И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной. / Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!» — эротическая коннотация в стихотворении Юрия Левитанского неслучайна: о любви мы тоже узнавали из кино (во всяком случае — больше, чем из книг). Конечно, все это было паллиативом, заменой той «нормальной» жизни, которой советской человек был лишен. Теперь она есть, а то чудо рассосалось — и с ним вместе уходят наши киношки. В Москве реализуется программа по сносу сразу 36 кинотеатров, в Петербурге сносят пока не с таким размахом, но тоже вполне последовательно.

➧В отличие от Москвы, где кинотеатры были похожи, но имели все же больше индивидуальных черт, в Ленинграде жестко взяли курс на типизацию. Проект 2Г0601 «повторен безо всяких изменений 14 раз!»[284] — возмущается в 1971 году Сергей Сперанский. Курс этот был взят с началом хрущёвской борьбы за унификацию, и два самых первых новых кинотеатра «Юность» и «Спутник» (О. Гурьев и В. Фромзель; 1957–1960) тоже были идентичны, но еще и довольно кошмарны по всем параметрам: глухие мрачные короба, прямоугольный зал в одном уровне (да еще на втором этаже, что превратило бы эвакуацию в давку), маленькое и низкое фойе, тяжелые двери, толчея из-за совмещения кассового и входного вестибюлей[285]. При этом за основу проекта был взят («навязан», по определению ленинградцев) московский кинотеатр «Прогресс» (1958), сделанный по проекту еще не перековавшихся в модернисты Игоря Покровского и Феликса Новикова (будущих авторов Дворца пионеров на Ленинских горах). Но если в «Прогрессе» был хотя бы намек на Дворец дожей, то Гурьев и Фромзель, матерые вообще-то профессионалы, сделали все предельно плохо — словно бы из обиды за эту «навязанность». Чуть веселее выглядели три следующих кинотеатра («Выборгский», «Зенит» и «Весна»), но от неудовольствия не избавили. «Какие же кинотеатры нужны Ленинграду?»[286] — спрашивает Г. Степанов в марте 1963 года — и в качестве образца приводит «Спутник» в Сочи, где глухая коробка зала погружена в аквариум фойе.

Кинотеатр «Зенит» на улице Гастелло. 1962 (снесен в 2008)

О. Гурьев. Проект кинотеатра на 2500 мест. 1959

➧Это решение мало соотносится с питерским климатом, но надо отметить, что еще в 1959 году тот же Олег Гурьев подал на конкурс Госстроя проект кинотеатра на 2500 мест, где уже было огромное остекленное фойе[287]. Стекло при этом у него заключено в каменную раму, а общий образ был очень монументальным и пафосным, то есть явно избыточным для тиражирования, на котором настаивает руководство города. Впрочем, Леонид Павлов, подавший на тот конкурс свой знаменитый проект с взлетающей крышей и прозрачным фойе под нею, тоже мыслил его как типовой — и образ этот пошел-таки в работу, воплотившись «Россией» (1962), «Первомайским» (1969) и другими похожими кинотеатрами — «ставшими по существу для Москвы типовыми»[288].

➧Правда, это происходит уже без Павлова — и так же Гурьев, проложив дорогу новаторам, из этой истории исчезает, а новые авторы (мастерская Виктора Белова) радикально меняют соотношение частей: глухая коробка зала остается, но становится ниже, уже и уходит вглубь (что дезавуирует гурьевскую классическую трехчастность), а главным героем становится ослепительный объем фойе, который окружает зал сразу с трех сторон[289]. При этом главный фасад еще и разворачивается эффектной дугой, чего со стеклом не делали даже в Москве. Авторы взяли метафорой изогнутый экран модных тогда панорамных кинотеатров — и получили узнаваемый образ, ясно и ярко говорящий о своем назначении. Первым 28 декабря 1965 года открылся «Нарвский», а последним стал «Рубеж» — в 1973-м.

Кинотеатр «Нарвский» на бульваре Новаторов. 1966

➧Благодаря стеклу кинотеатр засиял, как Хрустальный дворец, а на втором этаже возникло современное пространство фойе — более даже радикальное, чем в БКЗ «Октябрьский»^{17}, потому что прозрачное с трех сторон. Не менее решительным разрывом с традицией были входы на углах (а не по центру), трапециевидная форма сделала зал удобнее и дала грамотно расширяющиеся к выходу эвакуационные пути, а кроме того, еще и отразилась в общем объеме, словно бы распахивающим объятия входящему.

Зрительный зал

Проект типового кинотеатра на 1250 мест. План и разрез

➧Главным же функциональным отличием от кинотеатров начала 1960-х был балкон, который позволил сделать зал короче (то есть снизить число удаленных от экрана рядов), а равно добавить число рядов, к экрану приближенных. Что в сумме дало 1250 мест — почти как в «Гиганте» Александра Гегелло и Давида Кричевского (1936), где было 1400. Любопытно, что почти одновременно с «Гигантом» Лазарь Хидекель строит прогрессивный (и первый в СССР) многозальный кинотеатр — «Москву» с тремя залами. Но в 1950-е от многозальников в СССР «решительно отказались»: планировка сложнее, оборудование в два раза дороже, эксплуатационные расходы выше.

➧Появление же широкоэкранного кинематографа требовало, как тогда казалось, максимального размера экрана. И именно под него проектируются эти «тысячники». Потом, правда, выяснилось, что абсолютные размеры экрана не играют главной роли в качестве кинопроекции, а трапециевидный зал еще и дает наихудшие условия видимости. Но зато «тысячники» «довольно быстро строились и за короткий период окупались»[290]. Главный же социальный смысл был в том, чтобы дать каждому району свой кинотеатр: лозунгами времени были децентрализация, демократизация, доступность.

➧Также и обилие стекла было не просто модой (хотя и ею, конечно, тоже), но отражением открытости и прозрачности шестидесятых. И как померкли эти порывы, так и стекло быстро обнаружило свои недостатки. Оно билось и трудно заменялось, в фойе было холодно зимой и душно летом (вентиляцией был оснащен только сам зал). В результате стекла стали закрывать и завешивать, и как ни пытался каждый кинотеатр разнообразить культурную работу с населением (в «Славе» сделали эстраду, в «Прибое» — зимний сад), единое фойе это не слишком позволяло. Но главное было в том, что дифференциация общества и его вкусов, рост числа фильмов (и их разнообразие) стали настойчиво требовать многозальности. Такие кинотеатры и начали делать с 1970-х годов — и чаще по индивидуальным проектам.

➧А после того, как кинопрокат пережил падение в 1990-е, у всех дома уже было свое кино. Новые же кинотеатры обязательно имели не меньше 5 залов, а торгово-развлекательные комплексы добавили кинопросмотру массу иных радостей: еду, шопинг, фланирование. Эту конкуренцию нашим 14 «тысячникам» выдержать было уже не под силу. Некоторые переделали под торговлю или фитнесы, «Меридиан» стал Домом молодежи, а «Прибой» — базой курёхинского фестиваля SKIF. Потом его, правда, наполовину снесли, а в «Рубеже» сделали три зала, но в итоге закрылся и он. Конечно, здание с такой жестко встроенной функцией перепрограммировать сложно, а точнее — дорого. Это Гегелло мог приспособить церковь Фельтена под кинотеатр «Спартак», но за этим была не только экономия, но и идеология.

Фойе 2-го этажа

Кинотеатр «Невский» на площади у Володарского моста

Когда же экономят без всякой идеологии, то оригинальное стекло в некоторых кинотеатрах заменяют дешевым зеркальным — и они начинают выглядеть так же тоскливо, как сотни других современных сооружений. Что как бы намекает на то, что можно их и заменить. Нацелившиеся на это девелоперы упирают на то, что кинотеатры эти «типовые», а значит, не имеют архитектурной ценности. А дома-коммуны, а рабочие клубы 1930-х? Они тоже часто были довольно похожими, но архитектурная ценность измеряется не только уникальностью, но и тем, как здание работает в контексте, — а эти кинотеатры создавали новый тип взаимодействия дома и города. Они разотчуждали общественное здание, делали его самым привлекательным элементом района. «В вечерние часы огни и краски ярко освещенного фойе перекликаются с огнями улицы, привлекая внимание прохожих. …Стекло как бы разрушает преграду между вестибюлем, фойе и площадью, вводит шумную жизнь улицы в интерьер кинотеатра»[291].

Кинотеатр «Меридиан» в панораме Новоизмайловского проспекта

➧Конечно, контекст этот со временем изменился. Уже в 1984 году фотографии этих 14 кинотеатров иллюстрировали в одной статье ужас обезлички и стандартизации. Автор пишет, что в жанре культурного сооружения подобная унификация никак не допустима, а скромный облик этих кинотеатров «не позволяет им выполнять свое предназначение доминант»[292]. В этом заявлении есть характерная подтасовка: с ролью общественных центров они прекрасно справлялись, но зачем жилому микрорайону вдруг понадобилась «доминанта»? Да только потому, что его к этому времени до отказа застроили типовыми домами, к тому же многоэтажными, и теперь, конечно, эти здания уже не так хорошо работают. Тогда как в оригинальном своем окружении — например, в панораме разреженной застройки Новоизмайловского проспекта^{14} — «Меридиан» смотрелся отлично, как и «Максим» — в уютном «кармане» проспекта Смирнова.