Выходя из городской квартиры, Оксана Юрьевна разминулась со своим мужем на считаные минуты. Николай Трофимович подходил к подъезду их дома, а его жена уже спешила на последнюю электричку, торопясь назад, в «Лесную сказку». Она пребывала в полной уверенности, что только так она сумеет застукать своего мужа врасплох в объятиях любовницы. Она двигалась очень быстро, да еще находилась в смятенных чувствах, потому по сторонам не смотрела и своего мужа, приближающегося с другой стороны к их дому, не заметила.
Николай Трофимович же специально сделал крюк: он зашел в любимую кондитерскую своей жены, чтобы купить ей коробочку с пирожными. Оксана Юрьевна была великой кулинаркой, но иногда ей хотелось побаловать себя чем-нибудь вкусненьким со стороны. И Николай Трофимович очень хотел надеяться, что его маленький подарок жену порадует. С собой он привез ей букет роз: специально срезал в розарии самые крупные бутоны. И всю дорогу в электричке и потом в транспорте был объектом повышенного внимания со стороны всех женщин.
— Какие у вас, мужчина, восхитительные розы. Где вы такие раздобыли?
Узнавая, что розы выросли сами, будучи посажены много лет назад на пригородном участке, все поголовно были поражены.
— Чудо что за розы!
И похвала была совершенно заслуженна. Была среди роз «Императрица Фарах» с причудливо загнутыми лепестками. Была «Глория Дей», прославленная роза, которую французы приурочили к победе над фашистской Германией и освобождению своей Родины. Были многочисленные «Принцессы», «Герцогини» и просто «Леди». Розы в руках у Николая Трофимовича благоухали на весь вагон, все ехавшие рядом женщины ахали, восторгались и строили предположения, кто та счастливица, которой предназначены эти цветы.
— Вы сами их вырастили! Какой вы молодец. Просто волшебник! Моего мужа вот даже простенькую маргаритку не заставишь вырастить. Ему для меня даже календулу вырастить жалко, а уж она растет словно сорняк. А вы для своей жены розы! Да еще такие прекрасные.
В другой раз Николай Трофимович чувствовал бы себя польщенным, но сегодня ему было решительно все равно. Все его мысли были заняты только той единственной, которой, как он был уверен, грозит опасность. Не будучи уверен, что одних лишь роз, которые к тому же Оксана Юрьевна лицезрела самолично не далее как сегодня ранним утром, будет достаточно, он завернул в ее любимую кондитерскую и купил сладкий гостинец. Потому он и задержался на те несчастные несколько минут, которые позволили супругам разминуться.
Оксана Юрьевна поспешила на вокзал, а Николай Трофимович, проигнорировав лифт, начал подниматься пешком по лестнице. Ему необходимо было еще немножко отрепетировать свою речь, с которой он надеялся обратиться к жене. Он придумывал ее всю дорогу до города, но в последний момент почувствовал, что речи не хватает какой-то мелочи, которая сможет зацепить внимание жены и позволит ему успокоить ее.
— Может, все еще обойдется. Не надо поддаваться панике. Медицина так далеко шагнула вперед за последнее время, что есть надежда.
Не доходя до своей квартиры одного пролета, он остановился. Все было не то. Его словам не хватало чего-то очень важного. Потоптавшись на ступеньке, Николай Трофимович так ничего и не придумал. И, решив, что главное ему увидеть жену, а там вдохновение само подскажет, что ей сказать, он позвонил в дверь. В тишине лестничной клетки звонок прозвучал оглушительно. Но дверь никто так и не открыл.
Николай Трофимович разволновался еще сильней.
— Да что же это такое. Что с ней могло случиться?
Но, вспомнив, что жена говорила, будто бы хочет лечь спать, отругал самого себя.
— Вот я олух! Трезвоню! А она вымоталась, отдыхает. Какой же я эгоист.
Но тут возникал вопрос: если жена закрылась изнутри на задвижку, то ему никак будет снаружи в квартиру не попасть. Ни на что особо не надеясь, а скорее испытывая последний шанс, Николай Трофимович достал ключ, и замок бодро щелкнул, открываясь.
— Не понял. Она что, ушла куда-то?
С невесть откуда взявшейся прытью он обежал всю квартиру и окончательно убедился, что жена его в самом деле отсутствует.
— Наверное, в магазин пошла. Или в аптеку. Точно! В аптеку она и пошла. Вот глупая, куда ей в таком состоянии еще по аптекам ходить. Позвонила бы мне. Я бы приехал, в аптеку сходил и все ей купил. Но нет, все сама, все сама, вот характер!
Пристроив цветы в вазу и попутно засыпав все вокруг лепестками роз, Николай Трофимович обратил внимание на маленький прямоугольник, лежащий на столе. Визитка Юрия Леонидовича, которую он сегодня утром вручил на прощание Оксане Юрьевне, прося ее звонить в любое удобное ей время хоть дня, хоть ночи.
— Для вас я всегда свободен, — галантно сказал он ей.
Вообще-то, Юрий Леонидович проводил свою спутницу с вокзала на такси до ее дома. В глубине души он рассчитывал на приглашение зайти к ней на чай. Но, так и не дождавшись подобного, напоследок сделал последний рывок и всучил свою визитку. Но расстроенная Оксана Юрьевна совсем забыла про нее и бросила визитку как ненужную бумажку на стол, едва лишь войдя в квартиру.
Зато для ее мужа визитка значила куда больше. Он схватил ее, словно хищный зверь свою добычу. Долго изучал буквы, силясь понять, что же это может значить. И выводы полезли голову один за другим. Вспомнилось, как сосед раскланивался с Оксаной Юрьевной. Как отвешивал ей комплименты. Как однажды они вдвоем стояли у магазина и о чем-то ворковали. Оксана тогда сказала мужу, что разговор у них шел про шлагбаум, которым обязательно нужно было перегородить спуск к озеру, чтобы кто попало не гонял на машинах. Но Николай Трофимович еще тогда ей не поверил и заподозрил неладное. С какой стати его жене изучать вопрос чужого шлагбаума? Их-то улица уже давно и надежно была перекрыта.
— Пусть Юрий Леонидович ко мне зайдет, — сказал он жене. — Мы с ним все сами обсудим.
— Он и собирался, но ты все время занят.
— Найду время. Пусть придет в часы работы правления.
И Юрий Леонидович пришел. И вопрос решился. Но теперь Николай Трофимович понимал, что все это было лишь для отвода глаз.
— Нет, не может быть. Подожду.
Он ждал до позднего вечера. А потом ждал до утра. Он много раз звонил Оксане Юрьевне, но так до нее и не дозвонился, потому что Оксана Юрьевна, готовя засаду на мужа, позаботилась выключить свой телефон. Николай Трофимович позвонил даже Юрию Леонидовичу, но тот на чужие номера не отвечал принципиально, а потому трубку просто не взял, что окончательно убедило Николая Трофимовича в том, что он прав в своих догадках. И жена его нынче ночью развлекается в обществе другого мужчины.
— Изменила! После стольких лет брака ударилась в загул! Господи, с ее-то здоровьем!
С трудом дождавшись утра и открытия поликлиники, Николай Трофимович устремился туда. Он рассчитывал перехватить жену, когда та явится сдавать анализы.
— Ей же назначено к восьми утра. Ничего, там я ее и прихвачу.
Но в поликлинике ему был нанесен еще один серьезный удар. Во-первых, никакой Оксаны Юрьевны там не оказалось вовсе. А когда он сунулся в регистратуру, ему сказали, что ей сегодня вовсе и не назначено.
— И даже более того, вчера ваша супруга также отменила свою запись.
— Как?!
— Видимо, она сделала это по телефону.
— Я о другом! Значит, она и вчера не посещала врачей?
— Ни одного. И на ближайшее время, как я могу видеть, никаких записей к специалистам у нее нет.
Теперь Николай Трофимович сам схватился за сердце. Еще немного — и специалист понадобился бы уже ему. К счастью, вокруг были неравнодушные люди, которые отвели его в кабинет, где мужчине измерили давление, сделали электрокардиограмму и дали выпить какое-то лекарство.
— Небольшой приступ. Полежите, вам станет легче.
Лежать на жесткой больничной кушетке было неуютно. Да еще на душе у Николая Трофимовича бушевали демоны.
— Обманула! Не болеет она ничем. Здоровехонька. Вместо больниц с любовником роман крутит!
Но, немножко полежав, как ни странно, он даже обрадовался. В конце концов, если у жены хватает здоровья на любовников, значит, она еще поживет на белом свете.
— А я-то уж к похоронам готовился мысленно. Вот я дурак! И ничем она не болеет, все вранье, у нее просто мужик нарисовался! Господи, какое счастье!
Повеселев, Николай Трофимович заставил себя подняться и отправился домой. Там он решительным жестом отправил привезенные цветы в мусорное ведро.
— Недостойна ты моих подарков!
Вслед за цветами в ведро последовала и злополучная визитка, но ее по зрелом размышлении Николай Трофимович извлек обратно. Визитка ему еще могла пригодиться в деле выведения на чистую воду неверной жены.
— Где же мне их искать?
Чутье подсказывало, что, нагулявшись, жена рано или поздно вернется в поселок.
— Жара стоит. А у нее огурцы в теплице. И помидоры. Но помидоры — те еще ладно, они крепкие ребята, могут денек-другой без полива обойтись, а вот огурчики такое к себе пренебрежительное отношение терпеть не станут, мигом все завязи высушат и скинут. Нечего Оксане будет консервировать, закроет она свой консервный заводик. А что она сыну с невесткой скажет? Как в глаза внукам посмотрит, когда они ее про огурчики спросят? А без полива не будет никаких огурцов. Максимум с десяток вырастет, кривых да крючковатых, некондиция, одним словом. Нет, без полива никак им нельзя. И на меня Оксана в таком вопросе полагаться не станет. Знает, что я обязательно что-нибудь упущу. Приедет. Как миленькая примчится. Ко мне бы не приехала, а вот к огурчикам своим прибежит! Их же еще и собирать регулярно нужно. К сбору она меня точно не допустит. Либо плети поврежу, либо огурцы не те соберу.
И Николай Трофимович засобирался в обратную путь-дорогу.
Что же Оксана Юрьевна, разминувшаяся со своим супругом не более чем в несколько минут? Ни о каких романтических прогулках с Юрием Леонидовичем или кем-либо другим она, понятное дело, даже и не помышляла. Все ее мысли были направлены исключительно на собственного мужа. Желание вывести его на чистую воду и взглянуть в его лживые глаза одолевало ее все сильнее. Но, выйдя на платформу, женщина поняла, что ее планы находятся под угрозой срыва.
Несмотря на то что было поздно и уже почти стемнело, на перроне Оксана Юрьевна наткнулась на двух своих знакомых.
— Нина! Люсенька! А вы тут какими судьбами?
— Крестницу мою пришли встретить. А вот и она, красавица моя. Чмок-чмок!
Когда с обменом приветствиями было покончено, Нина сказала:
— Ну, ты, Оксана, быстро ходить не обучена, а нам торопиться надо. Так что мы вперед побежим, передадим от тебя привет Николаю Трофимовичу.
— Не надо! Хочу сюрпризом нагрянуть!
— А, ну ладно, ладно, — понимающе заулыбались кумушки. — Так и быть, не скажем.
Значит, точно скажут! Всем в поселке было известно, что Нина с Люсей не могли спокойно пройти мимо любого мало-мальски любопытного события. Даже самый незначительный повод служил поводом для сплетен. Если бы Оксана Юрьевна знала, что перед ней стоят именно те двое, кто ответственен за случившийся у них с мужем в семейной жизни разлад, она бы уж что-нибудь с ними сделала этакое, что отбило бы у сплетниц желание совать свой нос в чужие дела.
Но она ничего не знала. И лишь досадовала, что живущие дальше за их домом Люся с Ниной обязательно пройдут мимо их дома, по дороге окликнут Николая Трофимовича и разболтают, чтобы он готовился к встрече с любимой женой.
— И тогда они с его пассией смотают удочки. Пока я топаю в гору, Коля заметет следы. Скроет улики. И я ничего сегодня уже не докажу.
Оксане Юрьевне не терпелось восстановить справедливость. Она пыталась догнать Нину с ее крестницей, но легконогая и подвижная Нина неслась вперед, словно на крыльях. И крестница от нее не отставала. Оксана Юрьевна пыталась угнаться, но быстро поняла, что рискует получить сердечный приступ. Оставалось надеяться на лучшее. Но когда женщина подошла к своему дому, она поняла, что план ее не сработал. Дом был пуст, темен и безлюден.
— Ну, Нинка! Предупредила все-таки! Вот зараза болтливая!
Впрочем, сердилась Оксана Юрьевна напрасно. Нина не могла предупредить Николая Трофимовича, потому что того в поселке сейчас не было. Он сейчас мерил шагами их городскую квартиру и обрывал телефоны супруги и ее предполагаемого любовника.
Но Оксана Юрьевна этого не знала и решила, что Николай Трофимович куда-то ушел. Куда? Ясно, что направились они к ней, к проклятой разлучнице, чтобы предаться плотским радостям.
— Надо же, и меня уже не боится. Ну, я ему покажу! Им двоим. Мало не покажется!
И Оксана Юрьевна устремилась дальше. Она знала, где искать соперницу. Вот только дом Оли также встретил ее тишиной и темнотой. Более того, на крыльце сидел одинокий Калачик, который выглядел очень печальным. Оксана Юрьевна, сама поражаясь себе, перелезла через забор, что было воспринято Калачиком с большим воодушевлением. Песик вообще любил гостей, а тех, кого он хорошо знал и кто иногда угощал его то пирожком, то ватрушкой, — вдвойне. У Оксаны Юрьевны и сегодня нашлась для песика пышка, которую она купила на вокзале, но не смогла осилить от нее и кусочка.
Калачик же проглотил пышку целиком в один миг и окончательно убедился, что к нему пожаловал в гости хороший друг. Он сопроводил Оксану Юрьевну, когда она, крадучись, обошла весь дом. И лишь в глубине своей собачьей души он недоумевал, зачем некоторые люди вытворяют такие странные вещи. Оксана Юрьевна чутко прислушивалась, но никаких подозрительных звуков, которые бы доносились из дома разлучницы, она не услышала. Ни страстных стонов, ни охов и вздохов, ни звуков голосов или хотя бы смеха. Ничего.
Женщина даже слегка растерялась:
— Где же они? Гуляют, что ли? Или в гости отправились?
Но кто же в их поселке мог принять преступную парочку? И тут взгляд Оксаны Юрьевны сместился к соседнему дому.
— Кто? — прошептала она. — Да вот кто!
В соседнем доме, где жили подруги любовницы ее мужа, которые, если верить слухам, и сами состояли с ним в определенных отношениях, явно шла какая-то движуха. Там явно кто-то находился. И Оксана Юрьевна двинулась туда. Она привязала Калачика к какой-то торчащей из стены дома палке, что тому совсем не понравилось. Он хотел идти вместе, но у Оксаны Юрьевны были свои планы.
— Прости, но дальше я пойду одна. Ты своим лаем спугнешь мне их!
Но это не значило, что Калачик не лаял. Он лаял ей вслед, и еще как. И его лай мешал женщине сориентироваться. Потому, когда рядом с ней справа и слева из темноты выступили какие-то фигуры, она толком не поняла, что нужно кричать и спасаться. А когда поняла, то было уже поздно. Ей на голову легло что-то мягкое и вонючее. Один-единственный глубокий вдох заставил женщину закашляться, а потом голова у нее закружилась, перед глазами все поплыло и сознание ее помутилось.
А что же наши сыщицы? Что делали они в это время? Уж на что бурной выдалась ночь у некоторых их соседей, но и она никак не могла даже отдаленно тягаться с теми приключениями, которые выпали на их долю. Началось все еще с вечера. Уговорить Катю немножко пошпионить в «Приюте Марии Магдалены» оказалось довольно сложным делом. Катя боялась, что ее манипуляции в деле обнаружения застенков с плененной в них Авелиной засекут. И это навсегда перечеркнет у Антона все зарождающиеся к Кате чувства. Что за чувства подразумевала Катя, гадать не приходилось. Все указывало на то, что Катя влюблена. А хуже всего было то, что она всерьез воображала, будто бы Антон отвечает ей взаимностью.
Вести переговоры с Катей было так трудно, что подруги взяли минутку на размышление.
— Вот Катька! До чего упрямая!
— Вбила себе в голову, что он в нее влюбится.
— Некоторые упитанные пенсионерки бывают чересчур оптимистичны насчет своей внешности и привлекательности в глазах противоположного пола.
— Дело тут даже не столько в Кате, дело в нем самом. Такие люди, как этот Антон, любить кого-то другого, кроме самих себя, просто не способны.
— Согласна на все сто процентов. Нам-то что делать? Катька не соглашается помочь, уперлась, словно ослица.
— А имеем ли мы право ее заставлять? Дело-то может оказаться опасным. Сами-то мы с тобой останемся снаружи в безопасности. А Катьку толкаем в самое пекло.
— Она и без нас туда собиралась. Или не помнишь?
— Одно дело отправиться по приглашению Антона в гости к его сестре. И совсем другое — взять на себя миссию разведчицы. Потянет ли Катя? Хватит ли у нее смекалки и ловкости?
— Ну, настойчивости ей точно не занимать. И потом… Мы же с тобой будем рядом. Случись что, поднимем тревогу.
— И как ты себе это представляешь?
— Позвоним в полицию. Они приедут и спасут Катю.
— Ага, как же! Примчатся прямо!
— Да, по первому звонку могут и не отреагировать. Тут требуется заранее почву подготовить.
— Вот ты ее и готовь! А я буду обрабатывать Катю дальше.
Оля сочла предложение дельным, и сыщицы разделились. Оля отправилась к своему знакомому следователю Никите Максимовичу, а Светлана вернулась к Кате и продолжила обрабатывать ее. Ей понадобилось все ее умение манипулировать другими людьми, несколько ведер лести и парочка намеков, что угроза в первую очередь может исходить для самого Антона.
— Неизвестно, во что сестрица может его впутать. Он у тебя такой наивный, такой искренний и благородный человек, он и помыслить не может о ней ничего дурного. А она, судя по всему, у себя в приюте творит невероятно злодейские вещи.
— Может, все это еще и ошибка?
— Очень может быть, что и ошибка. Но рисковать нельзя. И в первую очередь может пострадать Антон. Ты же этого не хочешь?
— Не хочу!
— Не будем пока что привлекать полицию, будем действовать сами. Ведь если обратиться в полицию, неизвестно, как они отреагируют. И не сочтут ли самого Антона причастным.
— Причастным к чему?
— К тому, что происходит под крышей «Приюта Магдалены».
Уразумев, что от ее нерешительности может пострадать драгоценный мужчина, Катя переменила свое мнение.
— Хорошо. Я согласна. Если вы правы и эта злючка Кристина в самом деле что-то там организовывает нехорошее и может повредить Антону, то мой долг ей в этом помешать.
— Правильно! Молодец! Вот теперь я слышу разумную речь.
— В принципе, Кристина мне тоже не нравится. Воображает из себя невесть что. Когда мы с ней разговаривали, она держалась так заносчиво, будто бы я ее рабыня. А я всего лишь пишу портрет ее коня!
— Красавчик — конь Кристины?
— Ну да. А зачем Антон хочет ей сделать подарок? Красавчик принадлежит Кристине. Конюшня, где он стоит, принадлежит Кристине. Мне иногда кажется, что Кристине вообще принадлежит все, чего ни коснись.
— Погоди! — удивилась Оля. — Ты же раньше говорила, что на конюшне хозяин — Антон?
— Верно. Потому что он мне так сказал, только по факту все принадлежит Кристине. Антон просто вроде управляющего. Конечно, Кристина никогда не дает понять, что конюшня ее, всегда подчеркивает, что там все решает один Антон. Но вообще-то она очень богатая. Муж у нее был какой-то крупный предприниматель, заработал столько, что Кристине и за десять жизней одной не растратить, как бы ни старалась. Муж умер много лет назад, а она приняла на себя управление его имуществом.
— Всем?
— Вроде бы у мужа был сын от первого брака. Но у парня что-то было неладное с головой, отец из числа наследников его вычеркнул категорически. Так что все наследство досталось Кристине. И вся благотворительность, которой она занимается, тоже в память о ее муже. Она его очень чтит. И Красавчик ей так дорог еще и потому, что он был личным конем ее мужа.
— И такого ценного коня она дает кататься своему брату?
— Не просто покататься. Красавчик участвует в селекционной работе. От него получаются замечательные жеребята. Всей селекционной работой заведует Антон. Потому Кристина и доверила ему Красавчика. И потом, лошадь должна двигаться. Два-три часа прогулок в день обязательны. Лучше больше. Но если ты права и Кристина задумала что-то плохое, во что впутала Антона, я ей этого не прощу!
— Обнаглела просто от безнаказанности. Сидит там у себя в «Приюте» на троне, как черная вдова, дергает за ниточки, управляет всеми. Но мы с твоей помощью корону у нее с головы снимем!
— Я сделаю это не ради вас или себя, а ради Антона.
— Конечно. Только ради него! А как же!
Катя задумалась еще глубже.
— А как думаешь, что именно там происходит?
— Точно не могу пока сказать. Но просто так от хорошей жизни людей в подвалах взаперти держать не будут.
— А вдруг у них что-то вроде квеста? Типа найди выход из подвала за три дня или умрешь от зубов вампира. Антон мне рассказывал, у Кристины постоянно проходят какие-то развлекательные мероприятия, концерты, веселье.
Светлана хотела крикнуть: хорошо веселье — сидеть в заточении, не будь дурой, но вовремя прикусила язык. Точно они пока что ничего не знали. И дурой тут мог оказаться кто-то другой, а вовсе не Катя.
— Подумаем о твоей безопасности, — сменила она тему. — Ты будешь внутри. Мы снаружи. Как-то нам нужно друг с другом держать связь. Насколько я понимаю, сотовый не поможет. На территории «Приюта» они работают лишь в нескольких местах, для нас с тобой недоступных.
— А вы не можете пойти со мной? — струсила Катя.
— Боюсь, что нет. И более того, смотри не проболтайся Кристине о нас. Она не должна знать, что мы знакомы. А то мы с Олей и так сегодня слишком уж засветились в этом «Приюте».
— И все-таки я думаю, что Валентина просто сумасшедшая. Или подшутила над вами. И ничего страшного Кристина не затевает. Она хоть и вредная, но сестра Антону. А значит, должна унаследовать часть его порядочности и благородства.
Светлана даже не стала спорить, а вместо этого сосредоточилась на том, чтобы максимально обезопасить Катюшу, которую они недрогнувшей рукой засылали в стан к врагу.