У Оли дела обстояли отнюдь не так радужно. Чтобы добиться аудиенции у Никиты Максимовича, пришлось немало побегать. Для начала ее собственная малолитражка нанесла предательский удар, когда наотрез отказалась выкатываться из гаража. Собственно говоря, «Деу Матиз» вообще не захотел заводиться. Притворился мертвым, и Оле пришлось бежать за помощью к соседу дяде Паше, который жил от нее через дорогу.

— Аккумулятор сел, — вынес он вердикт, осмотрев «больного». — Ты давно на своей крохотульке каталась?

Оля попыталась вспомнить. Получалось, что около трех месяцев она самостоятельно никуда не выбиралась. Когда они куда-то ехали, то ехали все втроем и пользовались вместительным «Мустангом» Светланы. Маленький «Матизик» скучал в одиночестве, обижался на невнимание и вот теперь совсем зачах и заглох.

— Не кручинься. Сейчас мы реанимируем его.

В умелых руках дяди Паши двигатель машины заработал совсем скоро. Оля от души поблагодарила доброго соседа и поехала в полицию. Как ни быстро действовал дядя Паша, вся эта беготня отняла у Оли почти сорок минут драгоценного времени. Вторая неприятность поджидала Олю уже в отделе, куда она прикатила в полной уверенности, что Никита Максимович ждет ее. Но того на рабочем месте не оказалось.

Дежурный развел руками.

— Ушел. Когда вернется, не знаю.

Никита Максимович по телефону оказался доступен и пообещал быть где-то через полчаса-час.

— Если у вас что-то важное, дождитесь меня.

Еще бы не важное! И Оля решила ждать. Но прошел назначенный час, а Никиты Максимовича все еще не было. Хуже того, он перестал отвечать на вызовы. Оля настрочила ему несколько сообщений, одно отчаянней другого. Но Никита Максимович хранил молчание. Она несколько раз звонила за советом Светлане, но у той всякий раз был один ответ:

— Жди! Нам без полиции никак нельзя.

И Оля дождалась. Никита Максимович появился.

Оля кинулась к нему с упреком:

— Где же вы были так долго?

— А в чем дело? С невестой в кино ходили. И почему долго? Напротив, с середины фильма ушли. Не понравилось нам. Нудятина.

То есть ей еще и повезло, что ждать пришлось меньше предполагаемого срока. В целом Оля была рада, что у молодого следователя есть и невеста, и личная жизнь. Все правильно и хорошо. Пусть даже личную жизнь лучше строить в свободное от служебных дел время, но возможно, у него образовалось свободное окошко, которое он и заполнил приятным свиданием. Хорошо, когда молодые думают о чем-то еще, кроме своей работы. Так и демография в стране повысится.

Если бы не тревога за подругу, то Оля бы порадовалась еще сильнее. Она считала, что молодые люди должны знакомиться, влюбляться, создавать семьи и растить в них хорошеньких и здоровеньких детишек. Вот только сейчас страх из-за того, что они затеяли, не давал проявиться всем этим чувствам в полной мере.

— Если вы по поводу вашего соседа, то мы его пока что не нашли.

— А вы… его искали?

— Не я лично, но мои коллеги плотно занимались его поисками.

— И вам не кажется это странным? В наше время не так-то легко спрятаться от кого-либо, а уж тем более от полиции.

— Но и не невозможно. Пока еще нет. Границу он не пересекал. Билетов на поезд, самолет и так далее не приобретал. Пластиковыми картами не пользовался. И также никакой активности ни на одном из его аккаунтов не зарегистрировано. Почта, Госуслуги, всюду полнейший штиль и тишина. Машина нигде не обнаружена. Его собственная физиономия тоже.

— Как-то пугающе звучит.

— В любом случае его нынешнее местонахождение нам в данный момент неизвестно. Так что не теряйте бдительности, возможно, он прячется где-то поблизости. В лесной чаще, например. Или в чьем-то доме. Просто не высовывает носа наружу, вот мы его и не видим.

— Но я к вам пришла по поводу его бывшей жены.

— Так, и что с ней?

— Вы говорили, что она тоже пропала. А мы с подругами можем помочь ее найти, мы знаем, где она находится.

— Интересно. И где?

— «Приют Магдалены»!

— Слышал про такое место. Это женский клуб, не так ли?

— Вроде того.

— Моя невеста ходит к ним, у них прекрасно оборудованный спортзал и бассейн имеется. И туда не так-то просто попасть, очень много желающих.

Следователь пригласил Олю к себе в кабинет, расположился за столом и произнес:

— Ну так что у вас за дело ко мне? Рассказывайте.

Вид у него был рассеянный. И когда Оля начала рассказывать о том, что задумали они с подругами, он сначала перекладывал у себя на столе какие-то документы, пытаясь заниматься двумя делами одновременно. Но очень быстро Никита Максимович забыл обо всем и вытаращил на свою посетительницу глаза.

— Вы в своем уме? — воскликнул он. — Вы обвиняете владелицу «Приюта» в том, что она насильно держит у себя в плену Авелину?

— Пока что не обвиняем, а лишь подозреваем. И Катя должна сегодня все выяснить. Для того она и отправится в «Приют».

— Но вы хотя бы отдаете себе отчет в том, насколько это может оказаться опасным?

— Отдаем. Потому я и тут.

— Да ладно там с опасностью, может, и нет никакой опасности. Но вы понимаете, что это противозаконно? То, о чем вы меня просите, невозможно одобрить!

— Почему же?

— Вы планируете обманом проникнуть на территорию чужой частной собственности, а нас просите вас прикрыть в случае чего.

— Лишь в случае крайней опасности. Если Катюше будет грозить беда.

— А ей будет грозить беда! Уже грозит. Шарить по чужому жилищу. Надо же такое придумать. Немедленно звоните своим подругам и командуйте отбой всей вашей самодеятельности! Что вы на меня смотрите? Не теряйте времени, если не хотите, чтобы я отправил вас под арест на пятнадцать суток!

— За что? — ахнула Оля.

— За то, что суете нос не в свое дело!

И это после того как полиция получила от них информацию, что в месте под названием «Приют Магдалены» предположительно нарушаются права конкретного человека, которого удерживают взаперти. Оля встала и с презрением взглянула на следователя. А она еще считала его своим другом!

— Теперь я понимаю, почему многие избегают помогать следствию. Потому что себе дороже выходит! Мы вам фактически подозреваемую на блюдечке, а вы нам что? Тюремную камеру и исправительные работы?

— Теряем время. Звоните вашим подругам и отменяйте операцию!

Конечно, Оля позвонила. Но Катя оказалась недоступна. Тогда Оля позвонила второй своей подруге, чтобы сказать, что никакой поддержки от полиции не предвидится и надо сворачиваться. Светлана восприняла ее слова без особого огорчения и даже с легким злорадством.

— Передай уважаемому следователю, что поделать уже ничего нельзя.

— Как?

— Уже поздно. Катя уже час как уехала с этим своим Антоном.

— И ты ее отпустила с этим человеком!

— А почему нет? Это входило в наш первоначальный план.

— Позвонить-то ей возможно?

— Полагаю, раз ты звонишь мне, то уже знаешь, что нет. Я пытаюсь связаться с ней уже битых полчаса. Но как только она прошла на территорию «Приюта», она стала недоступна для вызовов.

— А ты где?

— Я тут. Стою как дура у стен «Приюта». Приезжай, вдвоем мы что-нибудь придумаем.

— Хорошо. Я поняла.

Оля взглянула на следователя, который ждал ответа. И поняла, что не может сообщить ему только что полученную ею информацию.

— Она все передаст Катюше. Та не станет шпионить за Кристиной. Дело ограничится обычным гостевым визитом.

— Рад слышать, что благоразумие в вас все же возобладало.

— Могу я идти?

— Ладно уж, — подобревшим голосом разрешил ей Никита Максимович. — Но в будущем чтобы я больше не слышал о том, что вы ведете собственное расследование.

Оля вышла из отдела полиции в смятенных чувствах. Она понимала, что они остались без поддержки. Также ей было не по себе от откровенной лжи, которую она сейчас нагромоздила в кабинете следователя, пообещав ему отступиться и не сказав, что пути назад у них нет. Но с другой стороны, ее охватила какая-то необыкновенная легкость.

— А и плевать! — воскликнула она. — Что мы, без них не справимся, что ли? И уж точно Катюшу мы одну не оставим. Если уж пропадать, то всем вместе!

И она поехала к Светлане, которая заняла место наблюдения на холме, откуда открывался прекрасный вид на окрестности, в частности можно было разглядеть все, что делалось на территории «Приюта».

— Катя прибыла вместе с Антоном в двадцать часов ноль пять минут. Сразу же были встречены Кристиной. И все втроем прошли в небольшой коттедж, который, судя по всему, является жилищем Кристины. И с тех пор оттуда наружу никто из них троих не выходил.

— К ним кто-нибудь заходил?

— Да, несколько человек. Входили, выходили. Никого знакомого я не заметила.

— Почему мы не можем связаться с Катей?

— Одно из двух. Либо у них стоят какие-то глушилки, которые блокируют сотовую связь и интернет. Либо они находятся в помещении, в которое не проходит сигнал. Например, глубоко под землей.

Олю передернуло. Отвратительные щупальца холодного страха схватили ее за душу.

И она почти жалобно в который раз промямлила:

— Может, эта Валентина все-таки просто сумасшедшая? Или у нее такое странное чувство юмора?

— Возможно.

Но сильной уверенности в голосе у Светланы не было слышно. Они подождали еще полчаса, а потом еще и еще. И состояние легкой тревоги с каждой минутой усиливалось, пока не превратилось в нечто, похожее на панику, и уже совсем не легкую.

— Я тут с ума сойду.

— Давно уж Кате пора вернуться.

— Что можно столько времени обсуждать? Она там уже почти три часа торчит.

— А если она попалась? Если она в беде? И не может подать сигнал! Не может позвать на помощь. И это мы с тобой виноваты в том, что с ней случилось! Мы отправили ее в пасть к тигру. Мы поручили Катюше дело, с которым она не справилась!

— И что ты предлагаешь? Пойти самим туда?

— А разве у нас есть выбор?

Честно говоря, Оле и самой смертельно надоело куковать на вершине холма, таращась во двор «Приюта», где ровным счетом ничего не происходило. Уже наступил вечер. И все обитатели разбрелись по своим комнатам. По двору редко-редко кто-то проходил, и вести наблюдение было практически не за кем.

— Но как мы к ним попадем? На воротах охрана. Нас внутрь не пропустят.

— Я тут кое-что скумекала. Девчонки, которые живут в «Приюте», регулярно заказывают себе доставку. Только за то время, что мы с тобой ведем наблюдение, курьеры прошли на территорию поселка дважды.

— И что?

— Почему бы тому, что случилось дважды, не случиться и в третий раз?

— Я что-то не пойму тебя. Ну закажут они службу доставки, нам что с того? Мы-то с тобой не курьеры! Никогда ими не были.

— Невелика премудрость. Униформа у меня есть. Термосумка, в которых они доставляют товары, тоже.

— Есть? Откуда?

— Припасла, — улыбнулась Светлана.

Она отвела Олю к своей машине, где открыла багажник и показала темно-зеленую униформу с узнаваемым логотипом и такую же фирменную сумку.

— У Петра Анисимовича из дома номер семь внук на каникулах подрабатывал месяц в доставке. Потом ушел оттуда. Денег подкопил и на море уехал отдыхать. Но Петр Анисимович мне жаловался, что всех сотрудников обязывают покупать униформу за свой счет. То есть сначала вроде как дают просто так, но когда увольняешься, то высчитывают с твоей заработной платы. А внуку она ни уму ни сердцу. Ну я вспомнила тот разговор и у него сегодня выкупила. Как чувствовала, что пригодится.

— Но униформа одна, а нас двое.

— Не важно. Одна сыграет роль курьера и отвлечет на себя внимание охраны. А другая в это время проскользнет внутрь.

— И кто сыграет роль курьера?

— Ну ты или я. Как хочешь.

— Мы с тобой обе далеко не девочки.

— И что? С чего ты вдруг заговорила про наш с тобой почтенный возраст?

— Какие из нас курьеры? Курьерами работают молодые люди. Лично я не видела ни одного курьера, кому было бы больше сорока — сорока пяти лет. А в подавляющем большинстве им и тридцати нету.

— Все когда-то бывает впервые. К тому же ты можешь закрыть лицо маской. Вот она.

— Тоже у внука Петра Анисимовича приобрела?

— Маска стерильная, можешь не волноваться. Надень еще бейсболку и темные очки. И все! Никто не догадается, сколько тебе лет на самом деле. Капюшон надвинь еще поглубже. Отлично! Теперь совсем ничего не разглядеть. Сколько там тебе лет, можно лишь догадываться.

— Ну допустим, подойду я к воротам с коробом. А дальше что?

— Скажешь, что у тебя доставка. Они тебя не пропустят. Ты будешь настаивать. Они начнут проверять, как и что, пока проверяют, ты им скандальчик закати погромче, чтобы они на тебя основательно отвлеклись. Постарайся увести их от ворот подальше. Их там всего двое, у тебя должно получиться. Главное, чтобы они на тебя глазели, а не по сторонам. Справишься?

— Думаю, да.

— Тогда пошли.

— Погоди, а на чем я поеду? Курьеры пешком редко ходят. И уж точно не в сельской местности.

— На своей машине и поедешь. Машина у тебя самая курьерская, я тебе сто раз уже это говорила. Вот тебе короб. Я туда даже кое-что положила из товаров, чтобы натуральней выглядело. Ну, вперед!

Когда Светлана командовала «вперед», спорить с ней было невозможно. Оля даже и не пыталась. Закинула короб себе за спину и почухала с ним вперед. Внутри у нее, конечно, все тряслось от страха. И если бы не Катя, которую они заслали в стан врага, Оля нипочем не согласилась бы участвовать в том представлении, которое ей предстояло разыграть.

По своей природе Оля была человеком глубоко стеснительным. И еще порядочным. И мысль о том, что ей придется сейчас участвовать в фарсе и обмане, заставляла ее дрожать словно осиновый лист.

— Не годишься ты на эту роль, милочка. Ох, не годишься.

Но еще меньше Оля годилась на роль разведчицы, которая в итоге и досталась Светлане. Собрав всю свою волю в кулак, Оля двинулась вперед.

— У тебя получится, — пыталась она приободрить саму себя. — Ты должна! Скажешь им: пропустите! Что тут сложного?

Но оказалось, что она напрасно дрожала и репетировала. Охранников у ворот не было. Вот не было их, и все тут. Оля прошла на территорию «Приюта» и оглянулась назад. Сзади должна была идти Светлана, но ее видно не было. То ли уже прошмыгнула, то ли где-то задержалась. Все снова шло не по плану, и Оля слегка растерялась.

Что ей делать дальше? И она принялась рассуждать:

— Охранников нету. Отвлекать тебе некого. И к тому же ты уже находишься там, куда мы стремились попасть. Значит, что? Значит, нужно действовать самой и по вновь утвержденному плану.

И очень довольная собственной сообразительностью и тем, как все гладко у нее складывается, Оля двинулась вперед. Она помнила, что в записке Валентина говорила о том, будто бы пленных прячут на нижнем уровне. Но где? В каком из многочисленных строений?

— Держи я пленных в месте, где постоянно шастает полно посторонних, уж постаралась бы держать их к себе поближе. Под самым бы своим боком поселила, верней, под полом.

И Оля направилась к коттеджу, который находился в пользовании исключительно у самой хозяйки. Даже экскурсии, которые регулярно проводились по поместью, никогда не затрагивали ее дом.

— Вот там она их и держит. И Катю, наверное, тоже уже к остальным поместила. Иначе что бы Кате так задержаться. Они с Кристиной не подруги. Вот только что та со своими пленниками делает? Ох, не к добру все это!

На подходе к коттеджу Олю снова обуял страх. Она потрогала дверь — та была открыта. Внутри раздавались голоса. Прислушавшись, Оля поняла, что слышит голос Кати.

— Картина отлично будет смотреться на том месте, которое мы с вами выбрали.

Оля обрадовалась.

— С ней все в порядке! Какое счастье!

Но кроме Кати, которой опасность в данный момент не грозила, в доме имелась как минимум одна женщина, которой приходилось совсем не так сладко.

— Вниз! — приказала себе Оля. — Кристина держит пленницу внизу.

Оля старалась ступать совсем осторожно, но все-таки привлекла к себе чье-то внимание.

Неожиданно послышались шаги и женский голос спросил:

— Тебе что тут надо?

Перед Олей стояла рослая женщина, примерно ее ровесница, которая подозрительно смотрела на нее. В брошюре были фотографии главных лиц, и эта брюнетка с темными, никогда не ведавшими пинцета бровями была среди них. Елизавета Арнольдовна, исполняющая обязанности управляющей всеми службами «Приюта», фактически второй после хозяйки человек, а по значимости, возможно, и первый.

И вот эта особа застукала Олю. От страха Оля растеряла все заготовленные заранее объяснения. И без того угрюмое лицо управляющей сделалось еще мрачнее.

— Чего ты тут вынюхиваешь? Кто тебя вообще к нам впустил?

Оля начала мычать.

— Калека, что ли? Вот дожили, уже инвалидов в курьеры нанимают. К кому тебе? Фамилию назвать можешь? Имя, кому у тебя доставка?

И так как Оля по-прежнему могла лишь мычать, управляющая рассердилась уже всерьез.

— Так, тут тебе точно делать нечего. Иди в главное здание, там спросишь. Как тебя охрана-то мимо пропустила!

Она выпроводила Олю на улицу и плотно закрыла за ней дверь коттеджа. Это был провал. Быть рядом со своей целью и не суметь ее достичь! Утешало только то, что с Катей все было по-прежнему в порядке. Оказавшись во дворе, Оля собралась идти к воротам, но вовремя обернулась. Через застекленную дверь за ней наблюдала управляющая. Пришлось брести в сторону главного здания, где ее встретила миловидная девушка.

— Оставьте свой заказ тут. Я потом найду ту, кто его сделал, и все ей передам.

— Я так не могу.

— Можете, можете. У нас курьеры всегда так доставку делают. Мобильные сейчас тут ни у кого не работают. У нас интернет и мобильная связь только днем доступны, когда мы работаем. А для баловства они нам не нужны. Обычно девочки заказы оформляют с доставкой до шести вечера, чтобы не было проблем, а вы что-то задержались. Так что связаться со своим покупателем вы все равно не сможете. Оставляйте, я все передам, не волнуйтесь.

Пришлось Оле подчиниться. По мере того как она выкладывала пакеты с сахарным песком, манной крупой и гречей, брови у девушки поднимались все выше и выше.

— Вы точно уверены, что это к нам?

Оля кивнула.

— Никогда такого удивительного заказа у нас тут не видела. Сахар? Крупы? Зачем? У нас, к счастью, регулярное питание, и очень вкусное. Чай, кофе в неограниченном количестве в любое время суток доступны. Сахар, молоко и сливки тоже имеются, как и печенье с крекерами. Не понимаю, кому пришло в голову сделать такой заказ. Тут какая-то ошибка. Я сейчас разберусь. На чье имя оформлен заказ?

— Ольги, — брякнула Оля. — Тимофеевой Ольги.

— Ну так я и думала. Ошибка. У нас такой нету.

Конечно, нету, с чего бы ей тут быть. Ведь Оля с перепугу назвала девушке свое собственное имя и собственную девичью фамилию. Оля уже подумала, что все, нужно уходить. Ничего она не добилась и не добьется. Она уже повернулась, собираясь шагать прочь, и тут ее внезапно осенило.

Она взглянула на девушку и — куда только делись ее нервозность и неуверенность — каким-то окрепшим и сильным голосом она произнесла:

— И еще некая Валентина у меня в заказчиках значится. Валентина-то у вас имеется?

Сказала и замолчала. Сердце у нее часто билось. Сейчас все должно было решиться. Как говорится, либо пан, либо пропал.