Завтракать Оле в тот день выпало в одиночестве. Впрочем, Калачик охотно составил ей компанию.

— Посмотрим, чего бы такого вкусненького нам с тобой сегодня хотелось?

Могла бы и не спрашивать. Глаза Калачика были устремлены на нежно любимый им окорок. И Оля своего песика прекрасно понимала. Ветчина была просто великолепна. Нежно-розовая со слезой мякоть соседствовала с прослойками нежнейшего белоснежного сала, а венчала все великолепие вкуснейшая шкурка, которую Оля съедала всегда в первую очередь. Жирная часть отправилась на сковородку, а кусочек постного мяса достался Калачику, который проглотил его в одну минуту.

— Жуй, а не глотай! — возмутилась Оля. — Деликатес! Понимать надо!

Но Калачик лишь облизнулся в ответ. Мол, сами с усами, знаем, как с мясом обращаться.

Оля не удержалась и отрезала себе кусочек, который жевала, закрыв глаза, чтобы ничто не могло отвлечь ее от этого удовольствия. Что поделаешь, Оля была лакомкой, любила все вкусненькое. Сама сознавала свой недостаток, но считала, что бывают недостатки и пострашнее. А это даже и не недостаток вовсе, а так, мелочь.

Ветчиной, колбасами, сосисками и прочими гастрономическими изделиями торговал один местный фермер, звали его Сережа. Был он широкоплечим блондином с открытым взглядом голубых глаз и такой же открытой улыбкой. Он привозил свой товар к ним в поселок только вчера. И вчера все жители столпились возле его переездной лавочки. Конечно, цены на те же сосиски у Сережи кусались, но зато и вкус его мясных деликатесов был просто невероятен. Оля считала, что вкус натурального мяса от домашней хрюшки невозможно было заменить никакими вкусовыми добавками.

Сосиски тоже разлетались на ура. Оля взяла себе четыре штучки и сейчас задумчиво любовалась на их упругие розовые тельца, лежащие рядком на подложке на полке холодильника.

— Нет, сосисочки мы с тобой оставим на обед, — решила она, и Калачику оставалось лишь облизнуться. — Сейчас с нас достаточно будет яичницы с ветчиной и салатиком из свежей зелени.

Оля уже успела нарвать на грядках листьев салата, кинзы и петрушки. Также она нашла среди огуречных зарослей в теплице два молоденьких огурчика в пупырышках, которые были уже пригодны для того, чтобы пустить их в салат. В этом году огурцы получились какими-то необыкновенными, они перли во все стороны густыми джунглями, а вот плодов среди них было маловато. И все же Оля раздобыла парочку, каждый из них был не больше указательного пальца, но Оля покрошила их тоненькими кружочками, так что общая масса салата получилась довольно впечатляющей и выглядела очень аппетитно.

Яйца давно уже шипели на сковородке, требуя, чтобы их начали есть. Яйца были свежайшими, от домашних курочек, ими угостила ее Светлана, которая держала птицу у себя на участке. Раньше у нее были только куры, но после поездки на ферму к Андрею Георгиевичу, одному из их соседей, в птичнике у Светланы прибавилось клювов. Она купила несколько молоденьких гусят, пару взрослых уток и юную индюшку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась индюком, да еще обладающим очень скверным и злобным нравом.

Сев завтракать яйцами, полученными от подруги, Оля решила:

— После завтрака схожу к девочкам. Помирюсь. Скажу Свете, что она была права.

Калачик уже давно сидел у ножки ее стула, гипнотизируя хозяйку взглядом. Он тоже любил яичницу. И еще очень любил белую булочку со сливочным маслицем. Но того и другого ему доставалось до обидного мало. Зато в миске его ждала вкусная мясная каша с овощами, сваренная специально для него. Ею Калачик и утолил терзающий его голод, когда убедился, что с хозяйского стола ему точно больше ничего не перепадет.

Не успела Оля покончить с завтраком, как услышала, что ее зовут с улицы.

— Ну? Ты идешь? — спросила у нее Светлана.

— Куда? — ответила Оля.

К ее радости, Светлана обиженной ничуть не выглядела. А выглядела она лишь слегка озабоченной медлительностью подруги.

— Как это куда? К Валере! За рыбой! Ты что, забыла?

Только после этих слов Оля спохватилась. Сегодня же была суббота — рыбный день, когда с Ладожского озера привозили свежую рыбу, которая еще вчера плескалась на свободе, а сегодня уже лежала на прилавках рыбаков.

— Поторапливайся! А то все самое лучшее расхватают. Мы и так уже опаздываем. А Катьку я так и не смогла добудиться.

Как Светлана и опасалась, к рыбной лавке стояла очередь. Всем хотелось отведать свежей рыбки. А она была на любой вкус и кошелек. Начиная от мелкой плотвички, которую брали полакомиться кошкам, до жирных, блестящих серебряной и золотой чешуей форелей. Были тут и длинные сиги, но подруги предпочитали мясо судака или щуки. Можно было купить рыбу как свежую, так и соленую или копченую.

В очереди было много знакомых, которые тут же отметили красивый сарафан Оли.

— Вам так идет, Оленька!

— Вы прямо вся светитесь!

Светлане стало обидно, что ей никто комплиментов не говорит, и она дернула Олю за руку:

— Возьмем килограмм копченого рипуса. Съедим вечером с пивом.

— Я рипуса не очень люблю. Лучше салаку. Посмотри, какие огромные рыбины.

— Салака выглядит слишком жирной.

— Тогда ничего не надо. Обойдемся без пива.

Неизвестно, что творилось в голове у Светланы, но она внезапно махнула рукой.

— Ладно. Берем салаку.

Кроме копченой салаки, которой предстояло стать закуской к пиву, Оля купила свою любимую щучку, мясо которой предпочитала всем остальным за плотность. А Светлана взяла небольшого судачка, который сочла достаточно низкокалорийным, чтобы не повредить диете Кати. Потом они немножко побродили среди торговых палаток, чтобы поглазеть на выставленный товар.

В субботу традиционно был торговый день в поселке, когда сюда приезжали продавцы со своим товаром. Можно было купить все, от изготовленных вручную бантиков для причесок и заканчивая табуретками и матрасами. Продавались также легкие цветастые летние платья, пестрые штанишки и шортики, резиновые разноцветные кроксы и мягкие пляжные полотенца. Шляпки, шарфики, купальники, плавки, надувные круги и даже лодки. Была палатка, в которой торговали товарами, привезенными из стран Европы. Шампуни, шоколад, печенье и даже сыры с молочной продукцией. Но подруги прошли мимо, даже не взглянув на них. Эти продукты ехали к ним слишком долго, чтобы быть по-настоящему полезными и вкусными.

Зато одежда привлекла к себе их внимание.

— Симпатичная курточка, — сказала Светлана, примеряя белую ветровку с темно-синей оторочкой.

Она никак не могла забыть отпущенных Оле комплиментов и твердо решила тоже соответствовать. Новенькая курточка могла стать первым шагом на пути к этой цели.

— Может, прикупить ее себе?

— Бери! Тебе очень идет.

— У меня была похожая, тут же ее и покупала. Представляешь, этот гад мне ее на той неделе порвал. Вырвался из загородки и набросился на меня. Еле отбилась. Курткой пришлось пожертвовать. Хорошо еще, что сама цела осталась.

Оля сразу поняла, о ком идет речь. Индюк. Тот, кто доставлял Светлане столько неприятных минут. Проблемы он стал доставлять с самого момента своего появления.

— Даже не представляю, как теперь с ним и быть. Мы назвали его Жозефиной, но какая же он теперь Жозефина. Может, переименовать его в Жозефа?

— Лучше уж в Наполеона. Нрав у него такой воинственный.

И последовавшие события показали, что совет Оли оказался правильным. Надо сказать, что, едва прибыв и осмотревшись на новом месте, индюк сразу же возомнил себя главным на всем птичьем дворе. И с тех пор как он появился, на птичьем дворе воцарилась махровая дедовщина. Наполеон гонял всех птиц, не считаясь ни с возрастом, ни с полом, ни с тем, что противник всегда меньше и слабее его. Он даже пытался нападать на хозяек, не считаясь с тем, что они пришли, чтобы кормить его же.

— Какой-то ненормальный нам достался, — заключила Светлана, которой много раз приходилось выбегать из ограждения, отмахиваясь от индюка пустым ведром. — Не удивлюсь, если Андрей Георгиевич выбрал нам специально такого дикого, чтобы отплатить за то, что Катя не захотела иметь с ним дело.

— Какое дело? Ты же говорила, он предлагал ей работу.

— Он и впрямь искал себе помощницу, которая согласилась бы жить с ним на ферме. Ты к дочери уезжала, потому не в курсе, как у них там все обернулось.

— И как?

— Катя к нему отправилась, всего один денек там у него пожила, потом вернулась сама не своя. Сказала, что у нее не было времени даже на то, чтобы пообедать, не говоря уж о том, чтобы позавтракать. А к ужину она уже буквально валилась с ног, и есть сама не хотела. Лично я была бы рада, поживи Катя там на ферме и подольше. Глядишь, удалось бы ей сбросить пару-тройку кило.

Но Катя отчего-то не пожелала худеть такой ценой. И на ферму к Андрею Георгиевичу больше не поехала. И даже когда видела в поселке его самого, обходила на почтительном расстоянии.

Все же, пока отношения были не столь напряженными, Светлана успела приобрести себе кое-какую птицу. И в том числе ей достался Наполеон, нападавший на всех подряд. Теперь злого индюка переселили в отдельный загон, откуда он мог наблюдать за остальными обитателями, мог даже на них ругаться, если ему так хотелось, но не мог больше никого обижать.

— Купим ему индюшку в пару, — предлагала сердобольная Катя. — Может, это у него от несчастливой личной жизни характер так испортился.

Но Светлана считала, что нечего баловать хулигана и драчуна.

— Он нас бьет, а мы ему личную бабу в подарок? Нет уж! Лучше и справедливей будет через пару месяцев самого Наполеона отправить в рагу.

А для поддержания порядка среди подрастающих куриц-несушек подругами было решено купить нового петуха, потому что старый недавно отправился в бульон по причине глубоко преклонного возраста. Он почти перестал интересоваться курами. И Светлане даже пришлось покупать инкубационное яйцо со стороны, чтобы иметь возможность вывести своих цыплят.

Варили старого петуха торжественно три дня подряд и двумя домами, передавая его друг другу, как приз, но мясо у петуха, когда решились попробовать, так и осталось жестким. Зато бульон оказался изумительного вкуса. Он был прозрачным, с плавающими на поверхности золотыми медальонами куриного жира. И аромат был такой, что приходили соседи, чтобы спросить, что такое вкусное они готовят.

Однако как ни плох был старый петух, а порядок он в гареме поддерживал. Не прошло и дня, как оставшиеся без предводителя курицы принялись ссориться между собой, обижать подселенный к ним молодняк и, по словам Светланы, совсем недалеко ушли от Наполеона.

— Нахватались от него дурных замашек. Разве что на меня еще не нападают, а так все остальное уже творят. Гусят клюют. Уткам проходу на дают. Наседка у меня сидела на яйцах, так они ее согнали, а яйца расклевали. Хулиганки! И ладно бы они голодали или им чего-нибудь не хватало. Но они получают и корм премиум-класса, и витаминные добавки, и минералы в виде ракушек. У них есть просторный выгул, свежей травы и зелени до отвала. Вот чего им не хватает?

— Они просто зажрались у тебя. Перестали ценить то хорошее, что ты для них делаешь.

— Распустились. Но ничего, я нарочно попросила, чтобы прислали нового петуха построже. Сегодня его как раз должны привезти. А! Вот как раз и они! Пишут, что уже приехали. Побежали скорей, будем встречать!

Бежать с рыбой было не очень-то удобно, рыбьи хвосты высовывались из пакетов и били женщин по ногам. Но они справились, отрезок пути был невелик. Вся субботняя торговля велась на пятачке под старыми липами, которые росли вокруг «Терема-теремка», их продуктового магазина. А оттуда до домов подруг было не больше трех — пяти минут ходу. Подруги уложились в две с половиной минуты. Подбегая к дому Светланы, они издалека увидели большой фургон, возле которого маячила одинокая фигура, сжимающая в руках что-то белое.

— Вот и мы! — сообщила Светлана невысокому мужчине — водителю фургона с птицей. — Давно нас ждете?

Покупать петуха у Андрея Георгиевича она не рискнула. Неизвестно же было, что он потребует в качестве вознаграждения в следующий раз. Может, ему придет в голову весь курятник силами трех подруг почистить. Заказала петуха у другого фермера. Так всем, казалось, будет проще. Ключевое слово тут было «казалось».

— Минут двадцать уже, как приехал, — с неудовольствием сообщил водитель. — Почему не предупредили, что уходите? Я стучу, звоню, в доме вроде бы окна открыты, а мне не открывают!

— Странно. Наша подруга должна быть дома. Я ее предупреждала, она обещала вас принять с Петей, если я вдруг задержусь.

— Не знаю, — продолжал ворчать шофер. — Никто мне не открыл. А у меня время тоже не резиновое. Меня на других заказах люди ждут. А я тут с вами по вашей милости на жаре столько времени потерял. И так крюк из-за вас сделал. Вообще-то мы в розницу птицей не торгуем, чтобы из-за одного петуха в такую даль пилить. Жена уговорила, сказала, что вы наша постоянная покупательница. А мне разницы нет, если опта нету, то и доставки не будет. Ей хорошо обещать, не ей за баранкой по жаре в дальний путь катить.

— Ладно, оптовик вы наш. Я вам за ожидание заплачу.

Но водитель, как ни странно, еще сильней обозлился.

— Не нужно мне ничего! — почти закричал он. — Я вам про одно, а вы мне про другое. При чем тут деньги? Дело в простом человеческом отношении. Если к вам по-человечески, то и вы в ответ поступайте правильно.

— Произошла ошибка. Приношу вам свои глубочайшие извинения. Подруга подвела.

— Вечно у вас, у женщин, так. То подруга плохая, то мужик. А сами-то вы всегда идеальные. Брать-то будете?

И с этими словами он достал из-под мышки снежно-белого петуха. Алый гребешок и сережки ярко выделялись на белом фоне.

— Ваш!

— Не знаю. Вроде бы я другого заказывала. Черного.

Но, увидев, как перекосилось лицо водителя, и испугавшись нового потока брюзжания, Светлана быстро добавила:

— Ах да! Конечно, это наш. Я просто перепутала.

— Вот женщины! Вечно все сами перепутаете или забудете, а виноват у вас всегда мужчина.

И, передав ей петуха с рук на руки, он забрался в кабину и укатил прочь, продолжая ворчать о чем-то своем. Светлана так и осталась стоять с белым петухом в руках, растерянно глядя вслед машине.

— Как его хоть зовут? Ты не спросила!

Светлана покачала головой. Она открыла калитку и вошла на участок.

— Катя! Катюша! У нас новый питомец. Ты где? Выходи смотреть.

Петух все это время спокойно сидел у нее на руках. Особого интереса к новому месту, где оказался, он не проявлял. И так пригрелся под боком у Светланы, что вроде как задремал.

— Спокойный он какой-то уж слишком.

— Деликатный.

Светлана погладила петуха по гребешку. Тот открыл глаза и взглянул на нее. Взгляд у него оказался очень мудрым. Клеваться или как-то иначе выражать протест он не стал. Все его устраивало. И когда Светлана предложила ему кусочек хлеба, с благодарностью его проглотил.

Петуха они выпустили в загон к курам и стали наблюдать, как произойдет их знакомство. Сначала ничего не происходило. Курицы занимались своими делами: клевали корм, рыли лапами землю, кудахтали — и видимого интереса к вновь прибывшему к ним главнокомандующему не проявляли. Петух же и вовсе держался в сторонке. Он замер в одной позе, греясь на солнышке, и не шевелился.

— С ним точно все в порядке? — волновалась Оля. — Он вообще здоров? Может, зря мы его сразу в стаю выпустили? Надо было его на карантин посадить.

Светлана держалась спокойней.

— Я уже не первый раз беру у этой заводчицы птицу. Обычно она очень внимательна к качеству продаваемого товара. Птица получает у нее и витамины, и вакцины от всех болезней. И от паразитов и клещей она птицу перед продажей в обязательном порядке обрабатывает. Так что нам нужно не за моих курочек переживать, а за самого петушка. Как бы он от моих красавиц не нахватался бы всяких блох и прочей ерунды.

— Но как мы его назовем?

— Он беленький. Может, Беляш?

— Еще чебуреком предложи. Нет, пусть будет Огонёк.

Петух Огонёк к выбранному ему имени отнесся безразлично. Как сидел в уголочке, так и продолжал там сидеть, ничего не требуя. Куры время от времени с любопытством поглядывали в его сторону, пытаясь понять, что за дяденьку к ним занесло, но попыток к сближению тоже не делали.

— Оставим их наедине, так у них скорее взаимопонимание возникнет.

Они вернулись в дом и обнаружили, что Кати и тут нет.

— Странно. Я думала, она спит.

Вместе с Катей исчезла из вазы и шикарная лилия.

— Все ясно. Она отправилась к отцу Анатолию.

А вот вонючий супчик, который заботливо приготовила Светлана, стоял целехонек там, где она его и поставила. Это тоже удивления у хозяйки не вызвало.

— Ну еще бы! У отца Анатолия завтра праздник в церкви. Угощение готовится для всех прихожан. А где вкусная еда, там и Катя.

— И что ты будешь делать?

— Сегодня еще Петров пост, сегодня можно особо не волноваться. Никто ее там в церкви кормить не станет. А вот завтра за Катей нужен глаз да глаз.

И Светлана, несколько успокоившись насчет Кати, неожиданно перескочила на другую тему:

— А что там с твоим соседом слышно? Есть про него новости?

— Есть, но такие, что лучше бы их и не было вовсе.

— Ты говори толком, — потребовала Светлана. — В чем дело?

— Ко мне утром уже приезжал следователь. Подозревают, что Роберт может иметь отношение к исчезновению своей бывшей жены. Другими словами и совсем уж напрямоту, они считают, что Роберт мог прикончить женщину, чтобы не делить с ней имущество после развода.

— Кто так считает? Никита Максимович или еще кто-то за ним?

— Пока только один Никита Максимович. Но не он сам это придумал. Ему кто-то из жителей нашего поселка такую идейку подкинул.

— Ну и не переживай! Во-первых, может, это еще и не совсем правда. Мало чего люди болтают. А во-вторых, если даже и правда, то, может, Роберт не так уж и опасен для всего женского пола в целом. Не всех же подряд своих женщин он убивает.

Оля с удивлением взглянула на подругу: что такое она говорит, предлагает ей закрутить роман с преступником, но быстро поняла, что Светлана просто шутит, пытаясь поднять ей таким образом настроение.

Ничего у подруги не получилось, и Оля печально сказала:

— В том-то и дело, что есть подозрение, всех. Роберт был женат еще дважды. И те его жены, в полиции проверили, тоже исчезли.

— Сразу после развода?

— Ну не сразу, но исчезли. Про них ничего не известно. Близких родственников они не имели. И как я поняла, их судьбой до недавнего времени даже толком никто и не интересовался.

— Это может быть всего лишь совпадением.

— Но довольно подозрительным, не так ли?

— А если нет? Вдруг Роберт ни в чем не виноват? Трупов-то не находили! Ну пропали бабы и пропали. Мало ли куда они могли отправиться после развода? Тем более… когда это было?

— Ну, лет тридцать и тридцать пять назад.

— Вспомнила бабка первый поцелуй! Да тридцать лет назад затеряться в нашем мире вообще ничего не стоило! Живехоньки и здоровехоньки те бабехи. Но ты представляешь, каково Роберту чувствовать себя несправедливо оболганным? Знаешь, что про него люди уже говорят? Не далее как вчера на собрании рыболовов я слышала, что его нужно исключить из числа жителей нашего поселка!

Светлана у них в поселке слыла заядлой рыбачкой, а многочисленные конкурсы и соревнования, которые проводились на их озерах, позволяли ей не только приятно разнообразить свой досуг, проведя время в кругу единомышленников, но и держать руку на пульсе жизни поселка.

— Все вспомнили! — докладывала она Оле. — И про то, что труп на его участке нашли, шептались. И про то, что жена его таинственно пропала. И про то, что прежде он был женат и тоже ни слуху ни духу о тех тетках.

— Могу себе представить, каково ему, если он ни в чем не виноват.

— У нас для того, чтобы выгнать человека, и одних подозрений достаточно будет.

От жителей поселка требовалась безупречная репутация. И всем новичкам, кто заезжал на жительство в «Лесную сказку», как назывался их поселок, предстояло пройти подробное, почти рентгенологическое исследование их моральных качеств и жизненных установок. А также чуть ли не лабораторное обследование на предмет всяческих скрытых пороков. И только те граждане, которые признавались безупречными в плане безопасности и благополучия остальных членов товарищества «Лесной сказки», принимались в члены товарищества.

Подругам также в свое время пришлось пройти через это испытание. И воспоминания у них были еще свежи. И даже Кате, хотя у нее не было своего дома в поселке (она гостила у Светланы), тоже пришлось доказывать свою безобидность. Одинокая женщина, вольная художница, не имеющая твердого дохода, кроме маленькой пенсии по инвалидности, почему-то вызывала у комиссии повышенную подозрительность. Впрочем, познакомившись с Катей лично, члены правления поменяли свое мнение и приветствовали появление Кати в числе жителей «Лесной сказки».

С одной стороны, такие строгости имели свою положительную сторону: пьяных дебошей, драк и тому подобных безобразий у них в поселке практически не случалось. Но с другой стороны…

— Не поторопились ли они с вынесением приговора Роберту Владленовичу? Даже в полиции еще до конца не уверены в степени его виновности. А эти уже собираются его выгонять из поселка?

Под «этими» Оля имела в виду членов правления поселка. В их число входил Николай Трофимович, лично и хорошо знакомый подругам по судейству конкурса тюльпанов, а также Сергей Потапович и Михаил Юрьевич. С этими двумя подруги тесных контактов прежде не имели, но были наслышаны об их строгости и принципиальности.

Самим подругам хватило одной встречи, чтобы понять: для собственного спокойствия им лучше держаться от этих двоих товарищей подальше. И до сего дня тактика себя оправдывала. Подруги вели себя тихо и не имели никаких проблем. Причин для столкновения со старейшинами у них не возникало. Но сегодня, похоже, все изменилось.

— Мы не можем допустить, чтобы пострадал невиновный.

— Тем более что Роберт Владленович и так уже по моей вине оказался в поле зрения полиции. Это же я подкинула ему мертвеца.

— Ну, слухи насчет его пропавшей жены гуляли по поселку и до того.

— А что конкретно известно о ней? Я вот хоть и жила с ними по соседству, но дружбы с ней у меня не возникло. Она была какой-то странной, и в отношении себя я всегда чувствовала с ее стороны враждебность. Конечно, она старательно скрывала ее под маской вежливости, но я чувствовала, от нее на меня прямо-таки веяло холодом. Я к ней такая вся с улыбочками, доброе утро, говорю, а она кивнет холодно и уходит.

— Да она ни с кем особо и не контактировала у нас в поселке. Может, и не в тебе дело, просто такая особа неразговорчивая. С мужем ее видели, а из посторонних разве что с отцом Анатолием.

Значит, пропавшая была дружна со священником, к которому отправилась их Катя? Они были знакомы или даже дружны?

И Оля вопросительно взглянула на подругу:

— Тебе не кажется, что мы тоже должны поехать следом за Катей к отцу Анатолию, чтобы помочь там с украшением церкви?

Светлана ответила ей понимающим взглядом.

— Катя говорила, что им нужны цветы, много цветов, как можно больше красивых цветов.

— У меня распустился желтый пион, — похвасталась, не удержавшись Оля. — И еще как раз сейчас многие розы цветут. Ну и лилии имеются, их я тоже могу отдать. Конечно, они не такие красивые, как та, что я видела у вас, но зато их много.

— Любой дар будет угоден, если он сделан от чистого сердца.

— Насчет чистого сердца как раз не уверена. Мне нужен предлог, чтобы подобраться к отцу Анатолию и разговорить его, узнать о жене Роберта. Как ее хоть звали? Ты не помнишь?

— Откуда? А разве тебе следователь не сказал?

— Сказал, да я пропустила мимо ушей. Слишком была шокирована подозрениями, которые он вывалил на Роберта.

— Не могу поверить, чтобы ты раньше про них ничего не слышала.

— Ну, какие-то слухи до меня доходили, конечно, но чтобы так откровенно и практически в лоб заявить, что он виноват, такого не было. И потом, одно дело услышать от кого-то, и совсем другое — от следователя.

— Так кого искать будем? Как ее имя?

— То ли Елена, то ли Мадлена, то ли вообще что-то третье.

— Ладно, разберемся, — решительно заявила Светлана. — Сейчас берем секаторы и идем собирать цветы.

И как всегда бывало раньше, от решительного голоса подруги на душе у Оли сделалось легко и радостно. Теперь она не одна, теперь рядом с ней надежный и верный друг. И вместе они справятся с любыми напастями. Повеселев, Оля вооружилась острым секатором и накинулась на свои цветочные посадки.

Калачик носился между клумбами и облаивал всех бабочек и мотыльков, которые поднимались в воздух. Он надеялся, что будет вознагражден за свое усердие кусочком копченой рыбки, до которой был большим охотником. Но увы, хозяйка про спрятанную в холодильнике рыбу даже не вспомнила. Все ее внимание было посвящено лилиям и розам, длинные стебли которых она срезала с великим тщанием и складывала в коробку из-под сапог.

Между тем предоставленный самому себе Калачик развлекался как умел. В итоге он так увлекся погоней за насекомыми, что сам не заметил, как проглотил крохотного жучка. Несмотря на свой незначительный размер и неказистый вид, жучок оказался жутко невкусным. А еще он вонял. Калачик с омерзением выплюнул вонючку, но мерзкий запах остался с ним. И чего бедный пес ни делал: вытирал язык о траву, мочил в бочке с поливочной водой, пытался стереть язык о камень — ничего не помогало. Наконец он обнаружил старую кость, принесенную воронами, которой и утешился, пока его хозяйка вместе со своей подругой занимались всякими глупостями.