АРХИТЕКТОРЫ С. СПЕРАНСКИЙ, В. СТРУЗМАН, Н. КАМЕНСКИЙ

КОНСТРУКТОР Н. ДЮБОВ

ИНЖЕНЕР Е. ИЗРАИЛЕВ

ПИРОГОВСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ, 5, БОЛЬШОЙ САМПСОНИЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ, 2

ПЛОЩАДЬ ЛЕНИНА

Камень преткновения на берегу Невы: градостроительная ошибка, достойная Государственной премии

Гостиница «Санкт-Петербург», а прежде «Ленинград», а во время проектирования сначала «Аврора», а потом «Интурист» великолепно расположена на берегу Невы там, где от нее отходит Большая Невка и стоит на вечном приколе революционный крейсер «Аврора». За ним высится шпиль Петропавловского собора, а вид вдоль реки замыкает ансамбль Биржи. На другом же берегу Невы видна решетка Летнего сада. Проблема в том, что и саму гостиницу прекрасно видно, а массой своей она согласуется скорее с рекой, чем с историческими постройками.

➧По накалу дебатов, бушевавших вокруг этого здания, оно может сравниться разве что с башней Газпрома. В 1969 году Николай Баранов, ленинградский архитектор, переехавший в Москву и ставший заместителем председателя Госстроя, писал: «Серьезная опасность грозила центральному созвездию архитектурных ансамблей в районе Петропавловской крепости после одобрения городским градостроительным советом проекта 80-метровой (25-этажной) гостиницы „Аврора“ на Пироговской набережной. Но после рассмотрения в Госкомитете по гражданскому строительству и архитектуре проект гостиницы был переработан и высота здания снижена до 35 м»[250].

Дипломный проект В. Струзман. 1950

25-этажный вариант проекта гостиницы. 1961

➧Возмущение перспективой строительства на берегу реки пусть даже и «срезанного», но все равно очень крупного здания побудило академика Лихачёва встать на защиту характерного силуэта Ленинграда, позднее названного им «небесной линией»[251]: «Нарушьте эту „равновысотность“ центра Ленинграда, застройте его высотными зданиями — и сразу пропадает его характернейшая черта, связь с низкой и ровной почвой и высоко стоящей водой в реках и каналах. Но, к сожалению, в Ленинграде эти нарушения уже делаются. Высотные гостиницы строятся среди старых кварталов, разрушая тщательно оберегавшуюся в течение двух веков „ровность“ застройки»[252].

➧Хотя официальная реакция на построенное здание была одобрительной: «гостиница органически вписалась в исторически сложившийся архитектурный ансамбль города, украсила одну из набережных Невы», — писал журнал «Строительство и архитектура Ленинграда»[253], а авторов даже удостоили Государственной премии 1973 года, многие все же решили, что совершена градостроительная ошибка. Сергей Евдокимов считал, что гостиницу нужно было встраивать в существующие на участке здания, дополнив их невысокими корпусами, а не размещать в этом месте новый крупный объем[254]. Снос исторического здания Военно-медицинского музея им. Н. И. Пирогова, которое можно было бы оставить на набережной перед гостиницей, петербургские градозащитники с горечью вспоминают до сих пор.

➧Споры об архитектуре гостиницы тоже так и не утихли за много лет. «Жесткая геометрия объемов и подчеркнуто современный, индустриальный характер главного корпуса, развернутого в сторону Петропавловской крепости и дворцов на левом берегу Невы, входят в явное противоречие с историческим ландшафтом»[255], — написал в изданных в 2009 году очерках архитектурной истории Санкт-Петербурга Владимир Лисовский. Те же, кто гостиницу принял, ценят ее за «скромный нейтралитет» архитектуры, благодаря чему она почти сливается «с низким серым небом и рябью речных волн»[256].

➧Но дело в том, что вандалом, замыслившим вторгнуться 25-этажным зданием в панораму центра Ленинграда, был известный и уважаемый мастер, Сергей Сперанский, и проект он создал исходя из своего понимания композиции невских набережных. Впервые представляя проект гостиницы на Техническом совете АПУ Ленсовета, он говорил о том, что «главную прелесть Ленинграда» составляет сочетание горизонтальной застройки с архитектурными центрами, организующими все остальное вокруг себя, а после Кировского моста набережная теряет свой характер, и потому именно там необходим высотный акцент[257].

➧Был август 1961 года, будущее казалось лучезарным, и смелые решения вызывали энтузиазм. Все члены совета тогда приветствовали идею Сперанского. Давид Гольдгор даже заявил, что сооружение высокой гостиницы «в какой-то степени спасет изуродованную часть города», где с начала XX века появилось несколько неудачных построек, что возникнет цельный архитектурный организм, «который градостроительно хорошо выглядит». И продолжил: «В Ленинграде архитекторы с незапамятных времен порываются построить высотное здание, но история складывалась таким образом, что не удавалось построить. Я бы очень хотел, чтобы это здание явилось исключением»[258].

Главный вход. Проектная перспектива

➧Гольдгор имел в виду не только колокольню Смольного монастыря Растрелли, которая должна была подняться на высоту 140 метров, но и многочисленные проекты высотных домов, которые создавали ленинградские архитекторы на рубеже 1940–1950-х годов в подражание московским. Таким был и дипломный проект Виктории Струзман, выполненный в 1950-м году под руководством Сперанского. Сам Сперанский рассказывал, что за много лет до начала проектирования гостиницы «Ленинград» увидел сон, в котором на Пироговской набережной стоит высокий хрустальный дворец, «и как всегда бывает во сне, это казалось очень красивым»[259].

Вид со стороны ресторана. 1970

➧Сну Сперанского и желанию Гольдгора не суждено было сбыться: пока в Москве пробивали сквозь арбатские переулки Калининский проспект, в Ленинграде уже задумались о разрушительном воздействии крупных современных сооружений на исторический центр. Высоту основного корпуса пришлось сократить в два с лишним раза, и все равно он воспринимался как громадный и вызывал протесты. Сделать большое здание незаметным невозможно, и Сперанский отстаивал право своего творения на соседство со знаменитыми памятниками тем, что аранжировал средствами современной архитектуры характерно петербургские дворцовые мотивы и уделял внимание переходу от крупного масштаба к человеческому.

➧Дальнейшее проектирование гостиницы, как вспоминала ГАП (Главный архитектор проекта) Виктория Струзман, шло «под неусыпным контролем городской и архитектурной общественности», а также требовало многочисленных поездок в Москву для согласований с Барановым[260]. Наконец проект был утвержден: 12-этажная вытянутая по горизонтали пластина (два общественных этажа, девять жилых и один технический) с выдвинутым вперед от правого края невысоким цилиндром ресторана и загнутым за угол с другой стороны объемом концертного зала. Тем самым перед зданием образовывался своеобразный парадный двор, куда удобно заезжать автомобилям и автобусам, а за ним — служебный двор, за которым впоследствии была выстроена вторая очередь гостиницы.

Лестница на 2-ой этаж и гобелен Н. Моисеевой на площадке. 1970

Номер с видом. 1970

Ресторан. 1970

➧Авторы очень старались разными способами связать новое здание с окружением. Силуэт смягчили асимметрично расположенными на крыше объемами видового кафе и вентиляционных камер. На фасадах появились волнистые ленты панелей, создающие перекличку с водами Невы. Необычное колористическое решение фасада, с синими ребрами солнцезащиты и золотистыми алюминиевыми рамами окон, деликатно поднимало здание над обыденностью.

➧Важную роль играла и сложная проработка участка между гостиницей и гранитной набережной. Ландшафтное решение с тех пор сильно упростили, но о первоначальном можно узнать из текста Андрея Иконникова: «Вынесенный вперед гранитный стилобат, лестница и пандус получают продолжение в асимметричной композиции каменного партера. Здесь тонко обыгранные небольшие изменения уровней, сочетания различных фактур покрытия (галька разной крупности, плиты, массивные каменные бордюры) и немногочисленные объемные элементы (блоки тесаного камня, бетонный мостик, торшеры освещения) складываются в гармоничную масштабную среду»[261]. Уже после написания статьи Иконникова перед зданием появились две скульптуры, которые, по мысли Сперанского, еще больше гуманизировали образ гостиницы с точки зрения приближающегося к ней пешехода. В 1973 году напротив входа в гостиницу встал на высоком пьедестале бронзовый кораблик скульптора Анатолия Дёмы: памятник фрегату «Крейсер», на котором будущие адмиралы Михаил Лазарев и Павел Нахимов совершили в 1822–1825 годах первое в российской истории кругосветное плавание. В 1977 году у входа с улицы в ресторан забил фонтан «Нева», работа Галины Додоновой. Теперь фонтан ликвидирован ради расширения стоянки, а бронзовая женская фигура и большой валун, над которым она раньше «плыла» в струях воды, перенесены на парапет гостиницы.

Фойе 2-го этажа. 1970

➧За годы трудного проектирования в судьбе будущей гостиницы произошла и важная позитивная перемена: ее передали образованному в 1964 году бюро иностранного туризма. Это означало больший бюджет и возможность закупить за границей, в основном в Германии и Финляндии, оконные блоки, витражи, подвесные потолки, сантехническое оборудование, светильники и мебель[262]. На ответственный проект направили и лучших строителей, так что гостиница «Ленинград» относится к тем немногим зданиям советского модернизма, качество исполнения которых не вызывает претензий.

➧Потеряв возможность осуществить мечту о высотном «хрустальном дворце», Сперанский сосредоточился на внутреннем устройстве гостиницы для иностранных туристов. В СССР аналогов еще не было (московский «Интурист» открылся в 1970-м, одновременно с «Ленинградом»), так что архитектор опирался на наблюдения, сделанные во время поездок в США, Бразилию, Кубу. Номера, очень комфортабельные по советским меркам, в общем, обыкновенные, но огромные окна открывали несравненный вид на город (во всяком случае, на стороне, обращенной к Неве). Отделка, впервые в отечественной практике сделанная из сборных панелей, на каждом этаже имела свою цветовую гамму. Главное нововведение — замена стандартных тогда холлов на жилых этажах на единое общее пространство, протянувшееся по второму этажу, над вестибюлем и инфраструктурой обслуживания на первом.

➧Полностью стеклянная стена этой анфилады открывала вид на набережную и реку. Бело-сине-золотистая гамма подчеркивала парадный характер анфилады. Гладкое мраморное мощение пола прерывалось островами «утопленного» синего ковра, на котором были расставлены кресла, диваны и низкие столы. Рельефный подвесной потолок был выполнен из золотистого анодированного алюминия. По этому верхнему лобби, свободному от суеты прибывающих и отъезжающих, гости могли пройти к ресторану, перед которым расположился зимний сад, или взять напитки и закуски в кафе-баре, находящемся посередине. После завершения в 1985 году концертного зала, его фойе также было соединено с парадным этажом гостиницы.

➧Круглый ресторан, соединенный с жилым корпусом двухъярусным остекленным переходом, сочетает разные масштабы: общий задан видом за стеклянной стеной и огромной, почти на весь потолок, люстрой, а интимный обеспечивается разделением спускающихся по спирали уровней и зонированием зала с помощью ящиков с живыми растениями, расставленных между столиками.

➧Необычная структура стала возможна благодаря допущенным в виде исключения конструкциям, редко применявшимся в советском строительстве. Нижние этажи получили каркас из сборно-монолитного железобетона, а ресторан и вовсе стальной, что позволило подвесить вдоль стеклянных стен антресоли и лестницу. Из запретного монолитного железобетона выполнена и спиральная лестница, соединяющая два уровня кафе на крыше.

➧Ни одно важное общественное сооружение 1960–1970-х годов не могло обойтись без синтеза искусств. Решением Сперанского было выбрать не крупные росписи или рельефы, а достаточно камерные скульптуры снаружи и гобелены в интерьере. Ответственное место, стену, к которой поднимается парадная лестница с первого на второй этаж, по первоначальному замыслу должна была украшать сине-золотистая мозаика, но в итоге Сперанский предпочел разместить там большой гобелен — по его мнению, это придало пространству более гостеприимный, уютный вид. Этот гобелен с обобщенными видами города и корабликом-символом Петербурга в центре, созданный художницей Никой Моисеевой, был гордостью и достопримечательностью гостиницы, но потом куда-то исчез. Еще восемь гобеленов меньшего размера, по мотивам исторических гравюр с видами Петербурга, оформляли стену кафе на крыше, так что люди сидели за столиками между реальной панорамой города за стеклянной стеной и старинными видами на гобеленах.

➧Интерьеры гостиниц вообще недолговечны, а «Санкт-Петербургу» потребовалось серьезное обновление после большого пожара, унесшего в 1991 году жизни 16 человек. Кафе на крыше было полностью перестроено, а сохранившиеся гобелены нашли приют в фойе концертного зала, открытого в 1985 году.

➧Первая очередь гостиницы открылась к ленинскому юбилею, в 1970 году, без концертного зала, который должен был составить важную часть композиции. Площадка под него была законсервирована, и разработка проекта продолжилась параллельно с проектированием второй очереди гостиницы на месте снесенных «ветхих строений», как это тогда называлось. Зал, законченный уже после смерти Сперанского, вырос по сравнению с первоначальным проектом, став тяжелым и мрачноватым по пластике и цветовой гамме: Виктория Струзман предпочла лазурному и золотистому акцентам основного корпуса более актуальные в 1980-х темный ультрамарин и бронзу, заполнившие почти весь фасад. В тех же тонах выдержана мозаика «Гимн городу» с изображением поющих и музицирующих женских фигур, отмечающая вход. Авторы — художники объединения ФоРУС (Никита Фомин, Сергей Репин, Иван Уралов, Василий Сухов).

Концертный зал. Вторая очередь строительства гостиницы. 1984

➧Кольцеобразный второй жилой корпус, проект которого был согласован в 1977 году вместе с концертным залом, и вовсе достроили только в 2001-м. Он оформил вид с Сампсониева моста и начало Финляндского проспекта, но совершенно не виден с Невы. Сперанский учел критику, обрушившуюся на первый корпус и стоившую ему здоровья, и когда появилась возможность довести количество номеров до запланированного изначально числа, 1500 (в первом корпусе их всего 746), свернул их в максимально компактную форму, полностью пожертвовав идеей видов на Неву, определившей архитектуру первой очереди. Увы, этот замысел тоже не осуществился: когда, после долгих простоев, второй корпус был достроен, в нем разместилась не гостиница, а бизнес-центр «Петровский форт». Сперанский, к счастью, об этом уже не узнал.

➧Петербуржцы, ревностно относящиеся к идентичности своего прекрасного города, могли пересмотреть свое негативное отношение к вторгшемуся в невскую панораму параллелепипеду гостиницы «Ленинград» в 2005 году, когда на Пироговской набережной появилось новое крупное сооружение, жилой комплекс «Аврора». Его силуэт, завершающийся башенкой со шпилем, нанес значительно больший ущерб образу исторического центра, чем спокойные линии здания Сперанского. А ведь мудрый Андрей Иконников еще в 1970 году предупреждал: «Появление [на стрелке Выборгской стороны, где построена гостиница] вертикали, сложность силуэта могли создать недопустимую конкуренцию композиционному господству легкого шпиля и „одетым камнем“ бастионам крепости»[263].

План этажа Б

Третья очередь строительства гостиницы. Макет