АРХИТЕКТОРЫ С. ЕВДОКИМОВ, А. ИЗОИТКО,

АВТОР ПРОЕКТА ДЕТСКОГО БАССЕЙНА Н. БАШНИН

ИНЖЕНЕРЫ Л. ОНЕЖСКИЙ, В. МИНИН

ЛИТОВСКАЯ УЛИЦА, 3

ВЫБОРГСКАЯ, ЛЕСНАЯ

Первый в Ленинграде бассейн международного класса и первое сооружение, где архитектурный образ создан конструктивной основой

Когда, пройдя мимо ворот Института физкультуры, подходишь по Лесному проспекту к бассейну, трудно не испытать разочарования. Грузно расплывшееся по участку, похожее на огромную бежевую черепаху здание слабо соответствует словам критиков 1960-х о «свежести и остроте образного решения» и волшебным черно-белым фотографиям. Недавний ремонт покрыл фасад унылой плиткой, утолщившей все линии, «съевшей» подоконники и не оставившей следа от таких нюансов, как обводка полукруглого витража торцевого фасада или общая рама, которая ранее охватывала окна боковых фасадов и вводила дополнительный вертикальный ритм — лопатки между окнами. Но дело не только в этом. По-видимому, это здание из тех, что раскрываются во взаимодействии со стихиями — светом и водой. Не зря в многочисленных публикациях чаще всего воспроизводилось фото с зажженным внутри светом: сияющие окна подтягивают силуэт торцевого фасада, выявляя четкую арку, подчеркивают неожиданную глубину узких простенков, которые авторы называли «железобетонным фахверком, придающим фасаду некоторую пластичность»[111]. Внутри же фотографы старались ухватить отражение в воде света, падающего снаружи, из застекленной арки: два полукруга почти складываются в целый круг, пойманное в интерьер светило, как в инсталляции Олафура Элиассона. Неудивительно, что в свое время бассейн на Литовской воспринимался как чудо.

➧Он и вправду был большим достижением. Один из первых в стране крытый бассейн с длиной дорожек 50 метров, как требуется для международных соревнований, вернул Ленинграду статус одного из ведущих центров спортивного плавания. Город никогда не забывал, что в нем еще до революции действовала первая в России школа плавания и что бассейн Дома физкультуры профсоюзов был, при длине дорожек 27,5 метров, на тот момент крупнейшим в стране. Правда, этот бассейн, на десятилетия оставшийся главной базой круглогодичного обучения плаванию, был наследием старого режима: его построили в 1914–1916 годах при Первой мужской гимназии, но в условиях военного времени не смогли полностью оборудовать и открыли только в 1927-м, к 10-летию Революции. Советская власть включила плавание в программу Всеобщего военного обучения (Всевобуч) и нормы ГТО («Готов к труду и обороне»), но строить бассейны не спешила — в 1920–1930-х хватало более насущных забот, а учиться плавать можно было и на летних водных базах на реках и озерах.

План 2-го этажа

Фото 1960-х годов

➧В войну стало очевидно, как важно уметь плавать, но даже это не ускорило строительство бассейнов. Находясь в эвакуации во Фрунзе, сотрудники ленинградского Института физической культуры им. П. Ф. Лесгафта выпустили ряд пособий вроде «Переправы через водные преграды» и «Плавание в боевой обстановке»; студенты тем временем выкопали там водоем для практических занятий. Вернувшись в Ленинград, спортсмены вновь были вынуждены ограничить тренировки короткими летними месяцами. В Москве появление первого после войны крытого бассейна сопровождалось крупным скандалом: инициатор строительства Василий Сталин сразу после смерти своего отца был арестован и обвинен в растрате. На следствии ему пришлось признать: «Необходимости строить водный бассейн для военнослужащих ВВС МВО, безусловно, не было, причем сметных ассигнований на это строительство также не было, и оно было начато без разрешения Военного министерства».

Бассейн в лютеранской церкви Петра и Павла

➧Зато с началом оттепели произошел бурный всплеск бассейностроения по всей стране — деньги вдруг нашлись. Открывшийся в 1961 году в котловане не построенного Дворца Советов бассейн «Москва» стал одним из самых ярких символов эпохи. Вслед за столицей всем крупным городам СССР понадобились бассейны — открытые и крытые, обычные и детские. Речь шла уже не о военной подготовке — от ядерной бомбы не уплывешь — а о здоровье и радости жизни. И об одной из форм соревнования с Америкой, в 1950-х буквально покрывшейся бассейнами.

➧В Ленинграде первым, уже в 1956 году, открылся на улице Декабристов (Сенной) бассейн Института Лесгафта — его сотрудники и студенты построили своими руками. А в 1963-м все желающие получили возможность посещать бассейн ДСО «Водник» прямо на Невском проспекте, в Лютеранской церкви Петра и Павла. Это неординарное решение было своеобразным ленинградским ответом москвичам, плававшим на месте разрушенного храма Христа Спасителя. В постсоветское время церковь вернули верующим, но ванна бассейна осталась под полом, возможно, ожидая нового поворота истории.

➧Оба проекта были выполнены мастерской Сергея Евдокимова в Ленпроекте, одновременно проектировавшей Центральный закрытый плавательный бассейн на Крестовском острове, а также подогреваемые открытые бассейны на стадионе имени С. М. Кирова, в саду «Спартак» в Невском районе, в Таврическом саду и в районе Поклонной горы на Выборгском шоссе[112].

➧Многое из этого осталось на бумаге, а большой закрытый плавательный бассейн переехал с Крестовского острова на угол Лесного проспекта и Литовской улицы. Авторы остались недовольны: проект, предназначенный для паркового контекста, им пришлось реализовывать на задворках железной дороги. «Это здание по своей характеристике и размерам могло бы занять в городе более заметное место», — писал Аскольд Изоитко[113].

Проект бассейна на Крестовском острове

Н. Рипинский. Проект бассейна в Алма-Ате. 1961

➧Опубликованный в 1957 году проект стадиона на Крестовском острове показывает, что основные решения были приняты уже тогда. Из вариантов конструкции армоцементного свода, разработанных Ленинградским филиалом Академии архитектуры, выбрали уже опробованный на Московском рынке^{6}, только здесь складчатые арки перекинуты через пролет не 15, а уже 37,5 метров (в реализованном варианте 30). Сборные элементы арок оказалось легко изготовить прямо на стройплощадке, удобно складировать и не сложно устанавливать на место. К тому же, как выяснилось, волнистый свод превосходно гасит шум и эхо — извечную проблему бассейнов, а с обратной стороны в складки удобно укладываются вентиляционные каналы. При большом пролете свод получался довольно высоким, но это никого не пугало — исторических зданий поблизости не было, а внутри удачно размещались вышки для прыжков.

Интерьер. 1963

➧Наружный силуэт здания задан очертаниями цилиндрического свода с отогнутыми «открылками» над трибунами, стены подсыпаны невысокой насыпью, сдерживающей распор наполненной водой ванны, только частично заглубленной в землю. В декоре же заметно, что в 1957 году архитекторы еще не высвободились из объятий классики: цоколь охватывает изогнутые волютами боковые лестницы и рустован, а по продольным стенам между окнами идут вполне внятные пилястры. В трехчетвертной перспективе бассейн выглядит величественно, несколько даже напоминая Биржу Тома де Томона — будто ее полукруглое термальное окно вырвалось из аттика и заполонило весь фасад. К началу строительства на Литовской улице проект очистили от явных архаизмов, и лесенки несколько неожиданно повисли в воздухе, сигнализируя о наступлении эпохи модернизма. Однако им не под силу переломить торжественной статичности основного объема, и волнистый козырек над выходами из фойе на галерею второго этажа тоже выглядит чисто символической данью моде. Если взять для сравнения бассейн, построенный в 1961 году в Алма-Ате по проекту бывшего москвича Николая Рипинского, — с упругим параболическим силуэтом и асимметричным, выступающим далеко за край боковой стены волнистым навесом, становится отчетливо видно, как болезненно давалось движение в сторону современности ленинградцам.

➧В интерьере современность проявлена значительно ярче. Первое, что бросается в глаза, — обилие света. На проектном рисунке интерьера видно, что в свод предполагали вмонтировать полосы стеклоблоков — примерно так, как это потом сделали в здании Невского рынка. От этой идеи пришлось отказаться: в бассейне выше требования к теплоизоляции, да и не очень было понятно, как крепления стеклоблоков отреагируют на конденсат. Вместо этого архитекторы поставили в основания складок скрытые светильники, разливающие свет по поверхности свода. Другие лампы встроены прямо в стенки ванны, подсвечивая воду — что, наверное, не очень нужно пловцам, но сильно помогает зрителям, которых на П-образных трибунах могло разместиться 1100.

Фойе (подтрибунное пространство). 1963

➧Но главное не в этом. Выбрав бетонные конструкции, а не решетчатые стальные, как во многих других сооружениях ангарного типа, строившихся в то время, — например, в упомянутом алма-атинском бассейне Рипинского, — архитекторы получили в свое распоряжение мощное средство экспрессии. «Именно конструктивная основа создает запоминающийся выразительный образ внутреннего пространства. Сегодня, возможно, подобный интерьер уже не удивит искушенного человека, но 30 лет тому назад появление этого здания стало событием в жизни города»[114], — свидетельствует современник.

Вышки для прыжков в воду. 1963

➧Не все в здании одинаково удачно. Уже после начала строительства было решено, что основной бассейн, глубина которого доходит до пяти метров, необходимо дополнить мелким детским. Ему нашли место, но из-за этого вспомогательные помещения вылезли довольно нелепыми объемами сзади, а попасть в свои раздевалки дети не могли иначе, чем пройдя через раздевалки и души для взрослых пловцов — мужские по правой стороне здания, женские по левой. Интерьеры вестибюля и фойе тоже не вызвали восторга — все затмил центральный зал.

➧Помимо черно-белых фотографий, представить первоначальный облик бассейна помогает описание, опубликованное в информационном листке Ленпроекта в 1964 году: «В цветовом решении главного зала определяющим является бирюзовый цвет глазурованной плитки, которой облицованы барьеры и стены у вышек. Этот цвет дополняется темно-красной окраской внутренней грани опорных рам и площадок вышек, полированным дубом сидений и спинок трибун, хромировкой поручней и кронштейнов. Полы на верхней галерее выполнены из полихлорвиниловых плиток серого и красного цвета, а в проходах трибун — крашеные, темно-красные. Люки-проходы отделаны деревянными полированными рейками, в фойе расставлена мебель яркой расцветки. Весьма нейтральным по цвету получился вестибюль, стены которого облицованы доломитом. Для придания ему законченности на продольной стене будет расположено декоративное панно, выполнение которого, к сожалению, откладывается»[115].

➧К еще большему сожалению, оригинальная отделка бесследно ушла. Законченный в 2019 году капитальный ремонт был случаем ее восстановить, но реставрационный подход к памятникам модернизма пока еще остается исключительной редкостью. Но главное достоинство здания — единство архитектуры и конструкции — разрушить, к счастью, не так-то просто.