На какое-то время Оля от шока, а еще больше от поднявшейся вокруг нее при падении пыли ослепла и оглохла. Но потом она почувствовала, что у нее свербит в носу и ей хочется чихать. Желание было таким сильным, что она не успела превозмочь его. От собственного чиха в голове что-то ухнуло, а в груди хрустнуло. Ошеломленная, она повертела головой, а потом вдруг начала чихать без передышки.

Она чихала так громко и страстно, что содрогалось все тело. И Оле казалось, мозг ее вот-вот вылетит вместе с очередным чихом. Ей уже было наплевать, кто там крался в темноте. Теперь Олю заботило лишь то, как бы ее голова не оторвалась вовсе.

— Вот вы где! — раздался внезапно голос. — Мы должны были сразу догадаться, кто тут бродит в темноте такой загадочный!

Оля подняла голову, но ничего не увидела, потому что в лицо ей светил яркий луч фонаря. Но обратившийся к ней голос был женщине хорошо знаком.

— Никита Максимович! — воскликнула она. — Неужели это вы?

— Он самый.

— А вы тут откуда взялись? Вы за мной? Специально примчались, чтобы спасти меня?

— Не льстите себе. Я и понятия не имел, что вы тут. Просто мы проводим рейд по всем подозрительным местам, где могут прятаться наши преступники вместе с их добычей. Данный дом был признан нашими аналитиками наиболее подходящим местом для укрытия. А вот вы тут какими судьбами очутились?

— Примерно теми же. Здравый смысл подсказал нам, что в заброшенном доме достаточно места, где можно неплохо спрятаться и переждать опасность.

— И как? Удалось вам кого-нибудь обнаружить?

— Пусто. Дом явно посещаем, но судя по надписям на стенах и пустым упаковкам от чипсов и бутылкам с лимонадами, его посещает исключительно местная молодежь со своими целями. Для людей в нашем с Робертом Владленовичем почтенном возрасте такие деликатесы уже смерти подобны. Делаю вывод: похитителя и похищенных тут никогда не было.

— Все ясно. Мы так и предполагали. Держите меня за руку и вылезайте. Кстати, у меня для вас есть хорошая новость. Мы нашли и связались со всеми бывшими женщинами вашего соседа. Все они находятся в добром здравии. И супруги, и подруги, и всякие прочие. Так что есть надежда, что подозреваемый все же не так опасен, как нам изначально представлялось.

— Что бывшие жены Роберта Владленовича живы и здоровы — это отличная новость. Жители нашего поселка будут очень довольны. А то как-то неуютно жить, когда думаешь, будто бы рядом с тобой настоящий маньяк обитает.

Никита Максимович явился не один, с ним были двое его помощников. Они извлекли Олю из пролома, в который она умудрилась свалиться. Поставили на ноги, заботливо отряхнули от пыли, смахнули с нее паутину и даже вытрясли помет у нее из волос.

— Вам Катя сказала, что я тут?

— Кто?

— Катя, моя подруга. Она должна была стоять на улице на карауле.

— Не знаю насчет вашей Кати ничего. Мы там снаружи никого не видели.

— Как же так? — встревожилась Оля. — Она должна была быть там.

Но Кати не было. Ни на улице. Ни возле дома. Вообще нигде. Даже возле машины, которую подруги оставили за двадцать метров, Кати тоже не наблюдалось.

— Не знаю, поможет ли это, — сказал один из полицейских. — Но тут недавно проезжало несколько всадников.

— Мы с Катей тоже видели следы копыт.

Но сейчас следов стало ощутимо больше. И все они были совсем свежие.

— Ничего удивительного. В паре километров отсюда находится конюшня нашего с вами общего знакомого, пострадавшего от конокрада.

— Конюшня Антона? Так близко?

— А вы сами посмотрите по сторонам.

Оле понадобилось совсем немного времени, чтобы сориентироваться на местности и понять, что Никита Максимович совершенно прав. Если ехать напрямик, то отсюда до конюшни Антона было рукой подать. Заминка с осознанием этого факта в голове у Оли произошла по причине того, что в прошлые разы они с подругами добирались до конюшни другой дорогой.

— В таком случае я знаю, что случилось. Кто-то из конников мог проезжать мимо и подобрать Катю.

Кто-то мог быть только Антоном. Ни для кого другого Катя не потеряла бы головы и не оставила свой боевой пост. Во всяком случае, Оле хотелось в это верить.

И когда она сказала об этом Никите Максимовичу, тот предложил:

— Что ж, прокатимся туда и мы с вами. Убедимся, что с вашей подругой действительно все в порядке.

Оля не возражала против компании полицейских. После исчезновения Кати ей стало здорово не по себе. Подруги пропадали одна за другой. Еще совсем недавно их было трое, и вот уже Оля совсем одна.

Самое интересное, что на конюшне не оказалось и Антона. И хотя все сотрудники утверждали, что он был тут, вот буквально несколько минут назад его видели в компании со странноватой теткой-художницей, найти его или ее так и не удалось.

— Наверное, он повез вашу подругу домой, — предположил Никита Максимович. — Главное — мы знаем, с ней все в порядке. А теперь, извините, мне нужно продолжать работать. Рад был вам быть полезен. И очень вас прошу, больше не суйте свой нос в расследование. Иначе, боюсь, мне придется прибегнуть к силе и запереть вас в камере.

— Но я…

— Для вашей же безопасности, — заверил ее следователь. — Так что? Договорились? Вы возвращаетесь к себе домой и там тихо и мирно ждете от меня известий. Хорошо?

— Хорошо.

Но едва только Никита Максимович уехал, как любительница частного сыска поняла, что просто не в состоянии отправиться к себе домой, как того требовал от нее следователь. Вот не может она, просто не может сидеть и ждать у моря погоды.

— Я же ума решусь от волнения. Просто сидеть и ждать, что может быть хуже? Следователю легко говорить, ему-то есть чем заняться.

Ее тревожило отсутствие возможности связаться со своими подругами. Они обе были вне зоны доступа. И Оля сходила с ума от тревоги за них.

— Вот куда они подевались? А?

Она неоднократно пыталась дозвониться до них, но результат был по-прежнему отрицательный. Чтобы немного отвлечься от тяжелых мыслей, Оля решила прогуляться. Может быть, вид грациозных прекрасных животных, особая, только им присущая энергетика помогут ей если не справиться со своими страхами, то хотя бы получить краткую передышку.

Оля прогулялась по симпатичной дорожке, которая была проложена между левадами, в которых гуляли лошади. В зависимости от степени дружелюбности, присущей каждому животному, они гуляли либо поодиночке, либо парочками, а иногда даже целыми компаниями. Лишь исключительным злюкам и хулиганам приходилось довольствоваться своим собственным обществом.

При виде проходящей мимо них Оли лошади тоже вели себя по-разному. Некоторые едва обращали на нее внимание, занятые едой. Другие прядали ушами и с любопытством следили за ней или подходили знакомиться. А одна кобыла и вовсе попыталась атаковать ее. Хотя, добежав до забора, внезапно развернулась и сделала вид, что все это просто шутка и вообще, она так разминается.

Покачивая головой, Оля вышла к скаковому полю, на котором в этот вечерний час никого не было. Внезапно ее внимание привлекла одинокая фигура, двигающаяся по его центру. Сначала Оля решила, что человек, как и она, просто прогуливается, стремясь развеять печаль или тяжелые мысли. Но потом она убедилась, что человек двигается слишком целеустремленно и энергично. Во время простой прогулки так ходить не станешь. И более того, Оле показалось, что человек этот ей знаком. Силуэт, форма головы, движения — все это она уже видела.

Неужели Антон?

Вот удача!

— Антон! Стойте! — крикнула Оля и, подняв руки, замахала ими в воздухе. — Подождите меня, Антон!

Но тот в ее сторону даже головы не повернул. То ли просто не услышал, то ли вовсе не был Антоном. С такого расстояния Оля не могла сказать точно, он это или кто-то другой. Она могла ошибиться. И все же она не теряла надежды, она даже немного попрыгала на месте, стремясь хоть так привлечь к себе внимание мужчины. Но он то ли ее и впрямь не слышал, то ли не пожелал откликнуться.

Оле даже показалось, что мужчина после всех ее криков и призывов остановиться, напротив, ускорился. И вскоре скрылся за какими-то хозяйственными строениями, которые виднелись за скаковым полем. Оля немного подумала, а потом почувствовала, что ей тоже ничего не мешает прогуляться в том направлении. И вскоре она очутилась возле строения, которое оказалось еще одной небольшой конюшней. Она была оборудована не столь современным образом, как остальные, все говорило о том, что зданию уже много лет. Но все же конюшня выглядела достаточно добротной, чтобы и по сию пору содержать в ней лошадей. И лошади тут были, об этом красноречиво говорили кучи свежего навоза и доносящееся из-за стены лошадиное ржание.

— Наверное, это и есть та самая старая конюшня, куда любой желающий может определить свою лошадь на постой.

В новом здании Антон держал своих собственных лошадей и спортивных чемпионов своих знакомых. Там проживала элита конного мира. А тут обитали лошадки попроще. И потому место для них было выделено далеко не такое шикарное.

— Все как у людей. У кого-то хоромы, а кому-то приходится довольствоваться малым.

Быстро смеркалось, а никого из людей видно не было. Оля помнила, что конюшни и всю территорию охраняют сторожевые собаки, и немного нервничала. Вдруг собак уже выпустили для ночного дозора?

— Только не хватало встречи с каким-нибудь здоровенным алабаем.

Она огляделась по сторонам, но злых собак видно не было.

— Ладно, рискнем.

И она двинулась дальше вдоль стены конюшни, чутко прислушиваясь, не раздастся ли человеческий голос или собачий лай. Вскоре она действительно услышала чьи-то голоса. Разговаривали несколько человек. И первая же фраза, которую удалось разобрать Оле, произнесенная злым голосом, заставила ее замереть на месте.

— Ты хоть понимаешь, с каким человеком ты вздумал шутки шутить? Или ты рассчитывал, что я не пойму, кто стоит за всем этим? Только у меня всюду свои люди. И в полиции тоже. Как только они выяснили, кто украл у меня Красавчика, я узнал об этом самым первым. У меня всюду есть свои глаза и уши.

— Я и не собирался от тебя скрываться.

Второй голос звучал спокойно. И он тоже был Оле знаком. Она едва сдержала крик радости, потому что за стеной конюшни стоял и разговаривал с Антоном ее исчезнувший сосед — Роберт Владленович.

— Когда я забрал у тебя Красавчика, я сделал так, чтобы было достаточно явно, кто его украл. Я хотел, чтобы ты понял, откуда тебе прилетело. Хотел, чтобы понял, кто виновник твоих проблем. Другой разговор, что мы теперь будем с этим делать.

— Я тебе скажу что! Ты вернешь мне лошадь. Сию же минуту скажешь, где прячешь Красавчика. И я, быть может, соглашусь оставить жизнь тебе и твоей жене.

— У меня встречное предложение. Ты забываешь язык угроз, и мы с тобой садимся за стол переговоров, чтобы утрясти то небольшое недоразумение, которое между нами возникло.

— Похоже, что ты не понимаешь. Все козыри у меня на руках. Ты уже находишься в бегах. На тебе куча висяков. Ты умудрился замарать себя и похищением женщин, и кражей коня. Если сейчас твою жену найдут с пулей в голове, тоже подумают на тебя. И никого не удивит, что, натворив столько всего, ты сам покончил с собой, свел все счеты с жизнью.

— Но все это никак не вернет тебе твоего сокровища.

В разговоре возникла пауза. Видимо, Антон обдумывал слова Роберта Владленовича.

— Чего ты хочешь?

— Все очень просто. Конь в обмен на клинику.

— Невозможно! Клиника давно уже не моя!

— Ты всегда говорил, что для тебя невозможного нету.

— Пусть так. Но, как бы тебе помягче сказать, это слегка неравноценный обмен получается.

— Разве? Ты украл у меня мое сердце, а теперь я забрал твое. Сердце за сердце, любовь за любовь.

— Не притворяйся, будто бы не понимаешь. Стоимость лошади и стоимость клиники — несколько разные величины.

— Клиника находится на грани банкротства. Я это точно знаю. А Красавчик уже сейчас стоит сотни тысяч долларов. А если победит в Кубке, цена его еще подрастет. Ты же неспроста столько лет возишься с ним. Под каким номером идет у тебя этот конь? Второй? Третий? Только с момента твоей «смерти» у тебя тут сменилось два Красавчика. Кто он, этот твой нынешний конь? Сын или уже внук того самого первого Красавчика, которым ты владел еще в своей первой и настоящей жизни?

— Ты слишком хорошо осведомлен для постороннего, — угрюмо сказал Антон. — Ты что, за мной следил?

— А как ты думал? Конечно, следил. Не только у тебя всюду глаза и уши. У меня тоже есть и глаза, и уши. Но не всюду, а конкретно там, где для меня есть интерес.

— Кто-то из моих людей стучит тебе на меня? Кто он? Все-таки Авелина? Так я и думал! Не зря мне ее поведение казалось подозрительным все это время. А ведь как старалась, стерва! Изображала, что боится тебя без меры. Днем от всех пряталась. Носа не показывала наружу, все твердила: боюсь, боюсь, он меня найдет, он меня убьет, он псих, он сумасшедший. Спрячьте меня от него! Тряслась, дрожала, плакала. Даже Кристинку и ту разжалобила. А сама, получается, все это время работала твоим персональным дятлом? Стучала на нас?

— Нет, это не она.

— Назови имя своего осведомителя!

— Чтобы ты его наказал? Совсем меня за дурачка держишь? Если тебе удалось обвести меня вокруг пальца, когда я тебе доверял, то это не значит, что история повторится, когда я знаю, что ты за фрукт и что можно от тебя ожидать. В общем, мои условия тебе теперь известны. Обмен равноценный. Коня на клинику. Меняемся и расходимся.

— Я так не думаю. Ты тут в моей полной власти. Стоит мне шевельнуть пальцем — тебя схватят. И ближайшие часы покажутся тебе самыми долгими и тяжелыми в твоей жизни. Я заставлю тебя сказать, где ты прячешь Красавчика. А когда ты мне все расскажешь, ты умрешь. И твоя жена тоже умрет.

— Ты угрожаешь смертью нам обоим?

— Всякий, кто встанет на пути великого Утюга, умрет.

— Так Утюг ведь и умер. Он мертв и лежит на кладбище под могильной плитой.

— Пришло время ему воскреснуть.

— Готов всем рассказать, кто ты такой на самом деле?

— Пожалуй. Хватит мне смотреть на то, как Кристинка разбазаривает мои деньги на свою дурацкую благотворительность. Тратит деньги на какую-то ерунду! Но теперь все! Старый Утюг возвращается. Люди, трепещите все!

Оля прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Так вот кто у нас Утюг! Антон оказался никаким не ученым, а старым бандитом, которого все вокруг много лет считали мертвым и которому наконец-то решился противостоять Роберт Владленович.

И еще одна мысль пришла в голову Оле.

Ах, Катя, Катя! Какой для нее это будет удар! Как же Катя его перенесет? Что будет с нею? И вообще… Где она, эта Катя?

— Кстати, у меня тоже есть для тебя кое-что, — произнес Антон.

— Что?

— Предмет для торга. Ты ведь человек порядочный, не захочешь, чтобы по твоей милости пострадал невиновный человек. А у меня по дороге приключилась любопытная встреча. Ехал к тебе, а наткнулся на дороге на нее.

— Кого ты нашел?

— Художницу. Твоя соседка.

— Она тут вообще ни при чем.

— Может, да, а может, и нет. Совсем невинных ведь в жизни не бывает. За каждым человеком что-нибудь да водится. Как? Готов ты жить дальше с мыслью о том, что по твоей вине погибла живая душа?

— Ты что? Ты угрожаешь убить ее?

— Убью! Если ты не вернешь мне мою лошадь. Ты прав, на него слишком многое поставлено. Я слишком долго возился с первым Красавчиком и со вторым, а теперь уже с третьим, я не могу его потерять.

— А как же моя клиника?

— Зачем она тебе? Ты все равно не способен с нею совладать. Было бы это иначе, ты бы ее не упустил. Но в этом мире есть два типа людей. Те, которые нуждаются в том, чтобы ими управляли. И те, которые способны управлять другими. Ты относишься к первому типу, а я ко второму. Потому предлагаю забыть наши разногласия и вернуться к тому, от чего мы начали наш танец. Так будет лучше всего.

— Лучше всего будет для тебя.

— Не спорю.

— Но не для меня!

— И для тебя тоже.

— Нет, я не согласен. Ты блефуешь! Ты ничего не сделаешь Кате!

— Готов проверить? — холодно произнес Антон. — Она сейчас у меня, ждет, когда я вернусь. Позвать ее сюда?

— Зови.

Оля вознегодовала. Как легко Роберт Владленович распоряжается чужими жизнями. Катюшу ему подавай. И ведь она придет, потому что не знает, что затеял ее кавалер, не знает, что ее позовут, чтобы убивать. При мысли о том, что сейчас произойдет с их милой, пусть и чуточку легкомысленной Катей, внутри Оли все перевернулось. Нельзя было допустить, чтобы сюда явилась Катя. Надо срочно ее предупредить!

Оля сделала несколько шагов прочь от опасного места и внезапно услышала, как под ногой что-то громко звякнуло. Проклятое старое ведро притаилось в зарослях сорняков, чтобы предательским звуком оповестить всех вокруг о том, что возле конюшни кто-то шастает посторонний. Не прошло и минуты, как рядом с Олей оказались двое мужчин. А в следующее мгновение ее подхватили под белы руки, и она, сама того не понимая, уже оказалась внутри конюшни.

— Отлично, — произнес Антон. — Идти никуда не придется. Одна или другая, не все ли нам равно. Готов убедить тебя в серьезности своих намерений прямо сейчас на ней.

В руках у Антона появился пистолет, который он приставил к голове пленницы. Лицо Роберта Владленовича вытянулось от страха.

— Стой! — воскликнул он. — Прекрати!

— Что такое? Ты вроде как побледнел? С чего вдруг?

— Отпусти ее.

— Я же совсем забыл. Она тоже приходится тебе соседкой. И что? Она тебе дорога? Соседка соседке рознь, так получается? Художницу не было жаль, а эту кралю тебе жалко? Уж не влюбился ли ты в нее ненароком? Если да, то напрасно. У тебя же есть жена, твоя милая Авелина, преданная тебе, как я теперь понимаю, до последней косточки. Собой, своей жизнью готова была рисковать, чтобы тебе помочь. Не думай, я не глуп, прекрасно понимаю, кто помогал тебе держать руку у меня на пульсе. Никогда не поверю в твоего мифического осведомителя. Кроме Авелины, никто не стал бы тебе помогать. А ты совсем ее не ценишь!

Как ни язвительно звучал голос Антона, как ни велика была исходящая от него опасность, пленница почувствовала, как ее обдало горячей волной. Выходит, Роберту Владленовичу она небезразлична. Вон он как ее защищает! Бледный стоит, трясется прямо весь. Антон хоть и мерзавец, а заметил все правильно. Если до Кати никому тут никакого особого дела не было, то участь Оли внушала Роберту настоящий ужас.

— Убери оружие, — попросил он Антона.

— Почему?

— Я передумал. Я отдам тебе коня.

— А я тоже передумал. Не нужен мне он. Лучше я пристрелю сейчас и ее, и тебя. Так мне спокойней будет.

— Меня убивай. Ее не трогай.

Просьба Роберта вызвала у преступника лишь злобную ухмылку.

— Вот как ты запел! Давно бы так. Значит, отказываешься от претензий на клинику?

— Отказываюсь.

— Ну и к чему был весь этот спектакль? Чего ты добился? Ничего и даже меньше. Ты глупый человек, я тебе всегда это говорил.

— Можешь говорить что хочешь, только отпусти ее.

— Да пожалуйста. Забирай.

И Антон сильно толкнул Олю, так что она не удержалась бы на ногах, не подхвати ее Роберт за руку. Но коварство Антона не знало предела. Ему было мало получить желаемое, мало показалось унизить соперника. Он решил для надежности уничтожить обоих свидетелей. И когда Оля шагнула от него прочь, он прицелился ей в спину и спустил курок.

Тут бы и закончилась для Оли вся эта история, если бы Роберт Владленович не совершил нечто невероятное. В последний миг, когда пуля уже была готова начать свой смертельный полет, он кинулся ей наперерез. Оля даже не успела ничего понять. Она лишь почувствовала, что Роберт резко ее толкнул, а когда она упала на спину, неожиданно свалился на нее же следом.

Какое-то время Оля просто лежала, приходя в себя. Она могла видеть лишь потолок конюшни в паутине и старых протечках. Потом она увидела нависшее над ней лицо Антона, который разглядывал ее с каким-то странным выражением.

— Надо же, — произнес преступник, — а ведь он тебя, похоже, и впрямь любил. Иначе бы не кинулся под пули. Жаль только, что это ничего не изменит.

— Почему? — просипела Оля, даже такое коротенькое словечко давалось ей с трудом, Роберт Владленович так основательно придавил ее, что ей даже дышать удавалось через раз.

Но Антону было наплевать на все ее трудности.

— Посуди сама, — сказал он, — разве я могу оставить в живых свидетеля, который знает, кто я такой на самом деле? Не для того я истратил целое состояние на пластику своей морды, еще одно состояние отдал тем, кто сделал мне пакет новых документов. И еще одно состояние перешло в руки Кристины, которая согласилась считать меня своим братом, благо прятался я все это время под носом у своих врагов. А теперь Роберт раскопал, что я — это я. Они с Авелиной вздумали меня шантажировать. Да еще он впутал в это дело вас с подругами. Еще немного — и он оповестил бы об этом всех вокруг. А мне воскресать совсем нежелательно. В мире еще достаточно тех, кто хотел бы поквитаться со мной.

— И вы теперь меня хотите убить? Чтобы сохранить свою тайну?

— Не только тебя. Всех, кто так или иначе причастен. Боюсь, что Кристине тоже придется умереть. Она состарилась и стала мне изрядно надоедать. Да и вся ее благотворительность обходится слишком дорого. Как ее единственный наследник, заберу капиталы снова в свои руки. Хватит мне прозябать в безвестности. Хватит с меня возни с лошадьми. Пора снова приниматься за настоящие дела. Где-то я даже благодарен Роберту за то, что он подтолкнул меня к действиям.

— Если благодарны, тогда пощадите нас с ним.

— Нет. Так далеко моя благодарность никогда не заходит.

И Оля увидела черное дуло, направленное на нее. Она попыталась бежать, но куда там. Она даже дернуться-то толком и то не могла. Роберт навалился на нее всем весом своего тела, выбраться из-под него было невозможно.

— Прощай, глупая ты женщина! Сидела бы дома, цела была бы. А так…

И не договорив, Антон нажал на курок.