В кинотеатре они сидели вместе с другими мальчиками в первом ряду, задрав головы, разглядывали лица, повернутые друг к другу на три четверти, огромные рты перекидывались репликами, пока патрульные забирали третьего – когда их машина проезжала мимо, отсветы ее красной мигалки падали на говоривших, и фоном всему этому служил пейзаж, скользивший по экрану, будто страна грез, уносимая прочь безразличным ветром. Затем заиграла музыка и включился свет, и с толпой мальчики вышли по проходу в фойе кинотеатра, вместе со всеми высыпали на вечерний тротуар. Над фонарями небо полнилось яркими крупными звездами, похожими на белые камешки в реке. Припаркованные у бордюра в два ряда, ждали машины – отцы, матери с малышами забирали детей, а старшеклассники и старшеклассницы отделялись от этой толпы, садились в свои шумные автомобили и тут же принимались кататься вверх и вниз по Мэйн-стрит и гудеть, равняясь друг с другом, будто не видали своих знакомых несколько недель или даже месяцев.

Мальчики свернули на север, на широкий тротуар. Пересекли Третью улицу, заглянули в витрину мебельного магазина, где стояли бархатные диваны и деревянные кресла-качалки, прошли мимо офиса газеты «Вестник Холта» и магазина хозтоваров, в которых уже было темно, пересекли Вторую улицу, миновали кафе с аккуратно расставленными столиками и перевернутыми стульями, офис «Амтрака», спортивный магазин и магазин швейных принадлежностей и вышли на сверкающие железнодорожные пути на переходе; зерновой элеватор нависал вдали у дороги белой тенью, огромный и жуткий, как церковь, возле поворота на Рейлроуд-стрит, где ждал их дом. Они прошли по пустой улице под деревьями, на которых уже начали набухать почки, хотя воздух по ночам был еще резким, холодным, и не успели дойти до дома миссис Линч, когда вдруг перед ними притормозила машина. Они узнали троих внутри: большого рыжего мальчика, блондинку и второго парня из комнаты с мерцавшими свечами в доме в конце Рейлроуд-стрит пять месяцев назад, осенью.

– Малышки, вас подвезти? – окликнул их рыжий за рулем.

Они оглянулись на него. Половина его лица была желтой, подсвеченная огоньками на приборной панели.

– Бобби, – проговорил Айк. – Идем.

Они попытались перейти на другую сторону улицы, но машина проехала вперед в их сторону.

– Вы так и не ответили на мой вопрос.

Они уставились на него.

– Нас не надо подвозить, – сказал Айк.

Рыжий повернулся ко второму старшекласснику:

– Говорит, их не надо подвозить.

– Передай ему, им не повезло. Все равно придется сесть. Так и скажи.

Рыжий развернулся к ним.

– Он говорит, вам все равно придется сесть. Так чё будете делать? Позовете папочку? Этот козел знает, где вы?

– Расс, – сказала девушка. – Отстань от них. Нас кто-то увидит.

Она сидела спереди между двумя парнями и, подавшись вперед, смотрела, что происходит, волосы обрамляли ее лицо, как сахарная вата:

– Расс, брось, давай уедем.

– Еще рано.

– Поедем, Расс.

– Рано еще, черт возьми.

– Хочешь, я их усажу? – спросил второй.

– Не похоже, что они хотят сесть сами.

– Я их заберу.

Второй парень вышел из машины со своей стороны. Обошел ее, и мальчики попятились. Но рыжий парень тоже вышел из автомобиля. Он был сильным и высоким, как их отец. На нем была школьная куртка.

– Бобби, скорей, – позвал Айк.

Они повернулись, чтобы бежать, но рыжий схватил их за куртки.

– Куда это вы?

– Отпусти нас! – крикнул Айк.

Он держал их за куртки, и они пинались и замахивались на него, вопили, пытались развернуться, но он держал их на вытянутой руке, и второй парень перехватил Бобби, заломил ему руки за спину, а Айка подняли в воздух, и вместе их запихнули на заднее сиденье. Старшие ребята снова забрались в машину. Айк и Бобби сидели сзади и ждали.

– Лучше отпусти нас! Прекрати это! Мы ничего тебе не сделали!

– Может, вы и не сделали, маленькие засранцы. Но кое-кто сделал.

– Расс, – сказала девушка, – что ты задумал?

Она повернулась на своем месте вполоборота и смотрела на них.

– Ничё. Покатаю немного.

Она снова посмотрела вперед, на него:

– Куда?

– Да заткнись уже. Узнаешь, когда и они.

– Один из этих маленьких мерзавцев меня лягнул, – объявил второй парень.

– По яйцам?

– Метил туда.

Рыжий завел машину, и та рванула вперед, накренившись немного и прыснув гравием из-под колес, сделала полный разворот, взвизгнув колесами, и помчалась назад по Рейлроуд-стрит, затем снова взвизгнула на повороте на Эш-стрит и устремилась на север по грунтовой дороге, ведущей за город, на пустую равнину.

Снаружи за окнами было черным-черно. Фары светили вперед, на дорогу и канавы по обеим краям, выхватывали из темноты кусты, сорняки, заборные столбы, а вдали в ночи виднелись только далекие голубоватые огни ферм. На переднем сиденье пили пиво. Допив, один из парней открыл окно и выбросил банку, проорал что-то и вновь поднял стекло. Айк и Бобби сидели сзади и наблюдали за ними, тихие, как кролики, ждали, и очень скоро девушка снова обернулась, оглядела их и отвернулась.

– Они напуганы, – заметила она. – Они маленькие, Расс. Они боятся. Почему ты их не отпустишь?

– Чё бы те не заткнуться, как я просил? – рявкнул он. Посмотрел на нее. – Черт, да чё с тобой сегодня такое?

Он вел машину. Гравий стучал о днище. Они взобрались на небольшой холм и резко остановились.

– Вот теперь хватит, – сказал он.

Он выбрался из машины, второй парень вышел со своей стороны, и оба нагнулись и вытащили мальчиков с заднего сиденья. Снега на холме уже не было, но дул ветер, и вот уже мальчики стояли на грунтовой дороге, вдоль которой росла полынь, из молодой травы торчали прошлогодние сухие стебли бородача, с обеих сторон тянулся забор из колючей проволоки, все было блеклым и мерзлым, призрачным в неверном свете высоких белых звезд.

– Расс, – позвала девушка.

– Что?

– Расс, ты ведь не заставишь их идти отсюда домой пешком.

– Собираюсь, – ответил он. – Тут и пяти миль нету. А теперь заткнись, как я тебе и сказал. Или, может, хочешь пойти с ними? Хочешь?

– Нет.

– Тогда не суй свой нос в это дело.

Он взглянул на мальчиков, стоявших бок о бок возле машины, ждущих, что будет дальше, их зрачки в темноте расширились, стали с крупную монету. Мотор не был заглушен, и передние фары освещали грунтовую дорогу, ее неровный рельеф и промоины.

– Малышки, вы в курсе, где вы?

Они оглянулись.

– Вон там сзади город, – объявил он. – Вон там огни. Смотрите, куда я указываю, черт вас возьми. Не смотрите на меня. Видите? Вам нужно идти по этой дороге назад. Но лучше вам никому не жаловаться. Не хочу даже думать, чё я сделаю, если кто-то узнает.

Они посмотрели в сторону городских огней. Затем взглянули на девушку, все еще сидевшую в машине. Дверь была открыта, и свет в машине горел, она наблюдала за ними с пустым выражением лица. От нее помощи не дождешься. Они стояли в своих холщовых курточках, без шапок и ждали, бледные и испуганные.

– Слыхали, чё я сказал?

– Мы тебя слышали.

– Ладно. Идите.

Они оттолкнулись от машины и двинулись в направлении города.

– Погоди-ка, – возмутился второй. – Черт возьми. И это все, чё ты сделаешь?

– У тебя чё-то еще на уме?

– Могу кой-чё придумать.

Он посмотрел на мальчиков, которые уже уходили, схватил Бобби за рукав.

– Вот этот мерзавец, который меня лягнул.

Он вытащил Бобби на середину дороги, тот кричал и размахивал руками, пытался пнуть его, но старшеклассник развернул его и опрокинул лицом в грязь.

– Прекрати! – закричал Айк. – Отпусти его, будь ты проклят!

Рыжий схватил Айка, прижал его спиной к капоту. Другой парень нагнулся над Бобби, стянул с него ботинки и забросил в темноту, затем стащил с него джинсы и, покрутив их, бросил в канаву. После схватил Бобби за трусы, сдернул их с его ног и тоже отправил в полет. Голые белые ноги Бобби месили грязь.

Айк вырвался от рыжего, подбежал ко второму парню, который держал Бобби, ударил его по шее и пнул, но тут его схватили сзади.

– Держишь его? – спросил второй.

– Да, – ответил рыжий. – Держу.

– Вот и держи, черт.

– Никуда он не денется.

– Я еще с этим не разобрался.

Он встал и поднял Бобби в воздух, держа его, как какого-то диковинного зверька. Повернул его в сторону девушки в машине.

– Не хочешь пососать его мелкий член, Шарлин?

Девушка посмотрела на Бобби, затем оглядела каждого, но ничего не сказала.

Из-под курточки Бобби болтались бледные худые голые ноги, похожие на гороховые стручки. Он теперь плакал.

– Оставь его в покое! – закричал Айк. – Оставь его!

Он сопротивлялся рыжему.

– Сукин сын. Он ничего тебе не сделал! Оставь его в покое! Вы сукины дети.

– Ты только послушай, что несет этот мелкий засранец! – сказал второй. – Не заткнешь его?

– Заткну, – ответил рыжий.

Держа Айка за руки, он резко швырнул его на дорогу, опрокинув на колени. Снял с Айка ботинки один за другим, стащил штаны, выбросил, стянул трусы и перекинул через плечо. Наконец встал и поднял Айка на ноги, показывая его остальным.

– У этого тоже еще нет волос, – заметил второй. – Как думаешь, в его семье вообще растут внизу волосы? Их папочка уже распушил перышки?

– Не хочу даже обсуждать этого сукина сына, – ответил рыжий.

Он толкнул Айка вперед. Айк теперь тоже плакал. Подошел к Бобби, и вместе они сели на дороге на корточки. Прикрыв курточками коленки, они были похожи на странных одиноких гномов, застигнутых в ночи на грунтовой дороге каким-то жутким несчастьем, вдали от всякой помощи.

– Поехали, – сказал второй. – С меня хватит.

– Мы уезжаем, – проговорил рыжий, глядя на Айка и Бобби. – Но помните, чё я вам сказал. Будет лучше, если никто не узнает об этом.

Они взглянули на него снизу вверх, сидя на корточках на дороге. И ничего не ответили.

– Слышите? Помните, чё я сказал.

Они с приятелем вернулись в машину, которая с ревом унеслась в ночь, и пыль клубилась за нею, и свет тусклых задних фар растворялся в темноте над узкой дорогой.

После они только слышали ее, но уже не видели. А потом все стихло. Сверху мерцали звезды – множество далеких, белых и острых. Дул ветер.

– Как ты, Бобби? Тебе не больно?

Бобби, дрожа, вытер глаза и нос рукавом куртки.

– Не могу найти свои ботинки, – сказал он.

Ступил босыми ногами в холодную грязь, оглядываясь.

– Эта девушка даже не пыталась нам помочь, – проговорил он.

– Он бы ей не дал.

– Она плохо пыталась, – ответил Бобби.

* * *

Они полчаса искали ботинки, джинсы и трусы в темноте. Одежда была холодной и задубевшей, когда мальчики натягивали ее на себя, а затем они двинулись на юг, туда, где горели огни Холта. Те казались далекими.

– Нужно остановиться на одной из ферм, – предложил Бобби.

– Хочешь, чтобы они узнали? Расскажешь, что случилось?

– Необязательно говорить.

– Придется им что-то сказать.

Они пошли дальше, держась рядом. Дорога едва виднелась перед ними, была бледнее канав по бокам.

– У всех собаки, – добавил Айк. – Ты же знаешь.

Было уже за полночь, когда они снова вышли на Рейлроуд-стрит и свернули на знакомую подъездную дорожку у дома. А до этого, когда они еще шли по тихой грунтовой сельской дороге, они увидели свет фар приближающегося автомобиля и решили, что это рыжий с приятелем возвращаются за ними, поэтому упали в канаву, и машина с грохотом пронеслась мимо, обрызгав их спины грязью и осыпав гравием; в канаве было очень холодно, пахло пылью и сорняками, но когда машина поравнялась с мальчиками, те увидели, что в ней сидят не старшеклассники. Кто-то другой. Другая машина, кто-то просто возвращался домой. Так что они могли бы помахать людям в ней и попросить подвезти до дома, но опоздали. Мальчики вылезли на дорогу и пошли дальше. Почти не разговаривали. Просто шли. Пару раз они слышали лай и вой койота где-то на равнине, знали, что скот пасется к западу от них, слышали, как животные бродят по кукурузной стерне в темноте. Огни Холта все еще оставались далеко впереди, и мальчики устали и выдохлись к тому времени, когда наконец вошли в город и прошли под первым фонарем.

Когда они добрались домой, отца не было. Они позвали его, но он не ответил. От этого они снова испугались. Заперли дверь, в коридоре сбросили куртки на пол, поднялись по лестнице и принялись умываться в ванной. В зеркале они увидели себя чумазыми, заплаканными, сопливыми, отражения смотрели на них затуманенным, чужим взглядом. Отец вернулся домой, когда они стояли, склонившись над раковиной. Братья услышали, как он зовет их от двери.

– Айк? Бобби? Вы дома?

Они не ответили.

Он заметил их курточки, взлетел по лестнице и обнаружил их в ванной, вода стекала по их лицам, оба повернулись к двери и смотрели на него, будто он застал их во время какого-то постыдного акта.

Он вошел в ванную.

– Почему вы мне не ответили? – спросил он. – Где вы были? Когда вы не вернулись домой после фильма, я пошел вас искать. Собирался звонить Баду Сили.

Они молча смотрели на него.

– В чем дело? – продолжал он. – Кто-нибудь уже расскажите, что происходит.

Они ничего не сказали. И все же глаза Бобби наполнились слезами – он не смог их сдержать, и они побежали по его щекам; он начал жутко всхлипывать, будто ему не хватало воздуха, плакал, но не говорил ни слова.

– Да что стряслось? – всполошился Гатри. – Ну же. В чем дело?

Он взял полотенце и вытер лицо Бобби, затем брату.

– Все так плохо? – спросил он.

Провел их по коридору в спальню на старой мансарде в задней части дома, уселся между ними на кровати, обнял их.

– Скажите мне, что не так. Что случилось?

Бобби все еще плакал. Он то и дело вздрагивал. Оба мальчика отвернулись от него, смотрели в северное окно.

– Айк, – попросил отец. – Расскажи мне, что не так.

Мальчик покачал головой.

– Что-то не так. Вы испачкались. Взгляни на свои штаны. В чем дело?

Айк снова помотал головой. Они с братом смотрели в окно.

– Айк? – позвал Гатри.

Наконец мальчик повернулся к нему. На лице проявилось выражение сдержанного отчаяния, будто его вот-вот разорвет.

– Оставь нас в покое! – закричал он. – Ты должен оставить нас в покое!

– Не оставлю я вас в покое, – ответил Гатри. – Расскажите, что стряслось.

– Мы не должны никому говорить. Он сказал, нам нельзя рассказывать.

– Кто сказал никому не говорить? – уточнил Гатри. – В чем дело?

– Тот, большой, рыжий, – сказал Айк. – Он сказал… Нам нельзя об этом говорить. Не понимаешь, что ли?

Гатри смотрел на него: глаза мальчика были красными и горели, но он замолчал. Больше Айк ничего не сказал. Пока. Он готов был снова расплакаться и отвернулся к окну.