Всего спустя час подруги стояли у дверей церкви и ждали, когда к ним выйдет кто-нибудь, чтобы передать цветы, присланные в подарок отцу Анатолию от жителей поселка. Светлана надела светло-голубое платье, которое очень шло к цвету ее глаз. А Оля ограничилась тем, что накинула на плечи кружевную накидку. Все-таки храм, негоже являться с голыми плечами и оголенными руками. Не в саду-огороде небось.

Оля то и дело оглядывала привезенные ими с собой цветы и немного тревожилась, сумеют ли они справиться с такой копной? Цветов было много. А ведь получилось-то все как?

После того как садик у Оли был окончательно очищен от всех цветущих растений, к ней заглянула Лидия Петровна.

Увидев порядком оголившийся и поредевший сад соседки, она удивилась:

— Как Мамай прошел. И чем это вы тут занимаетесь, мои хорошие? Зачем убираете прекрасные цветы?

И, узнав правду, неожиданно обиделась.

— Оленька, почему же вы такая эгоистка? Почему вы нам-то ничего не сказали? Такое доброе дело, многие захотят в нем поучаствовать. Пойдемте ко мне. Пойдемте быстренько, а то я обижусь всерьез!

Обижать никого не хотелось, так что они пошли. Тем более что думали, дело ограничится одним-двумя скромными букетиками, которые они быстренько соберут. Но Лидия Петровна подошла к делу с широкой душой, да еще жила она по соседству с Ниной Федоровной, которая тоже не захотела остаться в стороне от благого дела. Затем подтянулись еще какие-то женщины, которые тоже принесли цветы со своих участков. И в итоге цветами оказался забит до отказа не только багажник, но и в салоне на задних сиденьях расположились букеты цветов, ведра с цветами и коробки с цветами.

Отец Анатолий даже растерялся от такого изобилия.

— Вот уж радость какая! Это вы постарались, матушки! Даже и не знаю, куда мы такую прорву цветов устроим. Хоть цветочную лавку при храме открывай!

Конечно, так он шутил. Торговать цветами батюшка не собирался, у него в храме не велось даже обычной торговли: любую свечу, икону или книжку можно было взять, по желанию и возможности оставив рядом посильное пожертвование.

— Так мы с вами весь храм украсим. А я еще переживал, что к престольному празднику и цветочков-то маловато. Грешный я маловер, даже Царицу Небесную сегодня просил о помощи и заступничестве. И вот не оставила Благодатная, послала вас ко мне, да не с пустыми руками, а с подарками.

Говорить протоиерею, что они у него тут совсем по другому делу и что помыслы у них совсем не так чисты, а даже где-то и корыстны, подруги, конечно, не стали. Зачем разочаровывать хорошего человека? Пусть радуется. К тому же цветы-то вот они.

— Выгружаемся! — скомандовала Светлана. — Нам еще надо успеть все их разместить и украсить! А где наша Катя?

Подруги старательно высматривали свою третью подругу в толпе других женщин, но не видели ее.

— А Катюши нету.

— Как же? А вон ее лилия стоит!

Легко узнаваемая по огромным цветам, белая лилия уже красовалась перед иконой с ликами Петра и Павла, двух апостолов, чей праздник завтра будет отмечать вся православная церковь.

— Лилия замечательная, но ее нам принесла Елена.

— А Катя?

— Нашей Кати я сегодня не видел. Мне сдается, что и не было ее.

Подруги отправились за пояснениями к Елене — симпатичной пожилой женщине, прихожанке храма.

Она сразу же призналась:

— Да, лилию мне Катюша передала. Возле мостика мы с ней встретились. Она к храму направлялась, спешила, меня увидела, обрадовалась. Попросила, чтобы я цветок в храм отнесла. А у нее дела еще есть, дескать, она позднее подойдет. Конечно, я поручение исполнила. Такую красоту да и не доставить в храм. У нас же завтра большой день, престольный праздник! Не шутка!

И, увидев лица подруг, решила им пояснить на всякий случай:

— Престольный праздник значит, что общий православный праздник совпадает с праздником того святого, в честь которого освящен престол в храме. Наша церковь освящена в честь апостолов Петра и Павла. А завтра конец Петрову посту, стало быть, праздник Петра и Павла отмечать будем. Приходите и вы тоже. Службу отслужим, потом угощение будет. Чай пить с пирогами станем. Уже напекли воз и маленькую тележку. Отец Анатолий с матушкой Лукерьей всегда праздничный стол в такой день накрывают. А как же? Радость-то великая, со всеми добрыми людьми ею поделиться хочется.

Подруги хоть и пообещали, что заглянут, но на деле не были уверены, что придут.

— А куда наша Катя так торопилась? Она вам не сказала?

— Сказать ничего не сказала, а кое-какие мысли у меня на сей счет все же имеются.

— И что за мысли? Поделитесь с нами, пожалуйста.

— Даже и не знаю, стоит ли? Может, она не хотела, чтобы я болтала про ее дела. Может, в секрете сохранить хотела.

— Что случилось-то? Не говорите загадками, а то мы уже тревожимся.

— Загадки не загадки, а только сдается мне, что свидание у Катюши нашей наметилось. Когда она мне цветок передала, ее уже кавалер поджидал.

— Откуда же он взялся? Что за кавалер?

— Что да откуда он взялся, то мне неведомо. А вот что за Катюшей он целенаправленно прикатил, то известно.

Новость подруг удивила. Ни о каком кавалере Катя их в известность не ставила. А такая скрытность могла говорить о многом. В том числе и о том, что кавалер был настолько неподходящий, что Катя даже не решилась проинформировать о его существовании своих подруг.

— Прикатил? Значит, он на машине был?

— А что за человек хоть из себя?

— Мужчина видный, с бородой окладистой. В возрасте, но помоложе Катюши, сдается мне.

— А машина у него какая была?

— Машины там как раз никакой и не было. Он на тележке приехал.

— Что?

— Тележка. Транспорт такой. Лошадка нарядная в лентах и в оглобле колокольчик. Сама тележка тоже нарядная, раскрашенная ярко. Может, я неправильно выражаюсь, может, бричка или дрожки. Но не машина, это точно.

— И откуда же они взялись, мужчина этот и его тележка?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю.

Оля сдвинула брови и покачала головой:

— Зато я, кажется, знаю.

Ей очень живо вспомнилось, как в прошлом месяце они с Катей ходили на прогулку. Оля взяла с собой Калачика, которому не мешало прогуляться и слегка растрясти жирок, который начал образовываться у него под шерсткой. Особенно это было хорошо заметно в области груди и шеи. Песик в этих местах прямо очень значительно уплотнился, и ему срочно был нужен моцион. Катя тоже пошла, она захватила с собой раскладной мольберт, кисти и краски, потому что намеревалась немного порисовать на природе.

Но не успели подруги разместиться в живописном месте над излучиной реки Морошки, как из-за деревьев появились два всадника, при виде которых Катя неожиданно и очень сильно оживилась.

— Пойду к ним. Какой типаж! Может, уговорю их позировать мне.

Оля осталась на месте успокаивать Калачика, который при виде лошадей немножко струсил, но не желая подавать в том виду, напоказ храбрился и истошно лаял. Лошади в ответ прядали ушами и фыркали, предупреждали гавкающее существо, что в случае чего смогут постоять за себя. Дать копытом по лбу, например. Калачик в ответ ругался еще сильней и даже рвался в бой.

Момент был напряженный, Оля горячо молилась, чтобы всадники поскорее миновали их. Но Катя словно нарочно шла наперекор планам Оли. Она о чем-то долго разговаривала с мужчинами, которые приехали на лошадях.

— И кажется мне теперь, что у одного из них в самом деле была густая и окладистая борода.

— Откуда они?

— Я ушла, но Катя мне потом рассказывала, что неподалеку от того места имеется частная конюшня. При ней школа верховой езды и еще куча других служб. Вроде бы даже поле для соревнований. Да ты и сама видела, что к нам в поселок частенько приходят оттуда девочки с рыжей кобылкой и пегим пони. Катают детишек.

— Видела. Верно. Значит, Катя сейчас там?

— Вполне возможно.

Пока они разговаривали, остальные женщины сделали всю работу за них. Церковь к завтрашнему торжеству буквально утопала в цветах. Она приобрела по-настоящему праздничный вид. И всем, кто находился в храме, вдруг сделалось необычайно легко и радостно на душе, словно праздник уже наступил. Отец Анатолий отслужил краткий благодарственный молебен и посоветовал всем прийти завтра пораньше, чтобы успеть к исповеди.

Потом он пожал руки всем своим помощницам, сел в машину и уехал. Вместе с ним уехала матушка Лукерья и еще две женщины. Еще три женщины быстро попрощались с подругами и тоже ушли: им всем троим было по дороге. И так получилось, что у церкви осталась одна лишь Елена.

— Вас подвезти? — любезно предложила ей Оля.

— Если вас не затруднит. Я могла бы и на автобусе, но боюсь, его придется долго ждать.

— Все в порядке. Мы домчим вас с ветерком.

— С ветерком как раз не надо, — засмеялась Лена. — Я быстрой езды боюсь.

По дороге Оля приложила все свои силы, чтобы разговорить попутчицу. В ее предложении подвезти женщину было очень много личного расчета. Оля надеялась, что Лена сможет рассказать им о супруге Роберта Владленовича. Но как подвести разговор к этой теме, если сыщицы не знали имени пропавшей женщины?

— Лена — какое редкое сейчас имя.

— Ну, в мое время Лены встречались повсеместно. Только у нас в классе со мной училось сразу две Лены: Смирнова и Рассохина.

— Значит, вам повезло. А вот среди моих знакомых была всего одна Лена. Жена нашего соседа Роберта Владленовича. Да и той больше нету с нами.

— Вы ошибаетесь. Ее имя Авелина.

— Так вы ее знали?

— Конечно. И ее, и ее мужа. Она бывала на службах чаще, он пореже, но тоже бывал.

— Так она исчезла!

— Ну что же, таков был ее выбор.

— Выбор?

— Каждый человек сам вправе распоряжаться своей судьбой. Немного жаль ее мужа, он не был готов расстаться с ней. Но Авелина всегда была куда более верующим человеком, чем ее муж. Он приходил на службу только ради того, чтобы сделать ей приятное. А она веровала искренне, иначе никогда не ушла бы в монастырь.

Руль в руках Светланы дрогнул, машина сделала зигзаг, и Елена испуганно вскрикнула:

— Осторожней!

Но Светлана уже справилась с охватившим ее волнением.

— Вы упомянули про монастырь, куда ушла Авелина.

— Да. Все знают о ее уходе. Отец Анатолий благословил ее решение.

— Но у нее был муж. Разве замужних в монастырь принимают?

— С мужем Авелина развелась. Подробностей их развода я не знаю, не спрашивайте меня. Что уж и почему у них там было. Может, отец Анатолий и в курсе, а я нет. А даже если бы и знала, то все равно ничего бы не стала рассказывать, потому что неэтично совать свой нос в чужие дела.

Подруги с умным видом покивали головами в знак согласия, хотя ничего неприличного в такого рода разговорах не видели. Но раз нет, значит нет. Оставалось узнать другое.

— А в какой именно монастырь она ушла?

— Авелина ездила туда для ознакомления, и она мне говорила, что место находится где-то очень далеко, добираться туда надо на перекладных. Сначала поездом или самолетом, потом автобусом, потом на машине.

— Вы знаете, как оно называется? И как туда добраться? Вы сами там бывали?

— Я? Нет! Что мне там делать? Вздумай я уйти в монастырь, кто бы меня отпустил? У меня семья. Муж. Двое прекрасных сыновей. Невестки имеются. Внуки опять же. Я нужна им тут. Авелина детей с мужем не имела. Другой родни, кроме мужа, у нее не имелось, а с ним она развелась. Она была свободна от мирских дел и предпочла удалиться в обитель.

— А ее имущество? Оно осталось в миру?

— Полагаю, что она отписала его монастырю. Или в будущем планировала поступить так.

— А муж? Он больше не появлялся у вас?

— Если вы имеете в виду, посещал ли он церковную службу, то я на ней его не видела. А вот к отцу Анатолию он приезжал. Видела их вдвоем. И было это не так давно.

— А о чем они говорили?

Елена безразлично пожала плечами, но почти сразу же радостно воскликнула:

— Вот мы и приехали!

В ожидании возвращения бабушки на улице возле калитки толпилось несколько ребятишек. Вряд ли все они были внуками и внучками Лены, слишком уж они все были разными. Наверное, тут были также и приятели, явившиеся просто за компанию, но к Лене они кинулись с одинаково радостными воплями. Поприветствовав их всех, женщина раздала всем гостинцы, которые припасла специально для них.

И, вспомнив про подруг, обернулась к ним, помахав рукой:

— Спасибо вам, что подвезли! Приходите завтра, будем вас ждать!

И скрылась в доме, сопровождаемая ватагой детишек. На участке уже дымился мангал, там собирались жарить мясо. Семья Елены, в отличие от нее самой, явно не считала нужным соблюдать постные дни. Учуяв вкусный дымок, Оля почувствовала, как у нее в животе что-то заурчало от голода: неплохо было бы им тоже чего-нибудь перекусить. Но у Светланы, оказывается, мысли текли совсем в другом направлении.

— Как ты думаешь, что за мужик появился у Катюшки?

— Говорю же, скорей всего, это один из тех всадников, что мы с ней встретили. А что?

— Он порядочный?

— Не знаю. Наверное. Если что, Катя сама разберется.

— Надо бы нам самим проверить и убедиться, порядочный он или не очень. А то с умением Кати попадать в разные истории я бы ее чутью не особенно доверяла.

Надо сказать, что Светлана имела полное право держаться настороженно. Вся личная жизнь подруги изобиловала мошенниками и обманщиками самых разных мастей и характеров, которые вылезали из своих углов исключительно с одной целью: познакомиться с Катей и облапошить ее.

— Я бы на месте Катерины вообще с устройством семейного счастья завязала. Не получилось в молодости, нечего под старость и затевать. А она, смотри-ка, не сдается.

— Мы не знаем, что за интерес у того мужчины к ней. Может, деловой.

— Какие еще дела могут быть с Катей?

— Ну почему, она художница. А мужчина хочет, к примеру, чтобы она его портрет изобразила.

К слову сказать, Оля почти угадала. Только изображать, как выяснилось, Кате предстояло не самого бородатого мужика, а его коня. Найти их не составило никакой сложности. Когда подруги прикатили в соседний поселок, то им навстречу выехали три всадницы, которые и объяснили дорогу до конюшни. Катерину тоже долго искать не пришлось. Она стояла возле левады, в которой бегал великолепный вороной жеребец с белой звездой во лбу.

— Какой красавец! — не поворачивая головы и не в силах оторвать взгляда от гарцующего животного, произнесла Катя. — Верно?

— Да.

— Кстати, его так и зовут — Красавчик.

— А хозяина как звать? — прищурилась Светлана. — Того, что с бородой, тебя на тележке катает?

— Антон. Он владеет этим местом. Во всяком случае, так он мне сказал.

— Конюшня вся его?

— Тут не только конюшня. Да, конюшня, конечно, есть. И в ней Антон держит своих лошадей и лошадей своих знакомых. Но помимо нее, тут еще много всего разного. И поле для состязаний по конкуру. И тренировочные дорожки. И прочие службы. Есть еще старая конюшня, в которую все желающие конники могут поставить на постой своего коняшку. А самое главное — тут имеется конный завод, где ведется племенная работа и испытываются будущие производители. Антон в прошлом ученый, биолог и генетик, он сразу заметил в Красавчике огромный потенциал именно как в родоначальнике новой ветви коневодства. А потом Антон увидел мои работы и попросил меня об услуге. Он хочет запечатлеть Красавчика для потомков. Он рассуждает так. Был же у графа Орлова портрет его любимого жеребца Сметанки, родоначальника орловской породы, пусть будет и у нас портрет нашего Красавчика.

— Все это прекрасно. Только что-то я не помню, чтобы ты рисовала животных. Натюрморты и пейзажи — вот и все твои работы.

— Ну и что? Антон верит в меня. Он ознакомился с ними и сказал, что сразу видно руку настоящего мастера.

— Да? Здорово.

В душе подруги все равно испытывали смущение. Назвать Катю настоящим мастером вряд ли было возможно. При всем своем добром к ней отношении подруги не могли такого про нее сказать. В свое время она окончила художественную школу и отучилась один год в училище, откуда ушла, увлеченная поисками себя. Поиски эти слегка затянулись, и вновь к полноценной учебе Катя уже не приступала, сочтя, что и без того способна заработать себе на жизнь. Может, будь Катя порасторопней, так бы и случилось, потому что способностями ее природа наградила. Но Катя здорово умела включать энергосберегающий режим, а простыми словами, любила полениться. В результате предпочитала творить почти исключительно пейзажи, на которых к пенсии и впрямь изрядно набила руку и могла штамповать их чуть ли не с закрытыми глазами.

— А куда вы с Антоном сегодня ездили?

— Выбирали место поживописней, где бы я могла изобразить Красавчика.

— И как? Нашли?

— Не-а, пока нет. Но после обеда снова поедем и найдем.

— Это после какого обеда, хотелось бы мне знать? — немедленно сделала стойку Светлана. — Ты помнишь, что на диете?

— Светик, не начинай. Мы с Антоном идем в ресторан. Уже все решено. Он пошел переодеться.

— А ты?

— А что я? Я и так прекрасно выгляжу.

— Тогда мы просто немножко постоим тут, полюбуемся лошадкой. Ты не возражаешь?

Катя сказала, что будет только рада, но чувствовалось, что она нервничает. Она понимала, что подругам хочется взглянуть на Антона. И опасалась, что он может им не понравиться.

— Светик, ты не волнуйся, я помню про диету. В ресторане я не буду налегать на мясное или сладкое, ограничусь салатиком. Хорошо?

И тут они услышали за спиной какой-то шорох — к ним кто-то приближался, а потом мужской голос громко произнес:

— К сожалению, ресторан откладывается. Катя, мне так неудобно, но дела не позволяют мне сейчас уехать.

Это появился Антон, тот самый хозяин вороного Красавчика. Все трое обернулись к нему. Но если Катя смотрела на Антона с нежностью, то ее подруги буквально впились в него глазами. Увиденное их не слишком-то порадовало. Антон был примерно их сверстником, возможно, чуть помладше их. Но чувствовалось, что себя он привык холить и лелеять. Стильная стрижка. Модная одежда. Борода и та у него была ухоженная и вроде бы даже приятно пахла.

— Катюша, никак не могу сегодня пойти с вами. Вы меня простите?

— Ничего. Все в порядке. Давайте в другой раз.

— Отлично.

— А когда? Завтра?

— Посмотрим, — уклончиво ответил ей Антон. — Так что мы с вами решили насчет картины? Беретесь?

Но Катя тоже не вчера появилась на этом свете, кое-чему научилась даже она при всем своем простодушии.

— А вот пойдем с вами в ресторан, там все и решим.

— Конечно, конечно. Но все-таки вы уже начинайте рисовать моего Красавчика. Его портрет должен быть готов через неделю.

— Неделя — это семь дней?

— Именно, моя прелесть. Семь дней. А что вы так на меня смотрите? Разве для такой знаменитой художницы это проблема?

— Нет. Просто у меня много еще другой работы и других заказов.

— Отложите их все! Я вам все компенсирую!

— Ну если так, тогда можно будет попробовать. Но фон… Мы с вами так его и не выбрали.

— Любой фон!

— Что скажете насчет того места, где мы с вами впервые встретились?

— Полностью доверяю вашему художественному чутью! Река, деревья, поляна, сам Красавчик. Полагаю, что на полотне размером метр на полтора найдется место для всего!

Светлана закашлялась. Оля слегка побледнела. Одна Катюша выглядела невозмутимой, словно и не ей предстояло провернуть огромную работу в рекордно короткий срок. Подруги надеялись, что она просто собирается с духом, чтобы сообщить Антону, что так нельзя, такое масштабное полотно ей не по плечу, но ему в этот момент кто-то позвонил.

И Антон замахал руками:

— Все-все! Бегу и лечу! Мои вы красавицы, безмерно рад был со всеми вами увидеться. До встречи! Катюша, с нетерпением жду набросок вашего будущего шедевра уже сегодня к вечеру.

И, послав воздушные поцелуи во все стороны, он умчался. А трое подруг остались топтаться возле загона с Красавчиком, пребывая в полном шоке.

Первой, как и следовало ожидать, оправилась Светлана.

— Катя! Ответь мне! Ты что, с ума сошла?

— Почему? Вы считаете, что Антон слишком молод для меня?

— Да при чем тут его возраст?

— А в чем тогда дело?

— Ты ему пообещала такое полотно за неделю, которое и за год не изобразишь! Я же знаю твои скорости! За неделю хорошо если ты ему набросок соорудишь. А он ждет его уже сегодня к вечеру. То есть через несколько часов!

— И что?

— И ты не успеешь!

— Разве это важно? Или вы еще ничего не поняли?

— Не поняли чего?

— Антон за мной ухаживает. Он влюблен! А картина — это так, предлог, чтобы только лишний раз увидеться со мной.

— А мне кажется, он просто увидел лохушку, которой не нужно платить или можно заплатить по минимуму. Люди вроде Антона вообще не любят ни за что платить. Так мне кажется.

— Когда кажется, крестись!

И Катя, напевая на ходу какую-то песенку, направилась к машине. Пораженным до глубины души подругам не оставалось ничего другого, кроме как проследовать за ней. Всю дорогу до дома они хранили молчание. Катя пребывала в мечтах: это было ясно по ее отсутствующему виду и тому, что, время от времени счастливо смеясь, она вдруг принималась целовать воздух. А подруги просто пытались понять, как им действовать и вести себя дальше, чтобы, с одной стороны, не обидеть их дорогую подругу, а с другой — как можно деликатней объяснить ей, что Антон совсем и не думает в нее влюбляться.

Дома Светлана сказала:

— Судя по тому, какой счастливой Катя выглядит, нам с тобой придется трудненько, если хотим ее разубедить.

— Может, оставим, как оно есть? Рано или поздно до нее самой дойдет, что Антон ничего такого к ней не испытывает.

— И тогда у нее начнется затяжная депрессия, которую она станет врачевать неумеренным обжорством, и все наши с ней старания пойдут насмарку. Нам с таким трудом удалось скинуть пару килограммов, я уж думала, что к осени будет видимый прогресс. Сердце начнет работать без перебоев, состояние сосудов улучшится. А с этим Антоном может случиться настоящий регресс! Возврат в прошлое!

— Не будем паниковать раньше времени. Поживем. Посмотрим. Может, появится кто-то еще, на кого переключится внимание Кати. Тогда и Антон станет ей не нужен.

Но пока что все говорило об обратном. Из комнаты Кати донесся счастливый смех.