Шёл второй час ночи. Запершись в квартире, Самаров подводил итоги дня. Во-первых, выяснилось, под каким паспортом действует Карновский, известны марка и номер его машины. Во-вторых, Зверь установил прибытие в Ларнаку из Киева Терезы Колар. Зверь проследовал за мадам Колар до особняка в Лимассоле, у забора которого обнаружилась автомашина Карновского. Супружеская пара воссоединилась.

В принципе, их можно брать. Но… И это в-третьих, Центр спецсообщением пока не разрешил брать Карновского и Устименко, потребовав установить – не притащила ли Устименко за собой новую диверсионную группу ГУР в целях поиска Шеликова и исчезнувшей группы Суховей. Если опергруппа ГУР объявится на Кипре, следовало её нейтрализовать и переправить в Россию. Этим же спецсообщением Самарова информировали о методе и путях доставки украинских диверсантов в Москву и о том, что, в целях недопущения паники у Карновского и его украинских и британских покровителей, Карновский не объявлен в федеральный и международный розыск через Интерпол.

В-четвёртых, Жук, проследовав за парой Колар в старый город, установил – предателя с супругой охраняют. Того, кто следовал за ними неотступно, Жук сфотографировал. Снимок ушёл в Центр для проверки. Кроме того, Клык совместно с людьми Грача на квартире Веры Коровниковой взял одного из украинских диверсантов. С ним сейчас работает Зверь в подвале заброшенного медеплавильного завода. Следовательно, мадам Устименко-Колар всё же привезла с собой новую команду. И эти бойцы, похоже, посерьёзнее прежних. Нужно определить численный состав группы, выяснить цель их задания, места их базирования и на кого в своих действиях они опираются.

Самаров почувствовал, как накинулась на него усталость. Многодневное нервное напряжение и недосыпание буквально валили с ног. Держался он только на крепком кофе и сигаретах, начисто игнорируя энергетические таблетки, позволявшие сутками быть бодрым и работоспособным. Его мать, работавшая врачом-терапевтом в одной из поликлиник Москвы, предупреждала: энергетики разрушат желудок и психику.

Надо проведать Клыка, узнать, как рана, а потом ехать к Зверю – допрашивать залётного киевского хлопца. После подготовить и направить в Центр спецсообщение. Где тут спать?

Интересно, улетела ли в Россию Маша, или осталась отдохнуть на Кипре? Он закрыл глаза и мечтательно представил, как они с Машей, взявшись за руки, идут по обжигающему песку морского пляжа, как плавают, ныряют и дурачатся в воде, а потом сидят в прибрежном кафе, едят ванильное мороженое с орехами и пьют кофе… Самаров уснул с улыбкой на устах.

 Телефонный звонок дребезжал омерзительно громко и долго.

– Слушаю, – прохрипел Самаров.

– Ты что, спишь? – трубка говорила бодрым и весёлым голосом Спиро. – Ещё только два часа ночи, не твоё время для сна. Выползай, сейчас подъеду. Есть кое-что интересное.

Самаров всегда удивлялся, как Спиро удаётся в любое время суток выглядеть бодрым и свежим. Вот и сейчас одетый в светлый костюм красавец-киприот прохаживался упругим шагом профессионального спортсмена.

В ночной свежести дышалось легко. Город спал; тишину нарушал лишь негромкий шелест прибоя и трескотня укрывшихся в зелёных кустах цикад. Вечно голодные местные кошки шныряли по ещё не остывшим камням, охотясь на ящериц.

Друзья присели на скамейку. Закурив, Спиро не спеша, буднично, словно делая ежедневный доклад вышестоящему руководству, начал свой рассказ:

– Позвонил мой человек, вьетнамец, работающий поваром в кафе «Ама Бич», в котором мы взяли группу мадам Суховей. Поздно вечером в кафе заявился крепко сложенный мужчина средних лет и стал опрашивать сотрудников о том вечере, когда исчезли украинские разведчики.

– Твой человек сделал фото этого визитёра?

– Конечно, я тебе фото уже отправил.

Самаров открыл айфон, долго всматривался в лицо, будто высеченное из камня. Где-то он уже его видел. Вряд ли наяву, скорее в одной из ориентировок Центра.

– Серьёзный мужчина, – сказал Самаров.

– Это уж точно, – усмехнулся Спиро. – Сегодня он обещал вновь прийти в кафе с целью опросить тех сотрудников, которые вчера не работали, но присутствовали в ту злополучную ночь. Может быть, возьмём его?

– Нет. Но хвост к нему привяжем. Нужно понаблюдать, к кому он нас приведёт. Не отвлекайся на этого туриста, его поведут люди Грача. Давай дальше.

– Как у вас говорят: чем дальше, тем больше. Вчера в Ларнаке арестован некто Фунт, один из лидеров грузинской преступной группировки, большой авторитет в криминальном мире и среди местных коррупционеров. Попался на наркотиках. Взяли его в порту при разгрузке яхты под болгарским флагом. Приличный улов попался – более полутонны гашиша. Так вот этот самый Фунт на допросе в полиции, – заметь, его никто за язык не тянул, – заявил, что к нему обратился некий Карновский, по хорватскому паспорту – Колар, с просьбой выяснить судьбу некоего Геннадия Шеликова из Москвы. После такого заявления Фунта забрали в службу безопасности Кипра и стали выяснять: где в Лимассоле бросил якорь этот самый Карновский-Колар. Фунт, конечно, адрес им дал. Похоже, британцы и их кипрские подручные потеряли Карновского, а тут им сильно подфартило, и теперь предателя будут плотно опекать. Мне кажется, Виктор, надо брать Карновского и его прелестную супругу. Как бы не опоздать…

Самаров закурил и некоторое время сидел в раздумье.

– Понимаешь, Спиро, мы не знаем, куда он спрятал копии выкраденных документов. У нас нет уверенности, что этот ублюдок после задержания сознается. Мужик он с характером. Центр настаивает – вначале документы, потом Карновский. В идеале, конечно, документы вместе с Карновским. Во-вторых, теперь нам понятно, что из Киева прибыла новая опергруппа. Кто её возглавляет? Каков её состав? Каковы цели? Как они связаны с Карновским? Всё это нужно выяснить и, по возможности, нейтрализовать группу киевских «туристов».

– А ты сам что думаешь, где Карновский мог спрятать документы?

– Карновский вряд ли второй раз воспользовался камерой хранения аэропорта в Ларнаке, как он это сделал в Киеве. Он понимает, там всё утыкано камерами видеонаблюдения, и кто захочет, тот найдёт. Думаю, он воспользовался ячейкой в одном из банков Лимассола.

– Но в банках камер наблюдения ещё больше, – возразил Спиро.

– Согласен. Только следует сделать поправку на психологию Карновского, на его, так сказать, мироощущение, миропонимание. Он ведь бывший финансист и, как мне кажется, его вера в надёжность и консерватизм принципов западной банковской системы незыблема. Во всяком случае, следует попробовать.

– Не очень убедительно. Но ничего другого не имеем. Попробуем. Это не сложно, охрана всех банков – мои подчинённые, проверим записи всех камер лимассольских банков. Если обнаружим, что делать?

– Немедленно звони, будем изымать.

– Ну, дай нам Господь удачи, – Спиро поднялся со скамейки. – Поедешь допрашивать киевского гостя?

Самаров взглянул на часы, было три ночи. Вздохнув, сказал:

– Поеду, поспать всё равно не удастся.

Жук и Зверь в ожидании Самарова пили чай с лимоном и играли в карты с людьми Спиро, охранявшими секретную резиденцию. Первым делом Самаров поинтересовался состоянием Клыка.

– Всё в норме, – весело заверил Зверь, – врач осмотрел, наложил швы, сказал, что жить будет. Клык после этого сожрал два огромных бургера с немереным количеством картошки фри и уснул. Сейчас спит.

– Работать сможет? – с сомнением спросил Самаров.

– Конечно сможет, – хором ответили Зверь и Жук, – правая рука-то не задета, да и левая двигается. Ему, бугаю, всё нипочём.

– Что задержанный?

– Крепкий паренёк, – усмехнулся Жук, – ни мне, ни Зверю расколоть его пока не удалось. Говорит только на английской мове, выдаёт себя за британского туриста и утверждает, что ошибся адресом. А пистолет нашёл ночью у мусорного контейнера и утром решил отвезти в полицию. Ну, всё как обычно.

Самаров ознакомил оперов с пришедшей из Центра ориентировкой на Андрея Стовбу – он же Грузинцев, он же Полубатько, он же Капелюшный, он же Урванцев…

– Серьёзный хлопчик, – заметил Жук.

– А на того, что за Карновским и Устименко шныряет, ещё нет ответа? – спросил Зверь.

– Пока нет. Вы вот что, посидите тут, мы со Спиро вдвоём поговорим с этим «англичанином».

Стовбу, крепыша среднего роста, при задержании помяли изрядно. Разбитый нос раздулся, словно перезрелый огурец; правая щека опухла; правый глаз заплыл, и под ним синела большая гематома; верхняя губа была рассечена. Сцепленные наручниками руки с огромными кулаками он положил на стол и злобным, затравленным взглядом глядел то на Самарова, то на Спиро, стараясь, видимо, определить, кто из них главный.

Спиро налил ему кофе и придвинул чашку. Самаров снял наручники и, положив перед Стовбой пачку сигарет с зажигалкой, спросил:

– Андрей Иванович Урванцев, тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения, место рождения Богодухов Харьковской области, гражданин Республики Украина, капитан Главного управления разведки Министерства обороны Украины, желаете что-нибудь сказать о цели вашего проникновения в квартиру гражданки Коровниковой Веры Степановны?

Стовба весь как-то сдулся, его плечи опустились, руки он спрятал межу колен.

– Да вы не волнуйтесь так, – усмехнулся Самаров, – пейте кофе, курите. Если не готовы говорить, попытаемся помочь вам вопросами. Вы прибыли вчера рейсом Киев – Ларнака?

Урванцев-Стовба кивнул головой.

– Проживаете в отеле «Elias Beach», номер 234?

Вновь кивок головой.

– В составе группы оперативников ГУР?

Молчание. Стовба сделал глоток кофе и поморщился, видимо, обжёг рану на губе. Спиро, положив перед ним фото Елены Устименко, спросил:

– Она руководитель группы?

Вновь молчание и застывший страх в глазах.

– Подполковник ГУР Елена Устименко, – Самаров говорил спокойно, ловя любое, маломальское изменение в мимике допрашиваемого, – сегодня арестована и будет отправлена в Москву. Она уже даёт показания моим коллегам. Устименко, спасая себя, наверняка много расскажет о вашем «творчестве» на Донбассе и в Крыму, и о деяниях ваших коллег. Вам, Андрей Иванович, стоит задуматься над тем, как минимизировать свою вину. Лучший способ – сотрудничество со следствием, правдивый рассказ о составе группы и её целях. Если вы сразу не готовы, мы можем немного подождать, минут этак десять… Согласны?

Стовба вновь кивнул и вдруг спросил:

– А с кем, собственно говоря, я имею дело?

– С российской контрразведкой.

Глаза киевского визитёра погасли.

– Вот и прекрасно. Но руки, извините, придётся пока обраслетить.

Надев на Стовбу наручники и оставив ему сигареты и бутылку минеральной воды, Спиро и Самаров вышли из импровизированной камеры.

Спиро, попрощавшись, уехал, ему с утра нужно будет запустить механизм проверки камер всех банков. Самаров пил кофе, когда Грач передал ориентировку на Владимира Коваля – он же Владимир Иванович Зосимов, он же Левченко, он же Гончарук…

Прочитав ориентировку, Самаров передал её Жуку и Зверю. Жук, окончив чтение, спросил:

– Никак не могу понять: почему русские люди, проживавшие на исконно русских землях Украины, так ненавидят Россию, русский народ и всё русское? И говорят-то они по-русски, а не на мове. Бесовство какое-то, в самом деле.

– Ладно тебе прикидываться, Саня, всё ты отлично понимаешь, – с огорчением в голосе заговорил Самаров. – Четверть века население страны оболванивали из всех возможных дырок. Обрабатывали тщательно, профессионально, по современным методикам Госдепа и ЦРУ, используя СМИ, Интернет, а главное – школу и вузы. И ведь не только под бандеровским знаменем шло оболванивание, но и под звёздными флагами США и Евросоюза. Что ельциновская Россия могла предложить Украине? Организованный бандитизм, семибанкирщину, олигархат, разгул воровства, коррупции… Европа же заманивала безвизовым режимом, свободным рынком труда, беспошлинной торговлей, бесплатными грантами для обучения молодёжи в европейских и американских университетах… Школьники целыми классами на каникулах летали в Берлин и Париж, Вену и Брюссель, Лондон, Рим и Мадрид… А почему? Потому что Госдеп и ЦРУ спонсировали авиакомпании, и билеты на самолёт стоили копейки, а в Москву и Питер дети не летали, очень дорого было. Украинских детей давно оторвали от России. И ведь всё это началось не сейчас, ни при Порошенко, а в президентство Кравчука, усилилось при Кучме, расцвело после первого майдана во главе с Ющенко. Именно тогда началась замена школьных учебников на русофобский бред, плодились мифы о каких-то украх – Богом избранном народе. Именно тогда детям стали втемяшивать в голову идеи о варварах – русских, об имперских планах Москвы по захвату древней и свободолюбивой Украины. Русский язык, русская культура объявлялись враждебными, полным ходом шла украинизация русскоязычных районов страны. В голову населения управляемая Западом государственная пропаганда сумела вдолбить идею о вражеском населении Донбасса и Крыма, не желающего рвать с Россией и говорить на чуждом языке… Большинство украинского населения равнодушно смотрела на уничтожение украинскими вояками мирных жителей Донецкой и Луганской областей, их это не волновало, они полагали, сепаратистов следует убивать. Русские мужики из Харьковской, Херсонской, Николаевской, Запорожской, Днепропетровской областей за хорошие деньги с удовольствием шли убивать русских в Донбассе…

Самаров закурил. Помолчав, завершил воспитание подчинённых:

– Ладно, мужики, всё это вы знаете не хуже меня. А боремся мы с вами не с украинским народом. Нам противостоят спецслужбы НАТО и Украины, управляемые англосаксами. И цель у них одна – развал России. Но мы им такой возможности не представим. Нас, русских, победить нельзя. Потому что мы русские. Всё, политинформация закончена. Пошли к нашему подопечному.

Стовба был явно недоволен, что в допросе участвует Зверь. Похоже, не нравился ему этот высокий, красивый самоуверенный русский, одетый в дорогие джинсы и модную футболку. Самаров это заметил и начал первым:

– Что решили, гражданин Урванцев? Будете давать показания или подождёте, пока показания о вас дадут ваши коллеги?

– Буду, – буркнул Стовба.

– Ну и прекрасно. Тогда начнём.

Зверь включил диктофон и спросил:

– Вы член опергруппы?

Стовба:

– Да.

Зверь:

– Численный состав группы?

Стовба:

– Пять человек.

Зверь:

– Назовите участников группы.

Стовба:

– Я, Грым, Курдюмов, Березнюк, Коваль.

Самаров:

– Ответ неверный. Вы не назвали руководителя группы. Это подполковник Устименко?

Стовба:

– Да.

Зверь:

– Группа располагается в отеле «Elias Beach»?

Стовба:

– Да.

Зверь, положив перед Стовбой лист бумаги и авторучку, сказал:

– Напишите номера отеля, в которых кто конкретно из вашей группы проживает, номера их телефонов, марки и номера их машин в Лимассоле.

 Номера телефонов украинских диверсантов нашим оперативникам уже, правда, были известны. В телефоне Стовбы Жук и Зверь их определили без труда. Но решили проверить Стовбу на вшивость. Номера же машин Зверь тут же отправил на проверку Спиро.

По замыслу Центра, участников группы Устименко (кроме самой Устименко) можно было брать и переправлять в Москву. Как считало руководство, это минимизирует риски агрессивного поведения украинцев при захвате Карновского и Устименко. Диверсанты были опытными бойцами, что подтвердило задержание Стовбы, и Центр вновь напомнил Самарову беречь своих людей. Вербовать этих головорезов не было никакого смысла, они были законченными отморозками.

Кроме того, исчезновение второй разведывательно-диверсионной группы из Киева наверняка вызовет смятение в ГУР и у их британских хозяев. В след за этим, возможно, последуют ошибочные действия, какие-то кадровые изменения, что будет играть на руку российской контрразведке.

Самаров:

– Цель прибытия вашей группы на Кипр?

Стовба:

– Охрана пана Колара и его жены пани Устименко-Колар.

Самаров:

– Вам известно, кто такой Колар?

Стовба:

– Нет.

Зверь:

– Вам известна его настоящая фамилия?

Стовба:

– Нет.

Самаров:

– Вы ранее участвовали в каких-либо операциях вместе с Устименко?

Стовба:

– Нет.

Зверь:

– Вы были ранее знакомы с Устименко?

Стовба:

– Да. Мы познакомились во время вручения нам государственных наград. Но больше не приходилось общаться. Мы служили в разных подразделениях ГУР.

Самаров:

– Гражданин Урванцев, мы вам настоятельно рекомендуем подробнейшим образом, год за годом, месяц за месяцем описать ваш «героический» путь в украинской военной разведке, указав места вашей учёбы, фамилии и звания преподавателей и инструкторов, места базирования подразделений ГУР и спецподразделений СБУ, имена и звания их командиров и офицеров-оперативников. Подробно опишите все операции, в которых принимали участие, и участников этих операций. Всё, что знаете о людях вашей нынешней группы, тоже подробно зафиксируйте на бумаге. Время у вас есть, мы не торопим.

Стовба, сделав испуганное лицо:

– Пан начальник, что будет со мной? Меня не расстреляют? У меня ведь семья, дети…

Самаров:

– В России давно действует мораторий на смертную казнь. Суд учтёт степень вашего сотрудничества со следствием, так что всё зависит от полноты и правдивости ваших показаний. А насчёт семьи хватит врать. Нет у вас никакой семьи, и детей тоже нет. Во всяком случае, законных.