В Ноттингеме, возвращаясь с работы домой, Фрейя часто была так глубоко погружена в свои мысли, что не могла вспомнить, как переходила дорогу, садилась в автобус и проезжала по основным улицам. То же самое и с приготовлением гаспачо. Она смутно помнит, как натирала чеснок, как запекала свеклу, как резала зелень, как звякала бутылка с хересным уксусом о металлическую столовую ложку, но мыслями будто бродит в наполненном эндорфинами тумане, до сих пор переживая недавнее приключение с Ксантосом. Чтобы держаться от него подальше, потребуется серьезная выдержка.

Хардж склоняется над разделочной доской и ухмыляется.

– Все в порядке, мультиварка?

– Мультиварка? – переспрашивает Фрейя. Он что, тоже видел, как она валялась на земле с Ксантосом?

– Мультиварка! – Он сверкает зубастой улыбкой. – Без обид, но такими темпами ты мировые рекорды не побьешь. Что ты делаешь? – Хардж смотрит на ее разделочную доску. – Тебе сантиметр принести?

Фрейя понимает, что уже больше минуты рассматривает кубик свеклы и до сих пор не может сказать, такого ли он размера, как все остальные. Проклятие. Правильная консистенция – залог успеха в таком блюде, укроп, йогурт и лимонный сок в одиночку дело не спасут. Ее дыхание учащается. Однако почти невозможно сконцентрироваться из-за воспоминаний о путешествии на лодке. Залитый солнцем пляж, на котором они лежали. Чистые бирюзовые воды, в которых они плескались. А потом эти новости о том, что Ксантос – бабник. У него в каждом порту по девушке, вернее, целая куча девушек в одном порту. Правильно Фрейя его не поцеловала. Слава богу, сейчас ему пришлось уйти по делам, иначе она вообще не смогла бы ничего сделать.

Гадая, не пахнет ли от нее феромонами, Фрейя оглядывает комнату. Нет ли косых взглядов и понимающих улыбок? Но все сосредоточены на приготовлении пищи, каждый занят своим делом. Стефан украшает рыбный кебаб и дикий черный рис свеженарезанной петрушкой и добавляет ломтик лимона, а Мишель с торжествующей улыбкой любуется купами из шпината и феты. Фрейя чувствует приступ паники. Вдруг ее блюдо слишком простое? Гаспачо вышел красивого розового цвета, его польза и сбалансированность не имеет равных, но сможет ли он конкурировать с искусно приготовленными блюдами ее коллег-поваров? Фрейя смотрит на Хейзел, которая достает из духовки что-то вроде пирога с халлуми, и чувствует, как желудок сжимается еще сильнее. Куриные грудки Леандры-Луизы украшены всеми цветами радуги – зеленые кабачки, желтый сладкий перец, красный острый и свежие помидоры. Красота.

Она смотрит на свой суп и задается вопросом, не слишком ли он жидкий. Странно – она придерживалась знакомого рецепта, но в прошлый раз получалось погуще. Окунув палец в гаспачо, Фрейя пробует его на вкус. Слишком кисло. Она добавляет немного протертой свеклы и еще чайную ложку йогурта, затем снова все перемешивает. Ну вот, это уже ближе к истине. Структура густая, насыщенная, роскошная. Надо всегда доверять чутью. Хардж, пусть и провозился последние несколько минут с прихваткой, но кажется, держит все под контролем. Перед ним лежит ряд красиво оформленных лососевых купепий. Адреналин зашкаливает. Фрейя выжидает пару минут и наливает суп в миску, осторожно, будто опускает спящего ребенка в колыбель – если слишком спешить, цвета побегут, и не получится отчетливого розового оттенка. Затаив дыхание, она рисует оставшимися сливками сердечко – этому Фрейя научилась еще много лет назад, в колледже общественного питания, – и отходит в сторону, чтобы оценить свою работу. Не совсем идеально, но близко к тому.

– Привет. – Рядом с ней появляется Димитрий, с понимающей улыбкой смотрит на тарелку, и Фрейя жалеет, что не может удержать разливающийся по щекам жар. – Знаю, ты тут была немного занята… – Он шевелит бровями и ждет реакции, и, хотя Фрейя старается не отвечать, все равно чувствует, как лицо становится примерно того же оттенка, что и свекла. – Но не могла бы ты передать своим коллегам, что пришли ваши судьи? – Димитрий указывает на пару средних лет, которая заняла столик у окна.

Фрейя неловко улыбается, а он снова смотрит в свой айпад. Вытянув шею, чтобы получше разглядеть судей, она мельком отмечает серо-стальной с кожаными вставками пуловер женщины, броское колье из геометрических фигур – оранжевых шестиугольников, лимонно-зеленых овалов и ярко-розовых кругов. Очки в тяжелой оправе балансируют на кончике острого носа. К столу прислонена пара костылей. Неясно, принадлежат ли они даме или сидящему напротив ее коллеге с густыми ухоженными усами армейского полковника. Тот вяло крутит меню и кладет обратно на стол, даже не прочитав. Мужчина вооружается ножом и вилкой, заправляет за воротник рубашки салфетку. Он напоминает Фрейе ее дядюшку Гарри, огромного мужчину, который каждое второе Рождество приходил в фургон поесть жареной индейки, напивался шерри и засыпал прямо в бумажной короне.

– Разрешите представить ваших сегодняшних судей, – говорит Димитрий, и пара поднимается со своих мест. – Мистер Папастатопулос, для краткости мистер П. и миссис Онассис! Оба работают с замечательной Талией Дракос. Мистер П. управляет ее главным рестораном в Пафосе, а миссис Онассис выступает в качестве консультанта и часто участвует в наборе персонала, так что разыгрывайте карты правильно, кто знает, вдруг вас заметят!

Напряжение нарастает, участников просят выстроиться перед судьями. Димитрий выступает в роли переводчика, и каждого повара спрашивают, что повлияло на его выбор блюда. Дрожащими руками Фрейя берет тарелку с гаспачо, занимает свое место позади Мишеля и готовится рассказать о пользе свеклы и исключительном вкусе Ксантоса. Тьфу, гаспачо. Вкусе гаспачо.

Десертная вилка кажется игрушечной в медвежьей лапе мистера П. Он втыкает зубчики в купепью из лосося, и сливочно-укропный соус просачивается между слоями шпината и кураги. Хардж надувает щеки. Мистер П. подносит вилку ко рту. Все с нетерпением наблюдают, как он жует, наклоняет голову из стороны в сторону и глотает. Вытирая рот тканевой салфеткой, судья сохраняет бесстрастное выражение лица а потом разражается тирадой на греческом, размахивая рукой, как будто отгоняет муху. Димитрий хмурится и кивает в ответ, а Хардж кусает губу.

Димитрий смотрит на него.

– Сколько сливок вы использовали для соуса?

Хардж расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, переводя взгляд с мистера П. на Димитрия.

– Чуть-чуть, – говорит он, сжимая вместе большой и указательный пальцы.

Миссис Онассис ковыляет на костылях, чтобы тоже оценить блюдо. Она берет купепью и, высунув язык, словно комодский варан, закидывает кусочек в рот. Затем издает громкое «м-м-м-м-м», словно от оргазма.

Фрейя тихо смеется и смотрит в пол, стараясь не встретиться глазами со Стефаном.

– Изумительно, – улыбается Димитрий. – Хотя думаю, перевод тут не нужен.

Все добродушно хихикают, а нервное напряжение усиливается, когда мистер П. переходит к работе Леандры-Луизы, куриным грудкам в апельсиновой глазури. Димитрий делает заметки на айпаде. Сердце Фрейи колотится. Еще три блюда, и ее черед.

Мистер П. спрашивает Леандру-Луизу, сколько меда ушло на глазурь, а миссис Онассис интересуется, является ли шпинат Мишеля органическим и что использовала Хейзел для очистки имбиря. Оказывается лучше орудовать чайной ложкой, а не овощечисткой или ножом, так как ценные компоненты находятся под самой шкуркой и не теряются, если ее соскабливать. Наконец, настает очередь Фрейи.

Мистер П. медленно опускает нос к ее гаспачо, кривясь как от зубной боли.

– Почему ты выбрала блюдо из свеклы? – переводит Димитрий.

Фрейя прочищает горло, которое, кажется, наждачкой выстлали.

– Потому что гаспачо вкусный, освежающий, его кремово-розовый цвет радует глаз. Похоже, он неизменно дарит людям хорошее настроение. Он яркий. Насыщенный, Резкость лимона и чеснока компенсируют нейтральный вкус свеклы. А еще в греческой мифологии ее считали пищей любви, ценили на вес серебра и подносили Аполлону в знак благодарности. – Она трогает щеки. Вообще-то эту чепуху ей подсказал ее собственный греческий бог. – Что еще сказать о падзарье… – Она смотрит на Мишеля, мало ли, вдруг он ее сейчас поправит. – Это отличный источник клетчатки. И питательных веществ. Нельзя забывать о питательных веществах! – Фрейя нервно смеется. – Да, нитраты и пигменты, содержащиеся в свекле, помогают снизить кровяное давление, поэтому ее так любят спортсмены. – Она смотрит на объемный живот мистера П. – И не спортсмены… в смысле не то что вы не спортивны… кто-либо из вас. Боже. – Фрейя совершенно сбивается. – Я хотела сказать, что свекла полезна для всех.

– Да, видел я, как ты любишь свеклу, – криво усмехается Димитрий.

Фрейя хочет провалиться на месте, но сначала пусть он переведет ее ответ и передаст важные крупицы информации миссис Онассис, разве что опустив несколько нервных фраз. В комнате становится жарче. Струйка пота стекает по лбу Фрейи. Миссис Онассис записывает что-то в своем блокноте, а затем зловеще подмигивает. Фрейя корит себя за то, что не упомянула о пользе свеклы для детоксикации, кетоза, улучшения кровотока и здоровья кишечника: это же кулинарные краеугольные камни.

– Самое лучшее в этом блюде – его можно оставить на сутки, и оно станет только вкуснее, – выпаливает она, не в силах сдержаться. Что за хрень с ней происходит?

Мишель сердито на нее смотрит, а мистер П. вытирает усы концом салфетки и бормочет: «Вкусно, спасибо».

Фрейя знает, что не стоит обнадеживаться. Он всем сказал, что их блюда вкусные, и, кажется, пока не хочет открывать карты. Мистер П. сжимает губы и двигает ими вперед и назад, словно в детской игре. Потирая живот, он что-то бормочет Димитрию, а тот стоит рядом, склонив голову набок, точно спрингер-спаниель.

Димитрий смотрит на Фрейю.

– Мистер П. спрашивает, сколько соли ты положила?

– Совсем чуть-чуть! – Фрейя пытается скрыть отчаяние в голосе. – Только уравновесить сладость йогурта.

Димитрий как попугай повторяет это мистеру П, тот кивает, и его щеки трясутся как бородка у индюка.

– В смысле, йогурт обезжиренный, то есть изначально несладкий, так что… – И снова она не может остановиться.

Мистер П смотрит на свою тарелку и хмыкает.

– Спасибо. – Димитрий выставляет ладонь, словно регулировщик, который останавливает машину. – Можете выйти на улицу и освежиться, пока судьи совещаются, а затем мы снова позовем вас, как только они примут решение.

На террасе все слишком нервничают. Кто-то спрашивает, где Мишель заказывал свою форму и сколько золотых нитей ушло на вышивку инициалов на лацкане. Дальше разговор не клеится. Фрейя сидит на каменных ступенях, свесив ноги с края, и смотрит на оливковые рощи, вспоминая Ксантоса. Она закрывает глаза и почти чувствует его горячее дыхание на своей шее. Его мягкие губы. Его сексуальное низкое рычание. Сильные руки. Запах тела. Как он заключил ее в объятия, как она извивалась в экстазе… и только, когда Хардж толкает Фрейю в плечо, она осознает, что последние пять минут заново проживала ту морскую прогулку. Нет, все в прошлом – чиркнуть спичкой весело, но можно обжечься, если решишь поиграть с огнем.

Участников зовут назад в таверну. Миссис Онассис опирается на костыли и тщательно изучает каждое блюдо.

Димитрий заламывает руки и смотрит на поваров.

– Я понимаю, что все волнуются, поэтому не будем тянуть.

Мистер П. рыгает и сверяется со своей записной книжкой, а миссис Онассис смотрит на него сквозь свои очки в радужной оправе.

Фрейя задерживает дыхание, ее глаза перебегают со Стефана на Мишеля, а затем на Харджа и Хейзел, и, наконец, останавливаются на бледной как мел Леандре-Луизе. Хм, так ей же все равно?

Димитрий делает шаг вперед.

– Стефан, твой рыбный кебаб был идеальным с точки зрения текстуры и сочности, но фенхель и свежая мята не сочетаются. Или одно, или другое, вместе нельзя. Три балла; и они в основном за презентацию – с эстетической точки зрения ты проделал отличную работу.

Стефан смотрит в пол, а затем поднимает взгляд на табло, которое показывает, что даже с этими тремя очками он не может никого догнать.

– К сожалению, я должен сообщить тебе, что твоя погоня за «Золотой ложкой» заканчивается, – говорит Димитрий, печально склонив голову.

Атмосфера сгущается, группа обменивается взглядами, полными сочувствия, сострадания и немалого облегчения от того, что речь пока идет не о них самих.

Стефан стоически пожимает плечами. Мишель успокаивающе гладит его по руке.

– Было приятно поучаствовать, – говорит Стефан.

– Какой джентльмен! – Хардж хлопает в ладоши, точно взволнованный морской лев. – Мне жаль, приятель.

– Все в порядке, – отзывается Стефан, пытаясь скрыть свое разочарование.

Один за другим участники выражают ему соболезнования, миссис Онассис сочувственно улыбается и крепко пожимает руку, а мистер П. хлопает его по плечу огромной ладонью.

Фрейя кусает ногти. Мистер Пи смотрит на часы, спрятанные в складках кожи на его запястье, и Димитрий воспринимает это как сигнал двигаться дальше.

– Хейзел? – Он оглядывает стол в поисках Хейзел, но та смотрит в свой телефон.

– Секунду! – Она нажимает на красную кнопку диктофона, и ее язык высовывается между передними зубами, как у голодной ящерицы. – Хотела записать на память.

Димитрий хмурит брови.

– Возможно, не стоит…

– Что бы ни услышала, критика важна, – самодовольно улыбается Хейзел.

Мистер П. и миссис Онассис переглядываются, да и участники в недоумении – пожалуй, впервые с приезда у нее случился проблеск здравого смысла.

– Хорошо, – говорит Димитрий, глядя на свой айпад, блики экрана освещают его лицо. – Наши судьи пришли к выводу, что, хотя имбирь помогает пищеварению и уменьшает газообразование и воспаление, его было недостаточно.

– Правда? – придирается Хейзел.

– И хотя креветки, безусловно, являются богатым источником селена и цинка, которые отлично подходят для укрепления иммунной системы, они также содержат большое количество холестерина.

На глаза Хейзел наворачиваются слезы, ее палец дергается над красной кнопкой «остановить запись».

– Я не знала, что тут соревнования по здоровому питанию! – Она складывает руки на груди и смотрит в окно.

– Блюду немного не хватило вкуса и презентации… – Димитрий хмурится, подносит экран к носу мистера П. и выделяет пальцем фрагмент текста. Судья кивает, бормочет что-то себе под нос. Димитрий вновь обращается к Хейзел. – Просили передать, что блюдо выглядит так, будто туда собаку стошнило.

Хардж сдерживает смех, а Хейзел отрубает диктофон, издает всхлип и утыкается лицом во внутреннюю сторону локтя.

– Увы, ты получаешь ноль баллов во всех категориях…

– Жестко! – Хардж пытается загладить свою неуместную вспышку веселья.

– …и поэтому присоединишься к Стефану, когда мы попрощаемся, – извиняющимся тоном добавляет Димитрий.

Фрейя сочувствует Хейзел – кому понравится, когда твое блюдо называют собачьей блевотиной, – но заодно чувствует удовлетворение. Карма временами прекрасна, и безусловно, это справедливая расплата Хейзел за нечестную игру, нечего было прятать свеклу, портить чизкейк и присваивать чужие заслуги. Что посеешь, то и пожнешь и все такое.

– Правда? – Хейзел выпрямляется. – Сколько именно креветок они съели? Если только одну, может, им попалась без имбиря. Не могли бы они попробовать еще раз?

– Прости, Хейзел, – коротко говорит Димитрий и качает головой.

Хейзел с негодованием вылетает за дверь, и мистер П. шаркает к окну, поглядеть, куда она направилась.

Димитрий снова поворачивается к группе.

– Хардж?

– О боже, правда? – Хардж хватается за голову.

Такое ощущение, что из комнаты высосали воздух и теперь не хватает кислорода.

Димитрий кусает губу и сводит брови.

– Хардж, это мог быть ты.

– В смысле, вылетел или остался? – Хардж закрывает рот ладонями.

– Одно из двух.

– Не понял? – Хардж встряхивает ноги, словно готовясь к спринту.

– Да он просто нагнетает, – говорит Леандра-Луиза. – Знаешь, как на «Острове Любви».

У Харджа дрожит нога.

– Ладно, так я прошел или нет?

– Боюсь, я пока не могу сказать… Леандра-Луиза. – Димитрий переводит взгляд на нее.

Леандра-Луиза выглядит сбитой с толку и растерянной.

– Извините, не поняла, вы держите паузу или я не прохожу? – уточняет она, дрожа как желе.

Миссис Онассис пристально смотрит на Димитрия, затем в окно.

– Ладно, ладно, давайте по делу, – продолжает тот. – Леандра-Луиза, твои куриные грудки выглядят очень эффектно – пухлые, сочные и очень привлекательные. – Он едва не бросает взгляд на ее грудь. – Но в плане вкуса ты не слишком-то впечатлила судей. Три балла за подачу, два за текстуру и один за вкус.

Фрейя смотрит на табло и пытается понять, что это на самом деле означает. Мозг перегружен. Димитрий объявляет их в порядке, обратном тому, насколько хорошо они справились с сегодняшним заданием, или же выстроил последовательность так, чтобы максимально усилить накал?

– Извини, – говорит Димитрий, – Леандра-Луиза, твой путь к «Золотой ложке» также заканчивается здесь.

Леандра-Луиза кривится, разражается потоком слез и сползает по кухонному шкафу на пол.

– Твою мать, твою мать, твою мать! Это потому, что я не особо хотела выиграть? Только вот я очень хотела. Серьезно. О боже. Да я только о конкурсе и думала. Мечтала сюда попасть. Кулинария – моя жизнь. Это часть меня, часть того, кто я есть… Знаю, с виду не скажешь, но я правда обожаю готовить.

Хардж наклоняется и гладит ее по руке.

– Тише, детка. – Он помогает ей подняться.

Миссис Онассис, натыкаясь костылем на стену, выводит растрепанную и заплаканную Леандру-Луизу на улицу.

Взгляд Димитрия перемещается на гаспачо Фрейи, а затем на купы Мишеля.

– Поскольку несколько дней назад Кваме покинул соревнование, остались Фрейя, Мишель и Хардж. – Он делает паузу для пущего эффекта. – Поздравляю, Мишель. Ты стал победителем сегодняшнего задания и получил в общей сложности восемь баллов – три за подачу, три за вкус и два за текстуру. Поздравляю – ты прошел в финал!

Мишель ныряет в объятия Стефана, затем вырывается из них, как чертик из табакерки, и радостно прыгает по таверне. Его глаза блестят от слез.

– Поздравляю, – улыбается Мистер П.

– Было очень вкусно. – Миссис Онассис пожимает Мишелю руку.

– Спасибо, спасибо. – Он кланяется им всем, как заводная игрушка.

Все в зале аплодируют, кто-то искренне, кто-то не очень. Фрейя ощущает нечто среднее и хлопает в ладоши, потому что так правильно. На самом деле ей хочется свернуться в клубок и раскачиваться взад и вперед, пока испорченные нервные клетки не восстановятся и она снова сможет дышать. Настал решающий момент. Она шлет Харджу нервную улыбку. Либо он, либо она.

Дотянувшись до руки Фрейи и сжав ее в знак солидарности, Хардж закрывает глаза и раскачивается взад-вперед на гелевых подошвах своих кроссовок. Как птенец, готовый отправиться в свой первый полет, она знает, что вот-вот упадет с края обрыва. Выживет или разобьется? Фрейя думает о миссис К. О своей матери. Думает о каждом тесте, которое когда-либо замешивала, о каждом рагу, которое когда-либо приправляла. Думает о сосисках, которые завернула в фольгу и поджарила на капоте дядиной машины, когда в плите кончился газ. Думает об обнаженном теле Ксантоса. О свекле, которую он ей выкопал. О «Золотой ложке» – настоящей «Золотой ложке» – сверкающей статуэтке, которая занимает почетное место лишь на дюжине каминов по всему миру. Станет ли Фрейя тринадцатой ее обладательницей? Главное не потерять сознание.

Снова появляется Леандра-Луиза, она уже успокоилась и смыла макияж. Лицо все пошло пятнами, зато с него наконец упала маска, которую Леандра-Луиза создавала, чтобы защититься от внешнего мира и, возможно, от самой себя. Она направляется к Мишелю и Стефану, которые примостились у окна.

– Хардж и Фрейя. – Димитрий снова обращает внимание на конкурсантов.

Фрейя считает удары своего сердца. Сжимает кулаки и смотрит в потолок.

– Возникла необычная ситуация. – Димитрий постукивает по айпаду. – Хардж, судьи признали твою купепью из дикого черного риса и лосося восхитительной. Свежие травы, красный лук и чеснок действительно бодрят. Целых три балла за вкус. За подачу – один. – Он смотрит на миссис Онассис, которая показывает жест, будто тряпку выжимает. – Слишком много черного перца. Но с точки зрения омега-3 и ДГК – отличное блюдо. Прекрасный источник калия, селена и витамина В, насыщенный антиоксидантами, так что ты получаешь три бонусных балла за здоровое питание.

– Спасибо, – неуверенно говорит Хардж, явно не понимая, что это значит и есть ли у него билет на финал или нет.

Фрейе кажется, что сейчас разлетится на миллион кусочков. Ну почему не избавить ее от страданий?

– И напоследок Фрейя. – Димитрий смотрит на экран и поворачивается к ней. – Сегодня твой гаспачо покорил сердца и желудки обоих наших судей. Они объявили твое блюдо сенсацией. Оно освежающее и ароматное. Им понравилась текстура, вкус и красивый розовый цвет, которые они назвали произведением искусства. Наряду с купепьей Харджа твой гаспачо объявили блюдом дня.

Надежда наполняет грудь, раздувая ее точно воздушный шарик. Что же дальше? Взлетит она высоко в небо вместе с Мишелем или вот-вот лопнет, и весь ее мир сдуется, как мир Леандры-Луизы? Переходи к сути, Димитрий, хватит тянуть.

Он переводит взгляд с Фрейи на Харджа и обратно.

– А это значит, дамы и господа, что у нас дополнительный раунд.