Эта симпатичная брюнетка всё больше и больше нравилась Карновскому. Конечно, у неё не было того шарма и утончённости, которыми обладала Елена. Но её простота, естественность движения тела, жестов и слов умиляли Карновского, притягивали его к ней, порождали надежду на что-то большее, чем банальный секс.

После прекрасного ужина, сидя за кофе и коньяком, она рассказала ему свою, в общем-то, типичную для многих украинок и молдаванок на Кипре историю. После окончания педучилища в Кишинёве девушка из бедной крестьянской семьи работала воспитательницей в обычном детском садике. Денег крайне не хватало ни на что, благо питание в садике было бесплатным. Ляна подрабатывала по вечерам в кафе посудомойщицей, в выходные занималась уборкой у состоятельных горожан.

Однажды один из бизнесменов, в доме которого она делала приборку, предложил ей стать его платной сожительницей. Без любви, без душевного тепла, просто так, платный секс по вызову. Он был молод, красив и богат. Его жена и двое детей большую часть года проживали в Италии и Австрии. Ляна согласилась, и жизнь её изменилась. Она смогла покупать модную одежду и обувь, посещать салоны красоты, отправлять часть денег родителям… Со временем она полюбила своего хозяина, а он полюбил её. Ляна родила от него мальчика, уволилась из детсада, стала заниматься воспитанием любимого ребёнка.

В один из приездов супруга узнала о двойной жизни мужа и, устроив скандал, потребовала немедленно расстаться с Ляной и забыть про внебрачного ребёнка. В противном случае она подаёт на развод и потребует в суде запрета на его общение с детьми. Он и расстался с любимой женщиной, не оставив её ни копейки на воспитание ребёнка. У Ляны же не было средств нанять адвоката и сделать генетическую экспертизу. Она просто осталась одна с ребёнком.

Её подруга, вернувшаяся с Кипра, предложила Ляне уехать в Лимассол и обещала помочь с работой. Оставив маленького сынишку у родителей и пообещав им присылать деньги, она улетела на Кипр и вот уже десять лет работает здесь няней. Она снимает совместно с подругой недорогую квартиру, имеет, по её представлениям, хорошо оплачиваемую работу, ежемесячно отсылает родителям сто евро. Сына и родителей видит раз в год, приезжая на неделю в Молдавию.

Карновский, слушая её рассказ, всё больше убеждался в том, что эта тридцатишестилетняя привлекательная женщина ему нужна. И не только для секса. Нет, он решил её нанять домоправительницей в новую виллу, которую они с Устименко вот-вот должны получить от британцев. Да, жить здесь, на Кипре, они не будут, но иногда станут наведываться на недельку-другую, и новый дом должен всегда находиться в актуальном состоянии.

– Послушайте, Ляна, – после недолгого молчания сказал Карновский, – у меня к вам есть деловое предложение. Мы с супругой приобрели в Лимассоле виллу, завтра поедем её осматривать. Но жить здесь мы не собираемся, изредка будем приезжать. Идите ко мне работать домоправительницей. Вот вам сколько платят, если не секрет?

– Чистыми восемьсот евро.

– Господи! – воскликнул Карновский. – Я буду платить чистыми две тысячи в месяц и в придачу куплю вам автомашину. У вас есть права?

Было видно, женщина оробела, растерялась, от волнения не смогла ответить.

– Так есть у вас права или нет?

– Да, есть. Я получила кипрские права и неплохо вожу машину.

– Отлично! Завтра же купим вам машину. Так вы согласны работать на меня?

Ляна стушевалась. Противоречивые чувства боролись в ней. Конечно, две тысячи евро – это вам не восемьсот. На эти деньги можно скромно, но нормально жить и растить сына. Да и работа предлагается привычная: содержать дом и маленький садик, оплачивать коммунальные платежи и налоги, нанимать уборщиц и садовника… И жить одной в большом новом доме неподалёку от моря…

С другой стороны, страшно было потерять привычную работу. В другой раз вряд ли удастся найти таких хороших работодателей и таких воспитанных детей, как сейчас. Кипрские дети – это просто бомба, вечно орущие, ругающиеся и дерущиеся, просто ад. И потом, где гарантия, что новое предложение не есть обычная разводка, не ловушка для сексуального закабаления? Но зарплата и машина разрешили все сомнения.

Карновский понимал сомнения женщины и для того, чтобы их снять, предложил:

– Ляна, давайте так: я немедленно выплачу вам аванс за полгода вперёд. Это двенадцать тысяч евро. Ещё двадцать тысяч оставлю вам на текущие расходы: наем уборщиц, садовника, покупку всяких моющих средств, приобретение мебели в вашу комнату, двадцать тысяч на покупку холодильника, морозильника, телевизора, ноутбука, кондиционеров, пять тысяч евро на установку охранной и пожарной сигнализации и камер наблюдения и восемь тысяч вам на бензин. Итого: семьдесят пять тысяч евро. Как, согласны?

– Согласна.

– Вот и чудесно! У вас есть знакомый нотариус, нам нужно оформить договор?

– Есть. Он неподалёку живёт.

– Но сейчас уже поздно, вряд ли согласится.

– Погодите, я ему позвоню. Он армянин, всегда нам помогает.

Ляна набрала номер и быстро договорилась о встрече.

– Можно ехать, он ждёт нас.

Карновский был поражён. Пожилой нотариус принял их как старых знакомых, быстро, но без суеты выполнил все формальности, но и взял за работу четыреста евро. Один экземпляр договора Карновский отдал Ляне, другой положил в свою сумку.

Выйдя на улицу, Карновский сказал:

– Жаль, что уже поздно, банки не работают, а то я бы тут же перечислил вам деньги.

Ляна успокоила его:

– Ничего, завтра сходим в банк. Вы отвезёте меня домой?

– Конечно.

Припарковавшись у старого четырёхэтажного дома в не очень благоустроенном микрорайоне, что прижался к ведущему в порт шоссе, Карновский вышел из машины и стал прощаться с Ляной до утра.

– Завтра в девять я заеду за вами, и мы отправимся в банк.

Попрощавшись с Ляной, Карновский ничуть не пожалел о том, что плотские развлечения переносятся на завтра. Он даже обрадовался, представив себе, как они после банка позавтракают, потом займутся сексом, а затем он позвонит жене, и они втроём поедут осматривать новую виллу. Он позвонил супруге.

– Слушаю тебя, дорогой, – проворковала Устименко. – Ты поужинал? У тебя всё в порядке?

– Да, милая, еду домой. Как у тебя прошла встреча?

– Всё отлично. Деньги на счету, документы на виллу у меня. Билеты на Сардинию я купила, улетаем послезавтра. Жду, приезжай.

Карновский был счастлив. Наконец-то документы проданы, и можно начинать новую жизнь.

 Пока Зверь, Жук и Клык ждали своих «клиентов», Самаров прибыл к ним на такой же «хонде», как и у Березнюка. «Хонду» эту быстро нашли люди Спиро. Зверь пересел в «хонду», а Самаров в «мерседес» Зверя. Недолго поговорив с ребятами, Самаров уехал.

Был уже девятый час вечера, когда из глухой темноты соснового леса к выезду на хайвэй подъехали машины Устименко и Березнюка. В тот момент, когда Устименко выводила свой «пежо» на хайвэй и повернула направо, Жук заблокировал движение Березнюка, поставил свой «мерседес» прямо перед его «хондой», едва избежав столкновения. Жук выскочил из машины, рванул на себя дверь «хонды» и чудом увернулся от удара кулаком в голову. Клык рывком отворил пассажирскую дверь «хонды» и, уткнув пистолет в бок Березнюка, тихо произнёс:

– Руки на руль, живо.

Березнюк левой рукой попытался выбить оружие из рук Клыка, но Жук резким ударом ребром ладони в шею диверсанта на какое-то время вывел того из игры. Жук с Клыком вытащили Березнюка из машины, надели на него наручники и посадили на землю, уперев спиной в колесо машины. Жук плеснул в лицо Березнюка воду из пластиковой бутылочки и, заметив, что тот пришёл в себя, сказал:

– Ты, малый, с нами не шути. Нам на тебя чихать хотелось, грохнем тут в темноте и зароем под сосной, поставив по-христиански крестик на могилке.

Березнюк собрался и выброшенными вперёд ногами резко подсёк ногу Жука. Тот потерял равновесие и упал на спину. Березнюк попытался вскочить, но ударом ноги Клыка в лицо был свален и потерял сознание. Обтерев мокрым носовым платком окровавленное лицо Березнюка, оперативники связали скотчем его ноги, скотчем же заклеили рот, затолкали обмякшее тело на заднее сиденье «мерседеса». Клык сел за руль «хонды», и обе машины направились в сторону заброшенного медеплавильного завода, где их должен был ожидать Самаров.

Устименко не заметила, как в темноте при слепящем свете фар произошла подмена машин. Она была уверена в том, что следующей за ней «хондой» управляет Березнюк. Не доезжая ста метров до дома Карновского, Зверь свернул в переулок и неспешно поехал за город, к медеплавильному заводу.

Когда Самаров, сидя за рулём «мерседеса» Зверя, проезжал по хайвэю развязку на Старый город, его спереди и сзади блокировали две полицейские машины, подающие сигнал немедленно остановиться. Четверо полицейских в форме и трое в штатском с оружием в руках окружили машину Самарова, велев ему выйти и положить руки на капот. Самаров без суеты выполнил приказы, заметив:

– Вы, господа, меня явно с кем-то перепутали. В заднем кармане брюк лежит моё удостоверение.

Полицейский в штатском достал удостоверение, развернул его и изменился в лице.

– Вы, что, американец? – промямлил он дрожащими губами. – Вы из ФБР?

– Там всё указано, – спокойно ответил Самаров, – и агентская бляха моя там же, в кармане.

Полицейский достал из бокового кармана пиджака фото Зверя, сравнил его с фото на удостоверении специального агента ФБР и, ещё больше конфузясь, спросил, указывая на фото Зверя:

– А кто этот господин?

– Тоже агент ФБР.

– А почему вы за рулём его машины?

– Потому что я его босс и могу ездить на любой машине своих агентов.

– Просим прощения, сэр, – сказал полицейский, возвращая Самарову удостоверение и бляху, – вышла досадная ошибка. Просим прощения. Вы можете ехать. И, если вас не затруднит, не рассказывайте об этом досадном казусе своему руководству.

Центр принял решение не дожидаться задержания Карновского, Устименко и оставшихся боевиков украинской оперативной разведгруппы, поэтому Коваль, Стовба, Березнюк с группой охраны ночью на быстроходном катере под флагом Мальты были отправлены из марины в Ларнаке в сторону Сирии.

Командир кипрского сторожевого катера, разглядев в бинокль приближавшееся к границе быстроходное судно, по радио приказал беглецу лечь в дрейф и приготовиться к досмотру. С катера ответили в том смысле, что нет времени, и пообещали после возвращения устроить капитану сторожевика и его команде отличный уикенд с жаренным на вертеле бычком и прекрасной домашней зиванией.

– Так это контрабандист Зекотта с Мальты! – весело сказал командиру катера его старший помощник, знавший всех контрабандистов Кипра. – Явно летит в Ливан или в Сирию за новой партией контрабандных сигарет. Бог с ним, пусть летит. Он слов на ветер не бросает. Будь готов, командир, в субботу к хорошей пьянке.

Спустя сутки военно-транспортным самолётом с аэродрома российской военно-воздушной базы Хмеймим в Сирии украинских диверсантов под конвоем отправили в Москву.