Конкордия

Все разговоры о том, что нужно быть хладнокровным, сохранять спокойствие, остаются в памяти лишь нелепыми и глупыми в тот момент, когда ты видишь свою любимую с дулом у виска. Он рвался, понимая, что это бесполезно, что это может лишь убить его, но рвался вперёд, страстно желая лишь одного: прикончить Зоама Ват Лура и спасти Мари. На секунды, мгновения на него накатывалась дикая усталость и ощущение безнадёжности, и тогда Дима вяло стоял, почти ничего не соображая и не слушая окружающих. В остальное же время Крис и Шан держали его вдвоём, иначе бы он налетел на Зоама.

В тот момент, когда, рассекая воздух с диким высоким гулом, корабль З’уул опустился на поляне позади Зоама, Дима сделал последний рывок. Казалось бы, сейчас есть шанс – может начаться суета.

Но друзья снова удержали его. Бессильная, иррациональная злоба, дикий стук сердца, адреналин.

– Корабль здесь, Зоам! – крикнул он, стараясь заглушить шум. – Отпускай Мари и улетай ко всем чертям!

– Не спеши. Я отпущу её, когда и я, и моя команда окажемся внутри. – Злодей стал пятиться к выдвинувшемуся трапу корабля, удерживая Мари. Сволочь, лживая сволочь! Что-то нужно делать, нужно срочно искать…

– Дедушка! Дедушка! – из-под ног солдат в оцеплении выскочила Эби, непонятно откуда взявшаяся здесь, и бросилась к Артуру. Дима на мгновение застыл. Только что он сам был готов бежать не пойми куда, но сейчас он ощущал, насколько безрассудно выглядел такой поступок. Маленькая девочка устремилась в сторону своего деда, игнорируя нацеленное с двух сторон оружие. И тут он почувствовал, как одна из рук, держащих его, исчезла, и увидел, как Крис, а за ним и Айзек, расталкивая охрану, побежали вслед Эбигейл.

Это был последний шанс, потому что Чжоу тоже ослабил хватку, чувствовалось, что он в замешательстве. Опять же, сейчас все глаза, в том числе Зоама Ват Лура, были направлены на девочку, Криса и Айка, и можно было рискнуть, успеть. Дима напряг мышцы и рванул, отталкивая Шана и прорываясь сквозь ряд стрелков.

Он бежал так быстро, как никогда в жизни не бегал, смотря только в глаза Зоаму. Пульс зашкаливал, и ему казалось, что двигается очень медленно и что всё вокруг тоже очень медленное. Пистолет зууланина неспешно плыл от виска Мари к его лицу, вот-вот и выстрелит. Слева раздался выстрел, но Дима даже не вздрогнул. Страха не было. Даже если он сейчас умрёт, то всё равно не свернёт в сторону.

«Нет!» – раздался крик сзади, фокус взгляда Зоама сместился, тот нажал курок.

Боль, тьма в глазах. Ну вот она, смерть. Дима чувствовал, как ноги и руки перестали его слушаться, и он повалился вниз. Запах травы и земли, стук сердца в ушах, боль, страшная боль в плече. Нет, он жив. Вставай, вставай, Волков. Он встаёт, пытается, в глазах всё плывёт. Второй выстрел. Он вздрагивает, но новой боли нет, однако рядом слышно чье-то падение. Визг Мари, страшный, будто попали в неё. Вставай, иди, вперёд.

«Ша-а-а-а-ан!» – вопль сзади. Что с Шаном? Он вертит головой, размытость проходит, и Дима видит тело. Боже! Он убил, убил Шана! Убил! Шан мёртв! Это он виноват, Шан выскочил за ним, о боже! Это его вина. Зоам! Сволочь! Он поднимает глаза на зууланина. Тот ухмыляется. Мари, бедная Мари, она в слезах, что-то кричит, беззвучно, словно вот-вот потеряет сознание от невероятной боли из-за произошедшего. Зоам поворачивает взгляд злобных зелёных глаз куда-то влево, целится туда. Выстрел. Дима поворачивает голову и видит падающего Айка. Нет. Нет, нет, нет, не может быть. Только не Айк. Только не…

Он встаёт, шатаясь, пытается начать движение к Зоаму. Он следующий? Наверняка. Но лучше уж так, Волков. Джесс, догнавшая его, падает на тело Шана. Джесс, прости, это… это я виноват… мысли путаются. Вдруг в небе возникает яркая вспышка, и ударная волна чуть не опрокидывает его. Джесс и Шан исчезают в мыльном пузыре. Это свои! Это Кен-Шо! Дима делает шаг в сторону Зоама.

– Стоять! – кричит тот, но смотрит, кажется, не на него. Он снова стреляет, не особо целясь, и ногу пронзает дикая боль, но не такая, как в плече. Однако стоять невозможно, Волков падает на колени, руками опираясь на землю. Добей меня, скотина.

– Сейчас я улетаю, – снова направив пистолет на Мари, кричит Зоам, – и пусть ваши друзья не мешают мне. Или недостаточно смертей на сегодня? – Нет, гад, недостаточно. Пока ты жив – их будет недостаточно в любой день. Но сил встать больше нет.

– Захар Лукин! Отпусти Мари и Эбигейл, – услышал он русскую речь, где-то прямо рядом с собой. – Возьми меня. Ты же хочешь закончить наш спор? Мне есть что тебе рассказать! А тебе? – Пётр Владимирович, чего же ты творишь? Куда ты собрался? Но сил что-то сказать, крикнуть нет. Даже стоять в такой позе, само по себе казалось очень сложным делом. Кровь вытекала, и голова начала кружиться. Как же больно…

– Ты прав. Мне не нужна эта немка, – поганя его родной язык, ответил Зоам. Надо встать. Нельзя допустить. Они нужны. Мари нужна. Пётр. Пётр нужен. – Эй, Волков. Не вставай! Пётр, иди сюда, и я отпущу Мари Нойманн и мелкую.

Нет, не идите, не надо. Он почувствовал, как силы оставляют его, но тут же почувствовал руки жены.

Мари плакала, ныла, выла, обнимала его. Она здесь. Надо, надо подниматься. Боже. Что же происходит? Он поднял взгляд и увидел, как Зоам затаскивает Петра вглубь корабля, а Эбигейл вцепилась в ногу Артура, которого волокли туда же. Уайт же пытался оттолкнуть её. Боже. Боже.

– Мари… – шепнул он, – вытащи Эби, нельзя её… туда… бросить…

Она повернула голову, вскочила и схватила девочку, отрывая от деда. Тот бросил взгляд на неё, на Мари и на Диму. «Спасибо, берегите её», – прочел Волков во взгляде старика. Прости, Артур, непременно. Обязательно!

И вот дверь закрылась, и трап ушёл. Корабль Зоама под визг Эби стал подниматься вверх, где его уже ожидал красивый, вытянутый, похожий на птицу, истребитель или рейдер, непонятно. Но, видимо, это был корабль Согласия. Он атакует? Атакует?

– Всем, всем, это Джулиани! – внезапно звук раздался прямо из воздуха. – Зоам улетел, проверьте портфель, который он прострелил.

Что за ересь? О чём он? Крис, оставив Айка, который так и лежал не то мёртвый, не то умирающий, схватил портфель, лежащий в траве рядом, и вывалил его содержимое на землю. Бумаги, документы, ноутбук.

– Спасибо, – с облегчением в голосе сообщил Джулиани тем же способом. Что это вообще было? О чём речь?

Корабль Зоама достиг верхних слоев атмосферы и ушёл в прыжок. Истребитель Кен-Шо, на котором, судя по всему, находился Джулиани, исчез таким же образом. Пошёл догонять, но не стал уничтожать. У Артура и Петра есть шансы.

Дима почувствовал, как его обхватили руки и помогли подняться.

– Натич, идите к Кингу, – скомандовал чей-то голос рядом, – Катрина, здесь для вас работа.

Он почувствовал нежные женские руки и сильные мужские, его положили на какие-то носилки. Дима лежал и смотрел в небо. Мелькали лица. Вот Мари. Вот Катрина. Ага, вот Лукьянов, друг Григорьева. Волков улыбался. Небо так близко и так далеко. Натич отправили к Айку, наверное, он жив. Инопланетянка же спасёт его, не так ли? Джулиани забрал Шана и Джесс, ну может ведь такое быть, что на том корабле есть что-то, что поможет Чжоу? А можно ли вообще помочь человеку, которому прострелили голову? Боль. Боль в сердце, и боль от того, что ему перетягивают рану в плече. «В первые тридцать семь минут я бы его спасла. Но сейчас… я не смогу», – вспомнил он слова Натич тогда, в каюте бедняги Томаса Прайса. Может, сейчас ещё есть шанс?

Вдруг взрывная волна, и их опрокидывает навзничь. Носилки падают в траву, Мари – на него сверху, а потом откатывается. Корабль Кен-Шо вернулся и завис в полукилометре над ними. Страшный грохот, и огромный экран, шар метров триста-четыреста диаметром, возникает вокруг корабля, над ними, над городом. И тут же, внутри этого экрана – взрывная волна чудовищной силы. Небо горит огнём, в голове туман, боль.

Экран, огонь, шар, всё исчезает. Хлопок, и сильный ветер заполняет пустое пространство. Пустота внутри, шум в ушах, и свист трёх капсул, мчащихся в атмосфере. Была битва? Это что, битва с Зоамом? Кто победил? Жив ли Артур? Пётр? Чьи капсулы?

– Мари… – шепчет он, толкая жену, которая сидит и ничего не понимает, судя по глазам. Хорошо, значит, Волков не один такой. – Мари, где Катрина? Как там Айк?

Нужно сохранять рассудок. Он увидел Катрину, та подошла к нему, отряхнула с рук грязь и с сомнением посмотрела на них. Ничего, в больнице перевяжешь, сейчас нужно оттащить нас с Айком туда.

Капсулы были уже близко, они шли, судя по всему, не по баллистике, а на гравитационном двигателе, и шли прямо на них. Их размеры и расстояние до цели были пока непонятны. Кто же там?

Его носилки подняли, Дима увидел, что точно такие же с бессознательным и бледным Айком уже несут, рядом идёт Натич, держа какой-то прибор. Жив, слава всем богам, жив.

– Подождите, я хочу посмотреть, кто там, – шепнул он Катрине.

Никто не стал ждать, однако капсулы приземлились всего в ста метрах от них, по направлению к городу. Уже сейчас было видно, что это три объекта, размером и формой как микроавтобусы. У двух раскрылись двери, и из них вышли кениане и Сэмюэл Джулиани собственной персоной.

– Нам нужна Натич, срочно! – крикнул он, направляясь к ним. – В медицинском боксе Чжоу Шан, и нужен лучший врач.

– Несите меня к ним, пожалуйста, – снова попросил Дима, но никто его не слушал. Его носилки тащили двое и, судя по всему, мимо капсул, прямо в город. Краем глаза он видел, что к Натич подбежал какой-то из кениан, заменил её с прибором, что-то сказав, и та побежала к закрытой, третьей капсуле. Господь, если ты есть, ты ведь позволишь ей спасти Шана? Прошу…

* * *

Осознание, что всё, ну или почти всё хорошо, приходило постепенно. Он лежал в больничной палате, уже так хорошо знакомой. На стуле рядом, привычно положив голову на его подушку, спала Мари. Напротив него стояла вторая медицинская койка, которой раньше не было, – на ней лежал Айк. Он тоже мирно спал под капельницей. Такая же стояла и возле его койки, катетер шёл в вену, что-то медленно капало из бутылки в прозрачную гибкую трубочку. Слабость была сильная, но внутри царило спокойствие. Он чувствовал перевязь и какой-то гипс вокруг плеча, там всё болело, но терпимо. Нога тоже ныла, но на фоне плеча совсем тихо. Казалось, что, если бы не слабость, можно и встать. Но лучше не нужно.

Он перебирал в голове воспоминания. Обрывки, так сказать. Его принесли куда-то в другое место и что-то вкололи. И вот Дима проснулся. А до этого… он ведь видел Джулиани? Да, точно, там был Джулиани, прилетевший в одной из капсул, а корабль Кен-Шо взорвался. Почему? Впрочем… Стоп. Артур и Пётр… Их увезли. Не они ли погибли в том же взрыве? Хотелось верить, что нет. Но где тогда они? Если их никто не преследует, как найти вражеский корабль? Хотя Кен-Шо ведь умеют искать следы по возмущениям ти-поля, их же догонят, никуда не денутся. Если кто-то полетит за ними… Когда Джулиани прилетел, казалось, что его волновал портфель, а не Зоам Ват Лур. Что такого важного было в портфеле? Надо непременно спросить. Нужно столько всего спросить, но у кого? Не будить же Мари. Наверняка она провела здесь уже много часов. Честно говоря, Дима совершенно не представлял, сколько времени был в отключке… Шан! Шан жив? Это важнее всего, само собой! Его тут нет, нет койки! Неужели погиб? Нет, не может быть! Шан бросился вслед за ним, видимо, чтобы остановить или вместе с ним схватить Зоама. Сейчас Дима понимал, насколько идиотским был его поступок. Если бы он не рванул, Шан остался бы жив… Нет, он и так жив! Но главное, если бы он добежал до зууланина, то что бы тот сделал? Убил бы Мари? Чёрт, Волков, ты, конечно, тот ещё придурок!

Тихо открылась дверь и вошла Катрина. Она посмотрела на него и улыбнулась.

– Катрина… – тихо сказал он, чтобы никого не разбудить. – Шан…

– Жив, – кивнула она, ответив так же тихо. – С ним Натич и Джессика.

Слава богу. Дима почувствовал, как слёзы облегчения потекли из глаз. Это чудо. Это невероятно.

– Так, в тебе море разных наноботов. Пулю я извлекла, тебе раздробило лопатку, с ногой проще всё, ранение мягких тканей. Переливание крови не стали делать, медицина Согласия своё дело знает лучше, – тихо рассказывала она, проверяя на мониторе состояние Айка. – У Айзека ситуация была хуже, ранение в грудную клетку, но портфель погасил часть удара, пуля чиркнула по сердцу и засела в лёгком. Я даже операцию не проводила, всё сделал Шеволч-Си Нуш, – медик с корабля кениан. Вы все трое в рубашках родились.

Дима слушал и плакал. Это всё ведь он виноват. Мари зашевелилась, и он погладил её руку.

– Ди… ма? – жена подняла глаза. – Ты как? – сколько любви и волнения было в вопросе.

– Всё отлично, Мари. Теперь всё отлично. Главное – ты со мной, – тихо ответил он.

– Я столько должна тебе сказать… – начала супруга, но тут в дверь снова открылась, и в неё, несмотря на строгий взгляд Катрины, вошёл генерал Джулиани.

– Дмитрий, ты – герой, – сходу заявил он. – Даже не представляешь насколько!

– О чём ты, Сэмюэл? – спросил он.

– Зоам похитил ноутбук Шмидта со всеми данными по проекту капсулятора. Если бы информация попала к З’уул, ловушка не сработала бы, и сам Господь Бог не знал бы, как помочь нам выиграть войну. И мне пришлось бы просить кениан уничтожить его корабль вместе с Артуром и Петром Григорьевым, чтобы не допустить утечки.

– А почему вы не стали? И причём тут я? – спросил Дима. Какое-то обрывочное воспоминание про портфель и ноутбук мелькнуло в его голове, но всё было запутанно.

– Когда вы бросились на Зоама, то отвлекли его от Айзека, и он смог выхватить портфель с ноутбуком у зууланина, а если бы не ваша безрассудность, то мистер Кинг был бы застрелен вместо вас ещё до этого. В итоге Ват Лур улетел, потеряв одного из своих людей и без сведений, бесконечно важных для его расы.

– Так они всё же улетели? – горестно уточнил Дима. – А почему вы вернулись и почему взорвался ваш корабль?

– О, это совсем невероятная история! Только отлетев, преследуя Зоама, мы заметили, что уже внутри этой солнечной системы к планете начал движение сквозь не-пространство какой-то крупный объект. Навигатор оценил риск его столкновения с планетой как неминуемый и фатальный, а зонд не смог бы его остановить, он не такой мощный. Поэтому мы резко вернулись, скинули весь экипаж и раненого мистера Чжоу в капсулах, а корабль принял весь удар на себя, уведя взрыв в сторону. По результатам выяснилось, что к вам летел огромный транспортный корабль вымершей расы. Неизвестно, каким образом он оказался здесь и почему атаковал вас, но из-за него мы упустили и Зоама, и Артура с Петром. Теперь жду, когда сюда прилетят корабли Согласия.

Вот так история. Почему-то казалось, что Зоам и за этим стоит, может, отправил корабль-камикадзе под управлением кого-то из его экипажа именно с целью отвлечь от отлёта корабля. Или, что не менее вероятно, всё же с целью убить всех. Но теперь, пока они не поймают беглецов, выяснить правду вряд ли удастся.

– Сэм, а почему ты вообще оказался здесь? – спросила Мари. – Наверняка кому-то ты уже рассказал, например Богданову, но я была занята всё время, – она прижалась щекой к руке Димы.

– Богданов? Он что, тоже тут? – ещё несколько секунд назад Волкову казалось, что он всё понял, а теперь снова наступила полная путаница.

– Ах, да, ты же не в курсе! – она посмотрела на него. – Богданов и ещё один сотрудник безопасности, Кирюшкин, находились в плену у З’уул ещё до меня. Под их личинами шпионы и смогли проникнуть к нам в лагерь и на Землю и, видимо, освободить Зоама Ват Лура. Я это поняла в плену, когда их увидела. Именно в облике Николая меня похитил один из них.

Господь всемогущий! Просто невероятно! Тот, кого они послали под видом Богданова на Землю, был зууланином! Вот почему он так странно себя вёл! Но как враги мимикрируют под других людей?

– Мисс Нойманн права, – подтвердил Джулиани, – я это понял, когда нашёл тела охранников Артура в электрогенераторной его офиса. Они же не могли быть в двух экземплярах. Отсюда следовал неизбежный вывод, что с Артуром улетели Зоам Ват Лур и кто-то из сообщников. Так как прилетевший Богданов нигде не был найден, стало ясно, что под его личиной тоже ходил кто-то из зуулан. Я бы не смог ничего узнать, если бы сам не заварил кашу, которая стала причиной нападения толпы на администрацию президента, а тогда электрики не нашли бы трупов ещё несколько дней, и все вы были бы в итоге мертвы. В общем, я упросил Ланге добыть мне быстрый корабль и примчался сюда, судя по всему, как раз вовремя для того, чтобы увидеть, что происходит на поверхности, и выхватить Чжоу Шана, пока не стало поздно.

– Сказать, что эта история удивительна – ничего не сказать, – пробормотал Айк.

– Ты очнулся! – крикнул Дима. – Ура!

– Ура, – согласился Айк, кивнув. – Катрина, позвони, пожалуйста, Рашми. Она, наверное, места себе не находит.

* * *

На следующий день Дима уже мог стоять на ногах, наноботы практически заживили его ногу, но левое плечо ещё было в гипсе – на заращивание кости требовалось чуть больше времени. Первым делом он навестил Шана, – тот так и оставался в капсуле, в которой у Кен-Шо был оборудовал медицинский модуль. Друг лежал в специальном геле с трубками, на голове у него располагался какой-то прибор. Джессика сидела рядом, и Дима расспросил её обо всём, попутно рассказав то, что узнал от Джулиани. Казалось, англичанке не было до всего этого дела, но она, по крайней мере, не винила Волкова в том, что из-за него её муж оказался в такой ситуации.

Натич обещала, что Чжоу придёт в норму через неделю. Пуля прошла через глаз, нарушила тьму связей в мозгу, но чудесная медицина Кен-Шо сделала невозможное – она полностью восстанавливала разум, большую часть нейронных связей, что гарантировало спасение девяноста девяти целых и девяноста девяти сотых процентов памяти и личности. Как это работало, Джесс, само собой, не понимала и, очевидно, не могла объяснить ему, лишь сказала что-то о множественности параллельных нейронных связей, о моделировании мозга и восстановлении одних фрагментов по другим. На самом деле её волновало лишь то, чтобы Шан был жив и хотя бы помнил о ней. Шанс, что в умнейшей голове китайского инженера она занимала менее одной сотой процента места, отсутствовал, так что Дима свято верил в то, что это-то можно гарантировать наверняка.

Просидев с ней пару часов, он ушёл, но обещал зайти позже. Скоро должен был прилететь корабль кениан, забрать своих людей и Джулиани, поэтому Волков решил пойти и поговорить с ним напоследок, узнать, какие дальнейшие планы по вызволению Артура и Петра из плена. Сэмюэла он нашёл в администрации, тот общался по телефону с Джоанной, и Дима тактично решил не мешать.

– Генерал? – заглянул он в приоткрытую дверь, когда понял, что телефонный разговор окончен. – Как ты?

– Дмитрий, заходи, – махнул ему рукой Сэм, сидящий на стуле у окна. На его любимом месте в этой комнате. Он прошёл, взял второй стул и поставил напротив.

– Я должен лететь искать Зоама, – сухо сказал ему Джулиани. – Согласие выделило мне корабль, его пришлют на Землю. Я буду там сегодня же, заеду попрощаться к жене, и в путь. Экипаж будет интернациональным, и…

– Я готов лететь с тобой, Сэмюэл, – перебил его Дима.

– Не стоит, поверь. Там будет пятеро силкоран, это их корабль. Все пятеро – одни из лучших воинов своей расы, а их раса – самая боевая в Согласии. Ещё четверо, включая меня, с Земли. Один дипломат, наиболее успешный в переговорах с Несогласными, Олег Ачкасов. Ещё будет дама из КАС, тоже русская, Татьяна Абрамова – большой специалист в нестандартных решениях. Тоже понадобится в случае переговоров. Достаточно русских, не находишь? И то, это ваши настояли, дескать, в спасении Петра Григорьева русские обязательно должны принять участие. Ну и последним будет Гэвин Макдональд из службы безопасности президента. Это не обсуждается. Корабль небольшой, в нём двенадцать мест, три для Артура, Петра и Зоама. Больше мест нет. Какой толк там от тебя, Дмитрий? Да и незачем, для тебя и тут есть дела…

– Понятно, – Дима понимал, что Сэмюэл прав, но очень хотелось лично наказать Зоама. – А почему твоё присутствие так важно?

– Знаешь, – улыбнулся Джулиани, – во-первых, я пообещал Генриху, что схвачу Зоама. Во-вторых, меня же арестовали на Земле, но Ланге отпустил меня, чтобы мою вину определил Артур Уайт лично, когда вернётся. Я очень хочу быть первым, кто от него услышит, что я виноват в том, что раскрыл глаза всей планете и что должен понести наказание. В-третьих, как-то я был помилован судьбой за прегрешения и получил авансом много лет счастливой жизни. Мне нужно вернуть ей должок.

Дима увидел море эмоций под саркастической улыбкой. Да, Сэм Джулиани, ты не так прост, как казалось раньше. Есть в тебе что-то от рыцарей далёкого прошлого.

– Кстати, а что там на Земле? – спросил он. – Всё ещё погромы?

– Уже утихают, – ответил генерал, вставая и глядя сквозь окно в небо, как и сам Волков любил делать. – Я был уверен, что всплеск эмоций пройдёт, когда люди всё осознают. И так вроде бы и происходит. К моему счастью.

Дима кивнул, хотя Сэм, глядящий в окно, этого не видел. Он тоже считал, что люди должны знать правду. Должны и всё тут. Потому что верил, что его раса достойна своего нового места в Галактике, что это не ошибка Вселенной.

– Вот ведь забавная штука, Дмитрий… – протянул Джулиани. – Столько совпадений. Невероятно просто. Например, мы же знали, что у них есть устройства, с помощью которых они могут прыгать в пространстве. Когда мы арестовывали Ват Лура на Марсе, помнишь? – он сделал паузу, но ответа дожидаться не стал. – А мы и не подумали об этом, не сразу поняли, каким же образом Зоам сквозь землю провалился. Если бы я не стал думать на Богданова… ну то есть на того из зуулан, который прятался под его личиной, то так бы и не додумался. Он тем же методом и в лабораторию Шмидта проник, убил его, украл…

– Ральф мёртв? – уточнил Дима, перебив Сэмюэла. – Я-то не сразу понял, причём тут его ноутбук…

– Увы, Дмитрий. Этот гениальнейший человек, противоречивая натура, как и большинство талантов, погиб. Стал жертвой своего кукловода. Но он успел закончить свой последний труд, спас нас всех от армады З’уул.

Какое-то время они молчали. Печальная новость. Но теперь несчастный инженер не будет больше мучиться от угрызений совести. Он нашёл покой рядом с дочерью.

– А ноутбук… – Диму мучали сомнения. – Они не могли с него что-то скопировать за это время?

– Ну… Не знаю точно. Во-первых, компьютер был настроен на отпечаток пальца Ральфа, а пароль для обхода – слишком сложен. Но рано или поздно зуулане могли бы его подобрать и во всём разобраться. Пока что, видимо, не скопировали, раз так за него держались. Куда проще было бы выкинуть ненужный багаж, особенно в такой момент.

Да, он определённо прав.

– Так вот, браслеты… – продолжил Джулиани. – Если бы зонд Кен-Шо не блокировал их действие в ти-поле, они бы очень быстро запрыгнули в корабль, и я бы не успел прилететь – пришлось бы их уничтожать.

– А почему вы не убили их микрозондами? – уточнил Дима. – Можно же было. Что-то прямо в голову влетает, и… бабах, – он изобразил, как голова разлетается на части.

– Было опасно, Дмитрий. Мы рискнули снять блок ти-поля лишь в ограниченном пространстве, чтобы забрать мистера Чжоу на корабль, и тут же включили его обратно. Сними мы блок в районе самих зуулан, чтобы доставить им снаряды, и появился бы шанс, что они успеют воспользоваться браслетами. Но и ваши ребята молодцы, что не стреляли, кроме как в того олуха, которого оттолкнул Артур. Трупов было бы море, а у Кен-Шо – лишь один реанимационный блок на корабле.

Что ж, Сэмюэл объяснил ему много больше, чем он рассчитывал услышать. Джулиани поднялся со стула.

– Ладно, я должен идти, корабль будет минут через двадцать, – сказал он. – Не хочу задерживать кениан, они и так из-за нас лишились боевого корабля, вдобавок, словно обычное такси, подвозят меня до дома. Если опоздаю – поползу на «Марко Поло», а за это время Зоам улетит гораздо дальше.

Он пожал Диме руку и вышел. Однако в дверях остановился, посмотрел на него и сказал:

– Мои поздравления, Дмитрий, – и вышел. Поздравления с чем?

* * *

В следующие пару дней Волков суетился, общался с разными людьми, с друзьями, с коллегами. Прощался, радовался, грустил. Море, океан эмоций и разных важных дел. Крис и Мичико на второй день после его прихода в себя улетели на «Марко Поло» вместе с бедной внучкой Артура и ещё тремя пассажирами, включая закончившего ужасающую командировку Антона Лукьянова и Николая Кирюшкина, подавшего в отставку после произошедшего. Эбигейл друзья повезли на Землю, чтобы передать семье. Казалось, девочка забыла, что только что стала свидетелем катастрофы, утверждая, что верит в то, что дедушку скоро привезут к ним с папой и мамой, и всё будет хорошо. Однако в её глазах всё ещё мелькали отблески выстрелов и кровавого пожара в небесах. Наверняка Комацу, как психолог, поработает с ней. И что-то подсказывало Диме, что он эту девочку ещё увидит, и не раз.

Богданов потребовал назад должность и отказался улетать, это радовало. Старый холостяк заявил, что раз уж его не убили ни морлоки, ни зуулане, то эта планета будет для него второй родиной, и теперь он останется на ней навсегда. С ним Дима тоже провёл немало времени, обсуждая обстановку. Иногда просто слушая, а иногда и принимая деятельное участие, чтобы отвлечься. Блокпосты в городе оставили, но дежурных на них поубавилось: после разрешения ситуации с Зоамом в окрестностях не нашли ни одного морлока. Видимо, бедные падшие Предтечи, которых, по словам Мари, увлёк ныне покойный, преобразившийся в их вожака помощник Ват Лура, откочевали достаточно далеко, чтобы больше не попадаться под смертоносное оружие чужаков. Ну и слава богу. Кстати, браслет инопланетян был найден на трупе зууланина и передан экипажу Кен-Шо. Те заявили, что технология та же, что и в браслете Зоама, и на всякий случай обещали дать землянам блокираторы, позволяющие выявить подобную маскировку и нарушить её действие.

Ах да, у него неожиданно быстро зажило плечо. По крайней мере настолько, что с него сняли гипс. Айк тоже встал на ноги, но практически нигде не появлялся без сына, утверждая, что с него достаточно приключений и теперь он хочет быть только с семьёй. Рашми, как и Мари, убедившись, что с их мужьями всё в порядке, поочерёдно, а то и вместе, сидели рядом с Шаном, сменяя Джессику, стараясь развлечь. Удивительной силы у него всё же жена. Сама только что из плена, а находит слова утешения для других. Да, просто удивительной силы. Такая и в хютте[54] горящую войдёт, и гауля[55] на скаку остановит. Настоящая немка. Впрочем, и он провёл с Шаном несколько часов, разговаривая с погружённым в искусственную кому другом…

…Стоял прекрасный вечер. Он поднялся на крышу. Много, чудовищно много мыслей. Радостных и грустных. Возвышенных и тяжёлых. Банальных и философских. Дима лёг на плед и стал просто смотреть на облака. Красиво. Словно ты снова вернулся в детство, словно снова лето у бабушки, и ты, забравшись на крышу сарая, слушаешь птиц и о чём-то мечтаешь.

Раздались шаги, и на крышу выбрался Айк. У него с собой была упаковка пива. Неужели?

– Привет, пилот, – сказал он. – Там Раш ещё часик планирует посидеть дома, покормить Тома и уложить его спать. А я решил, что мы давно не общались.

– Привет, капитан, – согласился со всеми словами друга Дима. – Мари сидит у Шана, пока Джессика спит. Так что я тоже имею минимум часик в запасе.

Айк подошёл, кряхтя сел на краешек пледа и, открыв пару бутылок, протянул одну Волкову. Холодное, чешский Будвайзер. Да, здорово. А ещё – хвала медицине Согласия. Земные врачи вряд ли позволили бы выпивать через пару дней после таких ранений. Пиво, конечно, нельзя было назвать прямо-таки алкоголем…

– Не водка и не виски, капитан, – констатировал он, присев, сделав несколько жадных глотков и вновь уставившись в небо.

– Всё меняется, пилот, – пожал плечами его лучший друг и тоже задрал голову.

– Красиво? – спросил Дима.

– Ага, как дома, – Айк явно был на той же волне. Где-то внизу раздался смех малыша Тома.

– Я вот думаю, пилот, что скоро мы расстанемся. Чувствую это, – сказал Кинг снова. Да, есть такое ощущение.

Облако в форме огромного космического лотоса медленно дрейфовало за восток, словно пытаясь уплыть подальше от солнца.

– Всё меняется, капитан, – просто ответил Дима, чокаясь с Айком бутылкой. Немного пены, белой, как облака, вылезло из горлышка, словно в бесплодной попытке присоединиться к небесному дрейфу, и он неспешно её выпил. Вкусно, как дома.

– Ты знаешь, пилот, я всегда буду рядом.

– Знаю, капитан.

Они сидели и смотрели на облака, болтая ни о чём около часа. А потом пиво кончилось, Айк собрал пустые бутылки, пожал ему руку и ушёл сменять жену. Ветер сменил направление, теперь дул на юг, став слегка прохладнее. Нет, друг. Ничего не меняется. Изменения и есть суть нашей жизни, она была и будет изменчивой. Ветер жизни дует оттуда, где мы, туда, где нас пока нет. И эта изменчивость неизменна, друг.

Когда ему позвонил Генрих, он всё ещё сидел на крыше и смотрел на лес и на заходящее за ним солнце.

– Привет, Генрих, – сказал он, взяв трубку. – Есть новости от Джулиани?

– Здравствуй, Дима. – Ланге вздохнул. – Есть, но ничего определённого. Кажется, следы корабля Зоама затерялись в маршрутах кораблей Несогласных, они успели долететь до оживлённого космоса. Теперь Сэму придётся проверять множество сигнатур, это займёт время.

– Понятно, – ответил он. Да, Ват Лур был хитрым. Очень хитрым.

– Я хотел поговорить с тобой, Дима, – по голосу было слышно, как волнуется Ланге. – У тебя найдётся сейчас полчаса, чтобы спокойно пообщаться?

Волков посмотрел на солнце и колышущиеся верхушки деревьев. Этот лес снова стал мирным, морлоки, то есть Предтечи, перестали досаждать, ушли на добрую сотню километров в юго-восточном направлении, и за ними постоянно следила пара зондов. Снова можно работать. Снова можно жить. Можно планировать ребёнка и думать о самом главном в жизни. Солнце сядет скоро, на небе появятся звёзды, и это будет прекрасно. Почему бы не поговорить?

– Конечно, Генрих, – согласился он. – Для тебя у меня всегда есть время.

– Хорошо. Дима… – он замялся, словно разговор предстоял неприятный. – Артур похищен, и, как мы оба понимаем, он был морально к этому готов…

– Мы его вернём, Генрих, – перебил его Дима. – Джулиани справится, уверен.

– Да, да, – пробормотал Ланге, словно отмахиваясь от проблемы, – но дело в другом. Президент… профессор Уайт давно решил уйти с поста. Не дожидаясь выборов. Мы с ним говорили, и не раз.

Вот так новость. До конца второго срока Артуру оставался год или даже меньше того, надо разобраться в их системе выборов. В России выборы шли в марте, в США – вроде осенью, а что там с выборами президента Земли? Впрочем, не о том речь…

– Я, наверное, понимаю его желание оставить должность, но к чему такая спешка? – спросил он.

– Ты же помнишь, Дима, что выборов, по сути, ещё не было. А через год должны пройти, и система к ним не готова. Появятся сотни кандидатов, мы ещё никогда не проходили через это. И за год многие начали бы свою кампанию, раскачали бы общественное мнение, лоббировали бы членов конгресса народов, и чёрт его знает, кто в итоге оказался бы в кресле президента.

– Ну, кто бы ни сел, это выбор восьми миллиардов человек… – начал Волков.

– Само собой, но люди пока не готовы. И конгрессмены не готовы к такому выбору. А мне не светит сидеть целый год в кресле президента. Ну какой из меня управленец? – теперь Ланге перебил его.

– Уж не хуже, чем из Артура, наверное. Ты справишься, а мы тебе поможем, если уж на то пошло. – Дима наблюдал, как солнце медленно катится к горизонту, как стая кринитов вспорхнула с ветвей и красиво пролетела на фоне светила.

– Вот! Помощь! Она и нужна, Дмитрий! – воскликнул Генрих, а после кашлянул. Видимо, он по-прежнему смолил электронную сигарету. – Послушай меня внимательно. Если бы выборы прошли сейчас, в этом году, то на них однозначно победил бы кто-то, кто уже известен всему миру, кого они уважают и ценят, и чьё мнение для людей важно, кто имеет опыт в управлении…

– Опять же, Генрих, это ты, очевидно. – Криниты скрылись за холмом, где-то справа жужжал электродвигатель автомобиля, а слева раздавался звук чьего-то громкого разговора и смеха. Люди отходили от происходящего.

– Не я, – Вздохнул Ланге. – Артур назначил меня вице-президентом как лидера переходного времени. Однако в его последнем письме есть рекомендации, кого бы он счёл достойным преемником. Понятно, само собой понятно, что это не приказ, но мы ведь прислушаемся к мнению нашего друга Уайта?

– Почему бы и нет. Но… к чему ты? – в голову стало закрадываться сомнение. Уж не хочет ли Генрих Ланге предложить ему связать себя по рукам и ногам, надев ярмо политика? Да нет, ерунда полная!

– Ты знаешь, когда я думал о том, кто бы это мог быть, я предполагал, что выбирать людям будет проще всего из Ламбера, Кинга и… тебя, Дмитрий.

– Абсурд, Генрих! – Дима засмеялся. – Ну какой я президент? Вот Крис – тот смог бы, Айк, возможно, тоже…

– Я тоже склонялся к Кристофу, скажу честно. Мне кажется, он достаточно серьёзен, не такой…

– …Как я, – закончил за него фразу Дима. – И не такой воинственный, как Айк, очевидно. Ну и в чём вопрос?

– Дело в том… – Ланге снова замялся. – Нет, ты прав, я так же рассуждал, не обижайся. Но Артур… Он всегда видел людей иначе. И в его списке тоже оказалось три человека. На первом месте, как наиболее подходящая – твоя жена, потом ты, а последний – Кинг, с комментарием, что «двух американцев подряд, конечно, нежелательно ставить во главе всей расы Землян»…

– Генрих, ты прости меня, но Мари в президенты? – Дима пытался понять, что же двигало стариком Уайтом, раз он решил, что его супруга – лучший кандидат. – Дело не в том, что она женщина, это даже плюс. Но она… она… нет, мы только собрались завести ребёнка, понимаешь?

– Понимаю, понимаю, Дима. Поэтому звоню тебе, а не ей.

– Позвони Айку. Пусть будет два американца подряд, он вполне достоин. – Разговор начинал слегка напрягать.

– А теперь я тебе расскажу то, что Айзек передал Петру Григорьеву буквально несколько дней назад, – заявил Генрих. – Он очень сильно обеспокоен, что к вам, к Восьмёрке, какое-то особое отношение, зачастую незаслуженное. Словно из вас сделали идолов, ложных богов. И он именно поэтому жил максимально простой жизнью, не прося должностей, не пытаясь даже возглавить лабораторию. Ты понимаешь?

Дима понимал. Да, Айк и правда стал слишком простым. Куда делся его нрав капитана корабля, капитана, который готов был драться с ним за право лидерства в марсианской колонии? Кинг сосредоточился на семье, и лишь происшествие с «морлоками» заставило его ненадолго взять власть в собственные руки. Только по необходимости.

– Так вот, я уже позвонил Айку и спросил, что он думает о списке Артура… Он сказал, что президентом должен быть ты и только ты. И что он с радостью уступает тебе капитанское кресло, поскольку оно давно и заслуженно твоё. Это, как я понял, ваши старые шутки?

Так вот почему ты, дружище, сказал, что скоро им предстоит расстаться… Ты знал. Ты так устал от борьбы, что уступил. Только вот ты ошибся, Дмитрий Волков тоже устал. И тоже с радостью уступит… почётную обязанность.

– Да, Генрих. Это наши старые шутки, – неспешно, глядя в небо, ответил он.

– Дима… ты подумай, ладно? – умоляюще протянул Ланге.

– Я не знаю. Это нелепо, Генрих, ты же понимаешь? – он чувствовал, что ноет. – Ну какой из меня…

– А из Артура какой, а? Он – профессор, всегда держался от власти максимально далеко. Ну кто, если не ты, а?

– Крис. Ну или Джессика. Да и вообще, может, Айк прав, мы слишком переоценены, – вздохнул он.

– Подумай, прошу. Артур выбрал вашу семью. Вам и решать. Обсуди с Мари и потом перезвони мне. А я сейчас, пожалуй, пойду. – Ланге вздохнул. – У меня ещё столько всего, что нужно сделать. Пётр… тоже неожиданно… улетел… пропал. Он мне прислал свою книгу и объяснил главную идею. Мы уже вложили её в модель Хилл – Ланге, ну ты понял. Там такое! Настоящая бомба. Да и моя мысль с Галактической Ассамблеей! Её нужно как-то продвигать, Петру понравилась, как вариант Вечного Пата, я думаю, что…

– А что за идея? – Дима проигнорировал тот факт, что Ланге хотел уже уйти, мысль о Петре и гениальной идее заинтересовала его, да и то, что разговор сменил русло, тоже нравилось.

– Он заметил, что Несогласные вроде Зоама Ват Лура эволюционировали, сами того не осознавая. Вроде как столетия или тысячелетия без внешнего врага заставляют их правителей переключить внимание на свой народ, и он начинает страдать из-за собственных действий. Понимаешь? Эволюция эмпатии. Медленная, но верная. Мы заложили это в модель, и, о чудо, всё совпало и с тем, что происходило у расы Тиенн! Они изводили себя войнами и жестокостью правителей и в конце концов слились воедино на всей планете как основа для будущего Согласия! И З’уул… мы даже не знаем, может, за тысячи лет, которые их флот летел к нам, они стали более эмпатичными, а их потомки склонятся к тому, чтобы жить в мире!

Дима переваривал. Да, вполне в духе Петра Григорьева – искать добро в абсолютном зле. Ему не приходило в голову, так ли это, но он и сам не знал, почему Зоам Ват Лур не убил никого из заложников на Конкордии. Хотя мог. Просто они ему не мешали, и инопланетянин, хоть и обошёлся с ними жестоко, избивая и в итоге бросив в багажнике машины связанными, всё же оставил в живых. Хотя мерзавец без зазрения совести стрелял в него, в Шана, в Айка… нет, ему ещё далеко до Согласия.

Он вздохнул. Если так подумать, то сколько раз его соотечественники стреляли друг в друга? Ради царя, вождя, ради денег, власти, за веру, от страха. Чем они отличались? Разве на Земле мало тех, кто способен приставить пистолет к голове девушки ради «миллиона долларов и вертолёта»? Нет, Волков не стал меньше ненавидеть Зоама, такое было невозможно. Но вынужден был признать, что, вероятно, тот не столь жесток, как мог бы быть. Зло, но не абсолютное. А значит, надежда есть…

– …И если мы создадим галактический парламент, включим туда все расы, то они будут сами защищать себя, прося Ассамблею применить меры вроде капсулирования против обидчиков. Как ООН, но действенный, без всякого права вето, только дипломатия… – продолжал тем временем Генрих, Дима, судя по всему, прослушал часть его речи.

– Подожди, так вот в чём заключается идея Галактической Ассамблеи? – уточнил он. – Это ведь может сработать, уверен! Ты молодец, Генрих! И мысль-то на поверхности лежала!

– Вот видишь, ты становишься лидером, мистер Волков! – сухо засмеялся Ланге. – Не хочешь ли ты стать тем президентом, при котором Галактика выйдет на новый уровень? Без войн, без крови!

Мысль притягательная. Заманчивая. Хотя масштаб задач пугает. Мог ли он, простой мальчик из Саратова, рисующий ракету, летящую на Марс и Венеру, мечтать о таком? Галактика без крови и войн! Эмпатия и Согласие!

– Подожди, Генрих! – мысль мелькнула у него в голове. – Забудь ты пока о президентстве! Послушай, ведь если реализовать твою идею, то Несогласные перестанут воевать друг с другом, не так ли?

– Конечно, в чём и смысл, – согласился Генрих, довольно хмыкнув.

– Ну так и что же будет с ними тогда, когда они перестанут воевать, а? Вспомни слова Петра! – воскликнул он. Внизу заплакал малыш Том, и раздался бубнёж Айка, судя по всему, успокаивающего сына. Солнце наполовину скрылось за горизонт.

– Они… эволюционируют? – уточнил Ланге. – Станут лучше, пройдя эпохи внутреннего страдания, но не мы будем тому виной, и Согласие пойдёт на это! Эквилибриум! Дима, ты же гений! Гений!

– Это вы с Петром гении, Генрих, – скромно ответил он. – Я всего лишь объединил две ваши гениальные теории. А теперь иди и заложи новые данные в свою модель.

– А ты иди и подумай, чтобы возглавить планету, Дмитрий! – голос старика социопсихолога был радостным, ему словно дали новую игрушку. – Надо же, и правда временное вечное! Эквилибриум! Вечный Пат!

* * *

Он сидел и смотрел на звёзды. Местное солнце, Илос Дио, или же Тау Кита, закатилось, и небо постепенно меняло свой цвет на фиолетовый, а потом и на чёрный. Звёзды и планеты системы, появившиеся чуть ранее, стали ярче, и мир обрёл другой, таинственный смысл, который Дима всегда любил. Мир ночи и космоса.

Вот Тартарус пылает красным, спеша за ушедшим светилом. А вот и Посейдонис, он, как всегда, был самой яркой точкой на небе, озаряя его голубым светом. Где-то позади должен быть Кронос, но лень поворачивать голову, чтобы его увидеть. Зато появился Зевс, он располагался недалеко от Тартаруса по линии эклиптики – огромный, непостижимый окольцованный газовый гигант ярко-оранжевого цвета. Красота. А вот и Афина, облачная красавица, спутник Конкордии, светит мутно, но ярко. Афродиты не было, она ушла за горизонт ещё днём.

Но главное, вот оно, его родное Солнце. Маленькая, ничем не выдающаяся звёздочка, на одной из планет которой зародилась жизнь. Пережила извержения, астероиды, эволюционировала, породила разум. Разум выдержал испытание временем, он был Несогласным, но после вторжения другой расы и какой-то катастрофы стал иным. Нет, не абсолютно чистым, не эталоном добра, но тем особенным элементом мозаики, который смог и сам создать чудо. Маленький шаг для одного человечества, но гигантский скачок для Вселенной!

Внизу хлопнула, открываясь, дверь балкона. Мари пришла домой? Или Айк, двумя этажами ниже, укачав Тома, решил выйти подышать свежим воздухом?

– Эй, астроном! – позвала его жена. – Не пора ли спускаться с крыши? Я принесла нам ужин. – Дима улыбнулся.

– Поднимайся с ним сюда, нам есть о чём поговорить под звёздами, Мари, – ответил он. Жена что-то пробормотала, но дверь закрылась.

Спустя три минуты она появилась на крыше, держа в руках пакет с какими-то контейнерами.

– Ты же простудишься тут, – заботливо произнесла супруга.

– Что ты, у меня же есть ты! Ты меня греешь, милая, – он встал и обнял жену.

– Какие нежности, к чему бы? – кокетливо произнесла девушка. Какая же она всё-таки красивая!

– Видишь Солнце в небе? – спросил он. Мари посмотрела на небо удивлённо, а потом, видимо поняв, уставилась на их родную звёздочку и кивнула.

– Думаю, нам стоит поговорить о том, что пора домой. – Волков поцеловал Мари.

– А как же мечта родить ребёнка на другой планете, Дима? – удивилась она.

– Наш ребёнок в любом случае будет гражданином Галактики. Где бы он ни родился. А дома… дома у нас с тобой найдутся важные дела. Может быть, нас обоих ждёт огромная ответственность, суета и море невероятных задач. Но об этом мы поразмышляем и подумаем после ужина! – он говорил, улыбался, а с неба им подмигивала ничем не примечательная жёлтая звёздочка…