– Мелкая моторика, да. – Хардж передает ей еще одну морковку.

– Так уж мне сшили запястье. Я просто не могу держать лезвие под тем же углом, что и ты. – Фрейя отбрасывает потные волосы с лица и снова вооружается ножом. – Ладно. Давай заново.

Хардж берется за секундомер, который висит у него на шее.

– По сигналу. Приготовься. Начали!

Она ахает. Предполагалось сделать из моркови розочку, но не успевает Фрейя и ножом провести, как морковь улетает со стола в горшок с геранью. Как, черт возьми, Хардж так быстро и так ловко создает цветочные бутоны? Вот уже в третий раз морковка выворачивается, и судорога сводит руку с безвольно свисающими пальцами. Та вообще теперь похожа когтистую лапу. Выуживая морковь из земли, Фрейя массирует место между большим и указательным пальцами и возвращается к разделочной доске, куда Хардж выложил очередную жертву.

– Нужно сжимать нож покрепче и отводить большой палец назад, – советует он из тени изогнутого оливкового дерева.

Фрейя смотрит на груду моркови, сложенную у края разделочной доски, и готовится.

– Костяшки вперед, – приказывает Хардж.

Она перемещает кисть, и морковь снова выкатывается.

– Я же говорила, моя рука работает не так, как у тебя, – раздраженно говорит Фрейя.

– Хорошо, давай немного изменим позу. – Он берет нож, на этот раз держа его под совершенно другим углом. – Раз-два – щелчок. Раз-два – щелчок. – Хардж поворачивает нож на сорок пять градусов и эффектно проводит лезвием по боку моркови. – Раз-два – щелчок.

Фрейя делает, как велено, но бесполезно. Она умеет резать. Умеет рубить. Но, как бы ни крутила запястье, просто не может щелкнуть.

– Представь, будто делаешь выпад…

– Я никогда никого не бью.

– Ладно, представь, что бьешь. Колено работало бы как шарнир. Не надо полностью распрямлять руку, нож должен двигаться как на шарнире, никогда не отрывай кончик лезвия от доски и мягко поворачивай его, режь, режь, режь. Забудьте о щелчке, просто режь, режь, режь. – Он делает это так легко, лепестки морковного бутона появляются прямо у нее на глазах. – Хорошо, еще раз.

Фрейя берет нож и представляет, с какой ошеломляющей скоростью Мишель может тонко нарезать кабачок. Какие-то десять секунд тут и там, но время складывается, и, если ее расчеты верны, она может на каждом этапе проиграть Мишелю около трех минут исключительно потому, что дольше нарезать продукты. Чертова рука.

– Я знаю, что ты не можешь держать нож так же, как парень в том ролике, потому что…

– Потому что я не тот парень из ролика! – раздраженно выплевывает Фрейя, вспоминая физкультурника из своей школы. Он целый урок тенниса рассказывал теорию и исправлял хват, и до ударов по мячу дело никогда не доходило.

Хардж вздыхает громче, чем стоило бы.

– Может, стоит попробовать другой рукой.

– Нет. – Фрейя снова берет нож, сжимает рукоять, и острая боль пронзает кисть. Схватив морковь здоровой рукой, она вдруг замечает группу раскрасневшихся и потных туристов, которые подходят к террасе в сопровождении Стефана и Мишеля. Чехлы на колесах. Рюкзаки. Бутылки с водой. Камеры. Понятно, что они здесь не просто так.

– Mesdames, messieurs, je vous presente l’équipe Cuillère d’Or [24], – объявляет Мишель людям, которые так смотрят на Фрейю и Харджа, как будто те должны устроить им какое-то представление.

– Bonjour, bonjour, – приветствует Фрейю и Харджа Стефан. – Это друзья Мишеля, – указывает он на группу, которая сбилась в кучу, точно пингвины, и удивленно хлопает глазами. – Они приехали на финал.

– Привет. – Сердце Фрейи замирает, пока он представляет всех по очереди.

– Сильвия.

У Мишеля есть друзья, которые поддержат его в финале?

– Жан-Люк.

А у нее никого нет.

– Рафаэль.

Людей, которые могут вот так просто сесть на рейс на Кипр.

– Мари-Элен.

У кого есть время, деньги и главное вера в победу Фрейи?

– Ксавье.

Они проделали такой путь, чтобы защитить его.

– Лео.

Поддержать.

– Жан-Матье.

Поболеть за него.

– Ману.

Сказать ему, что он может победить.

– Моя мать и сестра приедут только к самому финалу, поэтому присоединятся к нам уже в Пафосе. – Мишель вытирает очки о шляпу от солнца и смотрит на Фрейю. – К тебе приедут родные?

Фрейя морщится.

– Да, – глухо говорит она. – В Пафос, ага.

Он ждет, не скажет ли Фрейя что-то еще, затем, понимая, что разговор окончен, поворачивается к своим поклонникам, подводит их к открытому крану, чтобы наполнить бутылки водой, а затем – к амбару, где они, по-видимому, останутся на ночь.

Фрейя смотрит на морковь, во рту металлический привкус от того, что она сильно прикусила губу.

– Не позволяй им сбить тебя с толку. – Хардж чувствует ее тревогу.

– Ко мне никто не приедет, – прямо говорит она.

– Родители?

– Нет.

– Друзья?

Фрейя обдумывает вариант. Она могла бы попросить Хади – или хотя бы намекнуть, – но это слишком большая услуга. Одни только билеты стоят дороже трехсот фунтов стерлингов, нельзя же вынуждать Хади тратить кучу денег и мчать через полсвета только затем, чтобы два часа посидеть посмотреть кулинарное мероприятие. Кроме того, у Хади есть свои дела. Клиенты. На носу марафоны, и все ищут хорошего тренера.

Хардж все еще смотрит на нее.

– Ты никого не спрашивала, не так ли?

Фрейя молчит. Гораздо проще ни у кого ничего не просить. Ни от кого не зависеть. Тогда никто не сможет тебя подвести. Самому решить действовать в одиночку намного проще, чем чувствовать себя покинутым. Если Фрейя никого не спросит, ей не станет больно, если они скажут «нет» или, того хуже, скажут «да», а потом забудут прийти из-за своих собственных забот, настоящих или выдуманных.

– Ничего страшного. – Она пытается подавить эмоции, которые поднимаются в груди. – Мне неловко, когда за мной наблюдают.

– Я ведь буду смотреть, – напоминает Хардж.

– Это другое. Сколько мы уже знакомы. – Она смотрит на морковку и запихивает ее обратно в сумку, вспоминая лето, когда ей исполнилось восемнадцать и ее заставили пройти тест на ловкость, прежде чем нанять собирать клубнику для местного фруктового магазина. Другая женщина собрала пазл из деревянных блоков за считаные секунды. Но когда пришла очередь Фрейи, как бы она ни старалась, колышки не подходили. После инцидента с ручкой у нее всегда были проблемы с мелкой моторикой. – Слушай, извини, что сдаюсь, но у меня просто не получается.

– Пока. – Хардж достает морковку из пакета и с грохотом кладет перед ней. – Пока не получается. Но получится.

– У меня всего два дня, Хардж! – разочарованно рычит она.

– Два дня – это куча времени, – рассуждает он. – Представь человека, которому посвятишь победу.

– Что?

– Так сестра на йоге делает. Просветленная по самое немогу. Ее наставник всегда говорит, что надо посвящать практику тому, кто тебе дорог. Я слышал его у нее на видео. Мол, это все равно что сделать им подарок и понадеяться, что они почувствуют пользу от сеанса так же, как и ты сам. С таким же успехом можно попробовать нарезать овощи.

Фрейя тянется за стаканом воды.

– Ты что, пьяный?

– Попытка не пытка, не так ли?

– Хорошо, – говорит Фрейя, плотно закрывает глаза и пытается представить миссис К., но на ум приходит Ксантос. С мокрых темных волос стекает морская вода. Его изумрудно-зеленые глаза. Его тронутая солью рубашка. То, как он тщательно выговаривает ее имя, перекатывая каждую гласную во рту. Фри-я. Его сильные, мощные бедра. Его нежное рычание. Его…

– Готова?

Фрейя кивает, вызывая в памяти образ миссис К. Копна непослушных темных волос. Загорелая кожа. Жемчужно-белые зубы. Добрые глаза.

– Вперед! – Хардж запускает секундомер и выжидающе смотрит.

Прижав кончик ножа к разделочной доске, Фрейя проводит им по моркови. Снова и снова. Она представляет миссис К. на школьной кухне на уроке домоводства, как трясутся ее плечи, пока она подмешивает муку в яйца. Как заглядывает в окно фургона, проверяя, здесь ли Фрейя. Жива ли. Стейк и пирог с почками, оставленные на пороге. Яблочный крамбл, спрятанный за газовым баллоном. Всегда в контейнере, чтобы лисы не добрались.

Фрейя отводит руку назад, когда холодное лезвие касается суставов, нож крутится, точно на шарнире, пока морковь по всей длине не превращается в бутон розы, а ее стебель покрывается листьями и колючками. Сколько же контейнеров Фрейя так и не вернула миссис К. Ужасная невоспитанность. Она с отвращением качает головой и берет еще одну морковку, делает из нее брусок и поворачивает нож. Снова и снова. Морковь за морковкой. Бутон за бутоном. Быстрее и быстрее. Пока пальцы не начинают мелькать.

– Получилось! – чуть ли не визжит Хардж. – Продолжай!

Фрейя режет и режет, изо всех сил. Она вспоминает, как миссис К. нарезала зеленую фасоль в школьной столовой. Как шинковала красный перец за своим кухонным столом. Как резала и резала, в своем собственном ритме.

– Стоп! – говорит Хардж, как только она заканчивает нарезать последний корнеплод. – Новый рекорд. Ты управилась на целых сорок секунд быстрее.

Фрейя разминает пальцы, чтобы унять боль.

– Хорошо. – Хардж сверяется с блокнотом. – Далее, терка…

После двухчасового марафона по приготовлению пищи Фрейя готова. Кожа на кончиках пальцев стерта, а костяшки кровоточат. Она закрывает глаза и опускает руки в таз с теплой водой, мысленно представляя «Золотую ложку».

Может, теперь получится?