Супруги Колар завтракали в ресторане торгового центра «My Mall». Елена уговорила мужа сопроводить её на шопинг. Карновский не любил пустые болтания по магазинам одежды и обуви, но спорить не стал.

Оба были не в настроении. Карновский прочитал в местной газете об аресте Фунта и понял, что от уголовного мира информацию о Шеликове не получить. Киев и британцы тоже молчали. Карновский стал подозревать: не играют ли с ним в прятки? А может быть, ФСБ давно вывезла Шеликова в Россию, и спецслужбы Украины и Британии знают об этом и помалкивают, защищая честь мундира. Ситуация складывалась патовая: ждать, когда найдут и нейтрализуют Шеликова, больше нельзя, с документами нужно расставаться, но страх перед ФСБ, которой Шеликов в случае своего задержания расскажет о предательстве Карновского, пересиливал. Душа его буквально разрывалась на части. Аппетита не было, он сидел нахохлившийся и старался не смотреть на Елену.

Вчера поздно вечером Устименко была приглашена в штаб-квартиру MI6 в Эпископи, где назначенный Лондоном новый руководитель британской разведки в регионе Средиземноморья устроил форменный разнос ей и срочно прилетевшему из Киева её начальнику, молодому генералу ГУР. Англичанин поначалу сдерживал себя, но узнав о самовольном прибытии Карновского в Лимассол и отправке втайне от британцев на Кипр разведгруппы ГУР, взорвался.

– Какие вы союзники, чёрт бы вас побрал! Мы тратим кучу денег на подготовку ваших кадров, покупаем для вас дорогостоящую телекоммуникационную технику, выделяем каналы спутниковой связи, автомобили, финансируем ваши операции, делимся оперативной информацией… А что взамен?! Втайне от нас ведёте подозрительную игру, не можете проконтролировать передвижения какого-то русского беглеца! У моих боссов вполне резонно возникают подозрения: а не работает ли в вашей конторе крот? Не уходит ли от вас информация на Лубянку? Мадам Устименко, где документы, вывезенные вашим мужем? Когда он прекратит шантаж? Не вы ли его направляете в стремлении выторговать больше денег и получить иные преференции? Я уполномочен сообщить вам, леди и джентльмены, что, если на этой неделе Карновский не передаст нам документы, моё руководство потребует от президента Украины сменить начальника Главного управления разведки Министерства обороны Украины, вас же, генерал, уволить. А вы, мадам Устименко, будете понижены в должности и отправлены рядовым агентом MI6 в одну из второстепенных африканских стран. С мужем или без него.

Успокоившись и смягчив тон, англичанин с сожалением сообщил:

– Зря вы ищете Геннадия Шеликова. Он наверняка давно даёт показания следователям ФСБ. Наша совместная с вами и службой безопасности Кипра операция по задержанию Шеликова с треском провалилась. По мнению моих боссов, вина за провал в равной степени лежит и на наших сотрудниках, и на агентах кипрской службы безопасности, и на ваших оперативных работниках. Все действовали чрезвычайно самоуверенно, зачастую непрофессионально. Надо честно признать, ФСБ обвела нас вокруг пальца.

После совещания озлобленный начальник Устименко только и сказал:

– Карновский должен передать нам документы. У вас три дня. Иначе мы больше никогда не увидимся.

И улетел в Киев. Ну как им, этим киевским и лондонским начальникам, объяснить – к Карновскому нужен деликатный подход, он непростой предатель, он из российской административной элиты, со своими взглядами, принципами, со своей придурью. «Борю можно понять, он боится преследования ФСБ. Боится того, что британцы могут его кинуть. Но документы нужно отдать. Про Шеликова придётся ему всё рассказать. Сегодня же потребую передать мне оправу, иначе развод. Я больше так не могу».

Старший лейтенант Коваль, сменивший на дежурстве капитана Березнюка, сидел в ресторане неподалёку от четы Колар, то и дело бросая взгляды в сторону Елены. Красивая баба, думал Коваль, стильная, шармовая… С такой бы провести недели две здесь, в Лимассоле, погреться на пляже, поплескаться в море, покуралесить в постели… Увы, такие бабы любят большие деньги. А у него, Коваля, в бумажнике шелестят три бумажки по пятьдесят евро, выданные в кассе ГУР, не разгуляешься… Вот он и дует второй час подряд дешёвый «американо». Скоро мочевой пузырь лопнет. В нетерпенье, елозя на стуле, он подал знак Устименко, что удалится ненадолго и, получив одобрительный кивок, стремглав побежал по лестнице вниз в туалет.

Зайдя в кабинку и с большим удовлетворением сделав своё дело, он услышал, как сзади него отворилась дверь, между лопаток в позвоночник больно упёрлось что-то металлически твёрдое, чья-то рука виртуозно срезала с ремня борсетку, где хранился пятнадцатизарядный «Глок 19», а на голову был накинут целлофановый пакет.

Коваль собрался, упёрся руками в стену за унитазом и резко выбросил ногу назад, но там оказалась пустота. Он поскользнулся и упал грудью на унитаз. Его немедленно скрутили, на запястьях щёлкнули наручники. Когда сняли с головы пакет, он увидел перед собой четверых крепких парней в белых халатах и медицинских шапочках, пятый, держа в руках пистолет с глушителем, стоял у запертой изнутри двери. Его поставили на колени и скотчем связали ноги, рот тоже скотчем заклеили. Один из «санитаров» сказал по-русски:

– Не рыпайся, Коваль. Благодари Бога, что живым остался, пока.

«Санитары» открыли окно, через него из вплотную подошедшей к зданию машины «скорой помощи» подали носилки. Коваля уложили на носилки, накрепко привязали к ним скотчем и, накрыв белой простынёй, через окно отправили в машину. «Скорая помощь» с включённой сиреной помчалась по хайвэю на восточную окраину Лимассола, а Коваль от обиды и отчаяния дёргался плечами и обливался слезами.

В девять пятнадцать утра Спиро доложили: камеры внутреннего наблюдения в центральном офисе «Bank of Cyprus» засекли Карновского, вкладывающего какой-то пакет в банковскую ячейку (герметический металлический ящичек). Банковский клерк дал подписать Карновскому документы и унёс ячейку для помещения её в депозитарий, после чего Карновский покинул банк.

Спиро немедленно приехал в банк и вместе с начальником службы безопасности в его кабинете стал в замедленном темпе прокручивать запись, увеличивая масштаб кадров. При максимальной разрешимости с трудом, но все же прочитали номер ячейки – L/1088.

– Сможешь незаметно изъять? – спросил Спиро.

Начальник службы безопасности банка, с минуту подумав, ответил:

– Трудно это. Нужен какой-то казус.

– Например?

– Можно устроить учение по проверке действий сотрудников банка во время нападения грабителей. В этом случае в депозитарии и хранилищах останутся только сотрудники службы безопасности.

– Прекрасно.

– Но для этого нужно направить директору банка письмо за твоей подписью о плановом проведении учения.

– Не вопрос, сделаю.

Через час на рабочем столе заместителя директора банка лежало письмо под грифом «секретно» из «Guards Security Services» за подписью Спиро о проведении сегодня в банке учения. Ещё через два часа экипированные в бронежелеты и пуленепробиваемые шлемы, с оружием и дубинками сотрудники службы безопасности банка заняли штатные места в хранилищах и депозитарии, а банковские клерки закрылись в кабинетах. Так называемые «грабители» во главе со Спиро ворвались в банк, были скручены охраной и препровождены в депозитарий, где их ждал начальник службы безопасности банка.

– Ну что? – спросил его Спиро.

– Порядок, пакет у меня.

– Всё, учение заканчиваем. Сотрудникам банка и твоим секьюрити от имени «Guards Security Services» объяви благодарность. Давай пакет, я поехал.

Самаров ждал Спиро в одном из ресторанов отеля «Four Seasons». Спиро неспешно шёл между столиками, кланяясь официантам, менеджерам, знакомым посетителям. На его загорелом лице играла улыбка. Он был в лёгком льняном голубого цвета костюме; за ним тянулось лёгкое облачко аромата парфюма – смесь запаха миндаля и табака. Он подошёл к столику Самарова и положил на столешницу плотный пакет.

– Сегодня, дружище Виктор, – весело объявил Спиро, – обедом угощаешь ты.

– Спиро, – восхитился Самаров, – ты просто чудо! Ангел ты мой хранитель, дай я тебя поцелую!

– Э, нет, дорогой, – с улыбкой отстранился Спиро, – что подумают люди, все знают о моей традиционной ориентации.

– Спасибо, Спиро, спасибо, – Самаров убрал пакет в кейс и достал из него другой пакет в такой же упаковке. – Надо вот этот пакет вернуть в банковскую ячейку. В нём точно такая же оправа с камерой и копиями документов. Только документы другие. Пусть Карновский с британцами порадуются.

– Не вопрос. Сделаем.

В переданную Самаровым оправу специалисты на Лубянке закачали копии «секретных документов», ничего общего не имевшие с подлинниками. Искусно сработанная дезинформация потребует длительного изучения в Лондоне, Киеве и Вашингтоне. И если, не дай господи, не найдётся новый предатель, в MI6, ЦРУ и ГУР Министерства обороны Украины будут уверены в несомненной победе над Москвой.

Выйдя с территории отеля к морю, Самаров позвонил Грачу и отправился на парковку. Спустя пятнадцать минут из подъехавшего «Ford Scorpio» вышли два молодых оперативника и, приняв из рук Самарова пакет, тут же убыли в сторону в Никосии. Ещё через полтора часа сотрудник российского посольства на Кипре с диппочтой вёз злополучный пакет в Россию рейсом Аэрофлота Ларнака – Шереметьево. В восемнадцать тридцать генерал-майор Евдокимов и начальник управления просматривали содержание копий вернувшихся домой секретных документов.

Улыбка разгладила морщинки на лице Евдокимова. Его переполняло чувство радости за виртуозно спланированную и проведённую операцию, гордости за молодых сотрудников управления, выросших под его крылом в настоящих профессионалов самой высокой пробы.

– Алексей Михайлович, – засмеялся начальник управления, готовый сам пуститься в пляс, – глянь на себя в зеркало, лет на двадцать помолодел. Рад, небось?

– Конечно, рад, Анатолий Павлович! Молодцы ребята, талантливо сработали. И документы вернули, и, как говорят армейцы, «языков» захватили. Сегодня ночью доставят двоих из второй украинской диверсионно-разведывательной группы. Когда собираетесь руководству докладывать?

Помолчав в задумчивости, начальник управления ответил:

– Даже и не знаю. Отчитаться, конечно, хочется, но Карновского пока не взяли и не доставили в Москву. И Устименко нам нужна, и остатки её группы неплохо бы заполучить. Может быть, подождём? Время у нас ещё есть, четыре целых дня от установленной руководством недели. Как думаешь, Алексей Михайлович?

– Я так думаю, Анатолий Павлович, что мух нужно от котлет отделить. Целью нашей операции было возвращение секретных документов. Мы её достойно выполнили. И вы можете об этом докладывать руководству. Вторая операция преследовала захват и возвращение в страну предателя. Бог даст, сегодня или завтра Карновский будет задержан и возвращён в Москву. Третью же операцию, как вы знаете, мы не планировали. Нам просто повезло, что удалось выявить и нейтрализовать ДРГ[12] Ирины Суховей. Если же группе Самарова и людям Грача удастся захватить всю группу Устименко, успех будет полный. И вы сможете доложить о завершении ещё двух операций.

– Да, Евдокимов, ты мастерство не пропьёшь. Интернет в сравнении с твоей головой – филькина грамота.

Улыбка ушла с лица Евдокимова. Он ответил:

– Опыт, Анатолий Павлович, – дело наживное. Но рапорт мой об уходе на пенсию всё же подпиши. Стар я стал, не угнаться за молодыми. Они подросли, заматерели, выдвигайте их, опирайтесь на них.

– Хватит, Евдокимов, прибедняться, – раздражённо произнёс начальник управления, – поработай ещё годик-другой, подготовь себе замену.

– А она готова. Назначайте Самарова начальником отдела и замначальника управления.

– Так ведь твоя должность генеральская, а Самаров подполковник.

– Правильно. За первую операцию Самарова, его группу, Грача с его людьми и Спиро Хадзидиса представим к государственным наградам, а за две другие операции похлопочем за полковничьи погоны для Самарова. Руководство, думаю, не откажет.

– А на место Самарова кого?

– Начальником группы вместо Самарова назначьте майора Жукова, и подполковника ему в придачу. А на место Жукова – капитана Заверяева, и майорские погоны ему. Это будет правильное и справедливое решение.

Начальник управления подошёл к окну и долго в задумчивости глядел на Лубянскую площадь. Резко обернувшись к Евдокимову, произнёс:

– Будь по-твоему. Готовь документы.