АРХИТЕКТОРЫ С. ЕВДОКИМОВ, Г. ВЛАНИН, Е. ПЕКАРСКАЯ, Н. УСТИНОВИЧ, Л. ПАНКРАТОВА

ИНЖЕНЕРЫ Л. ЧАУН, Л. ОНЕЖСКИЙ

БУЛЬВАР КРАСНЫХ ЗОРЬ, 6, КОРП. 2

ЛОМОНОСОВСКАЯ

Архитектурно-педагогический эксперимент, который должен был стать прототипом школы будущего, но остался единственным в своем роде

Это здание должно бы стоять в одном ряду с московским Дворцом пионеров и постройками пионерского лагеря «Артек». Не попало оно в число хрестоматийных памятников оттепели, прежде всего, потому что школу открыли только в 1968 году, когда вектор развития архитектуры уже поменялся.

➧Но проект был создан в 1958-м, в связи с принятием закона «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в стране». СССР сделал ставку на быстрый технический прогресс, а это значило, что работники промышленности и сельского хозяйства должны были стать технически грамотными. Поэтому срок обязательного школьного обучения был увеличен с 7 до 8 лет (четыре начальных плюс четыре средних класса), после которых подростки могли либо продолжить образование в старших классах школы или техникуме, либо пойти прямо на производство. Ученики средней школы должны были, наряду с изучением общеобразовательных предметов, овладевать разнообразными практическими навыками, которые помогли бы им впоследствии быстрее освоить рабочую профессию.

➧Смысл реформы был вполне прагматическим, однако участвовавшая в ее разработке Академия педагогических наук РСФСР смогла убедить правительство в необходимости проведения ряда экспериментов, нацеленных на более амбициозные результаты. Именно после принятия закона 1958 года в стране появились школы для одаренных детей, ставшие питомниками будущей интеллектуальной элиты. Школа на бульваре Красных Зорь, проект которой консультировали специалисты АПН, должна была стать основой для эксперимента другого рода: воспитания идеальных людей будущего, в которых должны «гармонически сочетаться духовные богатства, моральная чистота и физическое совершенство»[228].

➧Состав помещений и устройство экспериментальной школы соответствуют и этим установкам, и общим требованиям закона, и предложениям прогрессивных педагогов и врачей-гигиенистов. Здание состоит из четырех корпусов, связанных крытыми переходами, — отдельных блоков для младших и для средних школьников, клубного корпуса со столовой и актовым залом и спортивного с гимнастическим залом и бассейном.

План 1-го этажа

Макет

➧Каждая из этих частей по-своему необыкновенна. В двухэтажном корпусе для младшеклассников классные комнаты выстроены «гармошкой», так что со стороны коридора-рекреации перед дверью класса образуется пространство для отдельного гардероба, где дети могут снять и надеть верхнюю одежду под присмотром учителя. Первым и вторым классам отведен первый этаж, и из каждой классной комнаты есть свой выход на отдельную открытую площадку, чтобы дети могли проводить все перемены и некоторые уроки на воздухе (предполагалось, что третьеклашкам уже не так сложно спуститься со второго этажа и не потеряться на общем школьном дворе).

➧Авторское описание оборудования начальной школы рисует чрезвычайно прогрессивную картину. Вместо обычных в то время тяжелых двухместных парт в классах предполагалось поставить одноместные, конструкция которых позволяла бы «легко изменять высоту, наклон, расстояние стула от парты и другие параметры в зависимости от роста учащегося и особенностей урока». Такие парты должны были быть легкими, «чтобы сами учащиеся могли легко и быстро передвигать их по требованию учителя, создавая различные варианты расстановки мебели в зависимости от специфики урока». Сами уроки в начальной школе должны были продолжаться 35 минут, и благодаря этому младшеклассники попадали на завтрак в школьную столовую тогда, когда она была свободна от ребят постарше.

➧Главный корпус, предназначенный для 5–8 классов, трехэтажный. Один конец его закруглен и увенчан башенкой обсерватории, формируя ось, на которую как бы нанизан весь комплекс. На нижнем этаже полуротонды находится библиотека, откуда тоже был запланирован выход на открытую террасу, а на втором — пионерская комната, рядом с которой располагается блок учительских. К библиотеке примыкает гардероб, откуда можно подняться на второй этаж по пандусу. Понятия «доступная среда» тогда не существовало, архитекторы просто решили, что бегать по пандусу безопаснее, чем по лестнице, ну а заодно не упустили возможность использовать красивую цитату из арсенала Ле Корбюзье. В середине первого этажа устроен разрыв — этот проход облегчает перемещение по школьному участку, параллельно включая в композицию еще один корбюзианский элемент: подпирающие верхние этажи круглые столбы.

➧После разрыва нижний этаж отдан школьному цеху — залу площадью 240 кв. м., поделенному на мастерские для работы с деревом и металлом. К цеху примыкает кабинет машиноведения с чертежной, комнаты мастеров, раздевалки и души. Евдокимов и Устинович с гордостью писали: «школьный цех имеет все элементы современного производственного цеха, а обучение детей основам наук связывается непосредственно с производительным трудом и проходит в условиях, близких к производственным». Над цехом размещался сектор обучения домоводству, где воспроизводились комнаты квартиры с набором помещений, соответствующим не реальным малометражным квартирам в строящихся вокруг школы пятиэтажках, а идеальному будущему: «прихожая с гостиной, кабинет, столовая, детская и т. д.». Авторы поясняют: «В кабинете домоводства дети будут обучаться приемам поддержания чистоты и порядка, созданию уюта, приготовлению пищи, сервировке стола; здесь же они будут обучаться кройке и шитью, рукоделию, уходу за ребенком, стирке белья, пользованию современными приборами домашнего обихода: утюгом, пылесосом, стиральной машиной и т. д.».

Вид от корпуса младших классов. 1968

Корпус старших классов и клубный блок. 1968

➧В комментарии обращает на себя внимание гендерно-нейтральное слово «дети». Когда проект школы обсуждался на техническом совете «Ленпроекта», Евдокимов рассказывал, как в кабинете домоводства будут учиться девочки, но его строго поправил ученый-педагог, профессор Гуткин: «Не только девочки, но и мальчики должны научиться подметать пол, стирать и утюжить»[229]. В реальности, конечно, понятно, кто осваивал металлообрабатывающие станки, а кто пылесос, кому в школьном гараже объясняли устройство автомобиля и мотоцикла, а кто изучал темы «Как красиво одеться» и «Как обставить квартиру» в примыкающей к сектору домоводства аудитории.

➧Остальную часть основного корпуса занимали кабинеты и лаборатории, отданные различным предметам школьной программы. Лаборатория физики, самого важного в тогдашней картине мира предмета, заняла самое заметное место: остекленный трапециевидный выступ над главным входом в школу. За «лирику» отвечал кабинет рисования, устроенный в виде освещенной с трех сторон мастерской художника.

➧Спортивный корпус, помимо спортзала с раздевалками, включает плавательный бассейн с двумя дорожками длиной 17 метров — небывалый до тех пор в советских школах случай.

➧Клубный блок объединяет столовую с кухней, просторное фойе и актовый зал, решенный амфитеатром. Во время школьных вечеров из столовой можно было убрать столики, освободив место для игр и танцев. Актовый зал на 400 мест со сценой, артистическими и кинобудкой — один из самых архитектурно интересных элементов школы. Его трапециевидный объем перекрыт красивыми полукружиями сводов из армоцемента, читающимися не только снаружи, но и изнутри, в пространстве зала. При зале устроен свой отдельный вход и гардероб, как и в спортивном блоке с бассейном. Это сделано для того, чтобы школьные спектакли и спортивные соревнования могли посещать родители. Кроме того, после уроков школа должна была служить детским центром микрорайона.

План участка

➧Школьный участок физически находится в центре микрорайона 124-го квартала Щемиловки^{4}, обстроенного по периметру 5-этажными домами и 7-этажными «точками», как называют в Петербурге одноподъездные башни. По сути, это небольшой парк — чтобы сохранить больше деревьев, архитекторы даже не стали устраивать футбольное поле. Но между деревьями вписаны спортивные площадки и проложена овальная беговая дорожка, которую зимой превращают в каток. По первоначальному плану, на территории также предполагалось разместить жилой дом для директора и сторожа, оранжерею, зверинец и вольер, но построили только гараж с учебной автомастерской.

➧Разрыв в 10 лет между созданием проекта и началом эксплуатации зданий для 1960-х, вообще говоря, не характерен — эпоха долгостроев наступит позже. Точная причина задержки реализации школы неизвестна, но, скорее всего, дело в том, что в 124-м микрорайоне школы было запланировано две, первой построили типовую, а вторую, более сложную и дорогую, тогда, когда у новоселов родилось больше детей.

➧Удивительно, что проект был воплощен практически без изменений, только спортивный корпус повернули в одну линию с центральным блоком. К 1968 году от идеи 8-летней политехнической школы отказались, а младших классов вновь стало три. В результате, школа стала работать как десятилетка, но, так как помещений для младших классов в ней было 12, параллелей в 1–3 классах было четыре, а потом «лишних» учеников распределяли по соседним школам. О 35-минутных уроках и трансформируемой мебели, увы, пришлось забыть. Зато в школе появился лингафонный кабинет, один из первых в стране. Оправдалась надежда на активное использование помещений во внеурочное время: школа фактически служила районным домом пионеров с множеством кружков.

➧И сами авторы, и рецензенты, говоря о необычных чертах экспериментальной школы, часто ссылались на опыт стран Западной Европы[230]. И действительно, сам принцип разделения на павильоны, обеспечивающий легкий доступ наружу, обилие света и воздуха, характерен для школ, строившихся в послевоенные десятилетия в Европе и США. Куполок обсерватории заставляет вспомнить и местный прецедент, школу имени 10-летия Октября в Ленинграде, но у Никольского план школы подчинен очертаниям эмблемы серпа и молота, а его ученик Евдокимов привольно распределил элементы здания в пространстве сада, как бы сигнализируя о приоритете свободы над дисциплиной. Возможно, полуциркульный эркер с башенкой обсерватории наверху был сознательной отсылкой к творчеству учителя — в изданной в 1982 году книге о школьном строительстве Ленинграда неодобрительно отмечается, что эта часть «имеет ретроспективный налет стиля первых пятилеток»[231].

➧В целом же эксперимент был признан удачным, а увеличение стоимости, в пересчете на одного ученика, в среднем на 50 % по сравнению с типовой школой, оправданным. Хвалили не только функциональные, но и архитектурные достоинства здания. Сквозь бюрократический язык эпохи застоя проступает восторг перед современностью архитектурного языка «оттепели»: «экспериментальная школа представляет собой несомненный шаг вперед с точки зрения формирования образа современного учебного учреждения»[232].

➧Разнообразие форм и силуэтов корпусов подкреплялось различной трактовкой стен: сборный железобетонный каркас с кирпичным заполнением допускал различное расположение и форму окон, а оставленный неоштукатуренным кирпич добавлял колорит и фактурность. Тонко продуманным было и колористическое решение интерьеров.

➧И, конечно, как образцовое здание своей эпохи, школа не могла обойтись без декоративного и монументального искусства. Зимний сад, устроенный в переходе между корпусами младших и старших классов, украшен художественно исполненными керамическими кашпо и вставками, стену фойе между столовой и актовым залом покрывает большое изразцовое панно с изображением детей, играющих на фоне архитектурных памятников Ленинграда (художники Е. и П. Писаревы, А. Заславский, В. Успенский), на фасаде спортивного корпуса установлен металлический медальон (Е. Седов), а в саду — скульптура Ленина-лицеиста (Г. Додонова).

Разрез

➧Архитекторы предлагали пять вариантов взаимного расположения блоков и, очевидно, рассчитывали на многократное повторение своего проекта. Для этого были некоторые основания: проект школы, созданный мастерской Евдокимова в 1957 году, был осуществлен в натуре более 40 раз. Но в том случае прогрессивный принцип блокирования функционально связанных помещений был реализован в привычных архитектурных конструкциях и формах, а потому не вызывал затруднений при строительстве и эксплуатации. Изысканная же архитектура 345-й школы оказалась не только сложной для строителей, но и непрактичной: выяснилось, что за стеклянными стенами зимой холодно, ведущие прямо наружу двери младших классов сквозят, а на крыше клубного корпуса скапливается снег, из-за чего возникают протечки. Несколько упрощенный и компактный вариант школы Евдокимова построили в 1969–1972 годах на Васильевском острове (Наличная улица, 32, корп. 2), но дальше дело не пошло.

➧Сейчас в этой школе, в принципе, гордятся своим необычным зданием, тем, что у них есть зимний сад, бассейн и «почти настоящий» театр, и заботятся о нем, как умеют. Беда в том, что руководство не видит ничего плохого в применении стандартных сегодняшних решений, вплоть до облицовки наружных стен полосами плитки разных цветов, разбивающими форму по горизонтали. Башенку обсерватории при ремонте разобрали — она была деревянная и немного подгнила, зато над входом соорудили «портик» на четырех квадратных колоннах. Интерьер зрительного зала в прекрасной сохранности, но «украшен» радикально не подходящими ему драпировками, выполненными в мастерских Мариинского театра.

➧«Сами здания школы, их внутреннее убранство, решение интерьеров, благоустройство участков — все должно воспитывать в школьниках хороший вкус, понятия о красоте», — говорил на техническом совете Евдокимов. Так оно, видимо, и было, пока хозяйственники наших дней, у которых другие понятия о красоте, не начали подбирать отделку по своему вкусу.