Конкордия

…Дима стоял у окна и вглядывался в небо, будто пытался найти там Землю, а то и разглядеть на этой самой Земле сбежавшего шпиона З’уул. Джим Треворс сидел в кресле, закинув правую ногу на левое колено и постукивая костяшками пальцев по столу. Вообще, это было кресло Волкова, но тот его не слишком жаловал, не любил друг работу в офисе.

– Рашми придёт? – спросил Дима. Его речь не до конца восстановилась, и он плохо выговаривал букву «р».

– Нет. Том спит, я не стану её тревожить пока что. Да я и сам не понимаю, зачем мы устраиваем этот сбор. – Айк нажал на кнопку «эспрессо» на кофемашине, и шум перемалываемого кофе слегка заглушил следующие слова. – Как будто каждый чих во Вселенной требует нашего личного вмешательства…

В кармане завибрировал телефон. Он достал и посмотрел. Сообщение от Мари. «Ну и какие там проблемы у старины Генриха?» со смайликами. Айк посмотрел на Диму. Он не сказал ей? Ну и ладно, всё равно узнает.

«Зоам Ват Лур сбежал», – написал он кратко и отправил. Кофе приготовился. Нет, тут нужна двойная порция.

Тут же зазвонил телефон Волкова, и тот взял трубку. Сквозь шум вновь готовящегося эспрессо Айк услышал голос Мари, но не разобрал, что та говорит.

Дима посмотрел на него с лёгкой укоризной. Что? Не надо было ей сообщать?

– Знаю, Мари. Не писал тебе, чтобы не пугать. Иди к нам в офис, здесь и обсудим, ладно? – Дима старался говорить совершенно спокойно, но Айк был уверен, что Волков взволнован не на шутку.

Дима убрал телефон в карман и снова уставился в небо. Кинг поднял чашку с двойным эспрессо. Кофеин ему был очень нужен – последнее время, после нападения морлоков, он мало спал, активно продлевая литрами кофе свой рабочий день в вечер, а вечер в ночь. Можно было сказать, что Айк жил на работе, и, слава богу, Волков наконец выздоровел и забрал на себя ту добрую половину, которую тянул до ранения. Однако американец не стал перегружать друга, взваливая на него вопросы организации обороны. Был ещё Джим. Добряк Джим, сидящий сейчас в кресле и фальшиво насвистывающий что-то из поп-культуры начала века. Отличный солдат, грамотный безопасник, но решения он хорошо принимал только в экстренной ситуации, в спокойное же время мог вполне себе запустить всё к чертям. Раньше эту лямку тянул на себе Богданов.

Богданов. Буквально только что, во время звонка, после которого Айк и вызвал сюда Волкова и Треворса, Ланге упомянул о странном визите Дениса к Джулиани. Что могло стать с их главой безопасности там, в лесу? Почему он вдруг обеспокоился возможным побегом заключённого номер один ровно за сутки до этого события? Было ли это простым совпадением?

Айк вздохнул. Ему ли пытаться понять? У него тут полный город учёных дам и мужей, не способных не то что защитить себя, а даже хотя бы выполнять инструкции. Да и это, если быть честным, тоже не его забота. Есть Треворс, кому и платят за организацию безопасности. И платят невероятно много – когда Джим вернётся домой, сможет купить себе дом в Калифорнии и яхту. Хотя как может прельстить яхта после того, как ты побывал на другой планете?

– Ну а что мы вообще хотим обсудить? – Джим сменил позу на более деловую.

– Только вопросы возможной паники в колонии, – вяло пожав плечами и отхлебнув маленький глоток горячащего кофе, ответил Айк. – Слухи начнут расползаться очень быстро, сдержать мы их не сможем, нужно как-то объявить о ситуации.

Айзек имел возможность понаблюдать, как поменялись люди, особенно простые учёные, когда вместо весёлого сафари на новой планете они оказались в осаждённой деревне, когда стали бояться выходить на улицу, когда один за другим тихо валили прочь на Землю. Казалось, ещё одна капля страха и начнётся хаос.

– Если бы дело было только в этом, Айк, – вздохнул Дима, отходя от окна. – Они же закроют Землю, у нас прекратятся поставки. Что ты будешь есть через пару недель?

– Да ладно, неужели они так долго собираются ловить Зоама? – ухмыляясь, не столько спросил, сколько высказал мнение Джим.

– Не забывай, мы имеем дело с пришельцем. Умным. Не простым морлоком, – заявил Айк, чувствуя, что Дима мог оказаться правым. Что делать в ситуации, когда им нечего будет есть? Надо бы попросить Согласие предоставить им помощь, какой-нибудь генератор пищи, вроде тех столов, которые стоят в их кораблях.

– Как всё надоело… – Дима тяжело вздохнул, и в это время на улице раздались крики и одиночные выстрелы.

– Твою мать! – крикнул Треворс, мигом вскакивая, хватая автомат и выбегая наружу. Айк помедлил лишь секунду, прежде чем броситься за ним, – только потому, что от неожиданности пролил на себя кофе. Чёрт.

Выбегая, он увидел, как Дима бежит к столу. Завыла сирена. Молодец, включил.

– Давай быстрее со мной, там Мари где-то на улице! – крикнул Айк другу, и Волков бросился следом. Уже на бегу Кинг вспомнил, что забыл пистолет, развернулся и столкнулся с Димой.

– Вот, держи, – сказал тот, на ходу отдавая его же пистолет. – На столе забыл.

Они выскочили на улицу и побежали в сторону выстрелов.

– Мари! – закричал Дима, пытаясь переорать сирену.

Никто не отвечал. Выстрелы пошли в сторону леса, оттуда слышались какие-то крики.

– Проникновение! – навстречу им бежал один из новых солдат, указывая ровно в ту сторону, в какую они и бежали. – Он утащил девушку, стреляли по ногам, промазали!

– Какую девушку?! – заорал в ответ Дима, и Айк почувствовал холод в сердце. Нет, конечно же, нет. Не может быть.

– Не знаю, я не разглядел! – солдат был уже близко.

– Мари! Мари! – начал кричать Дима, но никто не ответил. Он достал телефон и стал пытаться позвонить. – Не берёт трубку, чёрт! Мари!

…То, что морлок утащил именно Нойманн, стало известно довольно быстро. Нашлись и солдаты с вышки, которые её узнали и разглядели в бинокль, нашёлся и брошенный в траву телефон. Дима рвался в лес, и Айк попросил Треворса держать его.

– Так, создаём группы по четыре-пять человек, три группы, – командовал он. – Я иду с одной, Волков с другой, в третьей командиром будет Феретти. Прочёсываем лес, постоянно на связи. Треворс остаётся за старшего. Сменяемся через шесть часов.

– Полковник, – Джим обратился к нему по званию, как всегда делал, когда речь шла о военных вопросах, – я, конечно, организую тут что-то вроде охраны… Людей мало остаётся, но справимся. Меня вот что волнует: морлок не заходил в город. Никто его не видел.

– Значит, прополз как-то, – Айк пожал плечами. – Облачаемся и делимся, – скомандовал он. Думать над тем, как тварь попала за периметр охраны Кинг будет завтра, а сегодня нужно его догнать и вызволить Мари. Если та, конечно, ещё жива. Чёрт, Айзек, прекращай, жива, конечно, жива!

Прямо перед выдвижением в лес Дима позвонил друзьям, которые находились сейчас на Марсе. На него страшно было смотреть, когда он пытался объяснить им, что произошло. Парень, казалось, сам только что в это до конца поверил. Бедняга Волков. Его глаза выражали все эмоции мира, когда он понял, что всё-таки та девушка, унесённая морлоком, была его Мари. Боль. Любовь. Страх. Ненависть. Отчаяние. Агрессия. Море разных чувств мелькало и давило на каждого, кто его видел. Он больше не кричал, почти ничего не говорил. Только рвался в лес, с одним единственным пистолетом.

Айк знал, что сам он друга не удержит, потому и попросил Треворса. Джим даже приковал Диму к себе наручниками вплоть до момента выхода. Всего десять минут, десять минут прошли с момента входа зверя в лес до момента, как они побежали следом, и за эти десять минут, как ему казалось, Волков постарел на десять лет. Когда, когда уже всё это закончится? Дима был прав, задавая вопрос. Они улетели на новую планету, чтобы мирно жить, а оказались самими собой втянутыми в ту ещё заварушку. Может, надо было остаться на Марсе, как сделали Крис и Мичико? Или вернуться на Землю, как Джессика с Шаном? Вот у кого сейчас всё в порядке.

Шли они пешком, группами по пятеро. Айк с отрядом двинулся левее направления, по которому ушёл морлок, Дима направился по его вектору, настояв, что это должен быть именно он, а группа Феретти – правее. Вообще, удивительно. Раньше морлоки не пытались схватить кого-то, просто убивали. Опять же, раньше они тупо шли в атаку, а сейчас этот как-то прополз мимо охраны. Может быть, тихо перемещался прошлой ночью, огибая прожекторы, и прятался где-то в траве или в технических помещениях. Неужели твари всё-таки действительно умные? Этот клён, которым они обложили мёртвого сородича, ну или вождя, – мог ли он значить, что перед ними не животные, а просто очень злые и жестокие люди?

Айк вспомнил, как долго думал о том, чтобы оказаться в бою, чтобы защищать близких. И вот снова, чёрт возьми, сбылось. Он бредёт по лесу, выискивая следы убегающего морлока, бредёт, чтобы убить одно и спасти другое разумное существо только потому, что одно для него враг, а другое – друг. Как долго это будет продолжаться? Чем он сейчас отличается от Несогласных? У них такая же простая бинарная логика свой-чужой, и они так же бродят по Галактике, убивая чужих и защищая своих. Лучше ли них Айзек Кинг? Имеет ли право считать себя просвещённым человеком? Да, можно сколько угодно увещевать на тему «кто первый на кого напал», но суть не меняется никогда: гибнут люди. Они гибнут потому, что не смогли остановиться.

Может ли быть такое, что неприятности в лице морлоков притянул к ним именно Кинг? Глупо звучит, но ведь он хотел подобного. Так искал этого. Побыть героем. Дурак. Иди по лесу, герой. И только попробуй не спасти свою подругу. Хотелось выть. Хотелось рвать и метать. Сердце жаждало крови и в то же время, не выдерживая эмоционального накала, выливало слезами боль. Оставалось надеяться, что никто их не увидит…

* * *

…Айк отключил связь и сел на стул. Медицинскую палату заливало белым светом, Катрина колдовала над Джоном. Сержант Брукс молодец. Держался в сознании до тех пор, пока не передал послание, и лишь потом отрубился.

– Я ввела снотворное, ему нужен покой, – сказала Кэмпбел. Так вот почему он отключился. Ну всё равно молодец.

– Ты не находишь его рассказ странным? – спросил Кинг у девушки.

– Меня удивляет то, что морлок умеет говорить на нашем языке, но строение их гортани подсказывает, что речь вполне может быть им подвластна, – ответила шотландка. – А ты ему не поверил?

– Поверил, конечно, иначе бы сейчас не звонил президенту, – вздохнул Айк. – Артур летит сюда, пару дней и они все будут здесь. Крис, Мичико, Джесс, Шан. Все летят к нам.

– Айк, это здорово. Главное – Мари жива. А теперь давай, оставь Джона на меня и иди, ищи Волкова.

Точно. Он кивнул, посмотрел на спящего перебинтованного сержанта и вышел. Дима был где-то в лесу со своим отрядом. Они уже успели вернуться по ротации, но Волков был единственным, кто так и не пришёл в лагерь. Солдаты из его сопровождения сменились, но он – нет. Уничтоженную группу Брукса и самого раненого сержанта, заменившего Феретти в поисках, нашёл Треворс, со своей группой сменивший Айка через пять или шесть часов после начала поисков. Он же и прислал двоих ребят за носилками, и Айк с Катриной и парой добровольцев в ночном лесу с трудом отыскали место бойни.

Это было жуткое зрелище, кого-то из парней вырвало. Кто там был? Он даже не успел запомнить имен, ребята прилетели совсем недавно, и скоро их увезут в цинковых гробах обратно на Землю. Космос забирает свою дань, они потеряли восьмерых за месяц. Лишь бы Мари не присоединилась к их числу.

Феретти стоял на посту и курил. Со спины он казался расслабленным, но глаза неизменно следили за лесом.

– Почему не спишь? – спросил Айк.

– Ты тоже, я смотреть, – итальянец усмехнулся, стряхивая пепел.

– Слышал про отряд Брукса? – Айк поморщил нос от дыма, но вынужден был признать, что Феретти имел полное право на такой небольшой недостаток.

– Да. Всё знать, – ответил тот и, вздохнув, закашлялся от дыма. Его английский был простым и кривым, но, как военный, итальянец научился главному: чётко и однозначно выражать мысль.

– Артур летит к нам, пойдёт на переговоры. Мы её вытащим. – Айку нравился Феретти с того дня, как они вместе отражали нападение на город.

– Вы – восемь, – пожал плечами итальянец. – Вы важен. Мари Нойманн вытащить любая цена. Ребята умереть, мы умереть тоже, когда наше время. Мы вытащить Мари Нойманн.

Айк почувствовал себя крайне неуютно. Феретти говорил то, что думал. И от этого стало больно.

– Ладно, я пойду искать Волкова. Сообщи ему, если он вернётся. Возьму с собой Молчуна? – спросил он.

Стю Келли стоял на вышке в паре с Ли Кваном.

– Бери, один не ходить. Я и Ли дежурить. – Феретти сделал знак Стю, и тот быстро спустился по импровизированной лестнице.

Айк махнул ему рукой, и они с оружием на изготовку двинулись в сторону леса, время от времени вызывая по рации отряд Волкова. Радиус действия был небольшим – рация для уличных боев, а не для путешествий по лесу, – так что им предстояло забраться чутка подальше.

Стюарт Келли по прозвищу Молчун соответствовал позывному. Высокий, худощавый, с вечной рыжей щетиной на лице, он и правда старался выражать мысли вслух крайне редко. За всё время, пока они шли по лесу, парень не проронил ни слова.

«Вы – восемь. Вы – важен» – слова Феретти засели в голове у Айка. Они и правда готовы умирать за Мари не потому, что она – девушка, попавшая в беду, а потому, что она из той самой легендарной Восьмёрки? То есть они являлись привилегированной частью общества? Теми, чья жизнь ценнее жизней простых людей? Айк вспомнил, как в ночь нападения Треворс не пустил его в лес. Вспомнил, как Артур, президент Земли, не колебался ни секунды перед принятием решения лететь на Конкордию ради спасения Мари, возможно, с риском для собственной жизни.

Что же получается? Они стали живыми богами, собирающими дань жизнями людей? Когда Волков получил должность руководителя… это было не заслугами за управление Марсом, а реверансом небожителю? А то, что Кристоф руководил всеми медицинскими исследованиями, а Чжоу Шан отвечал за энергетику на Земле? Это всё тоже – фальшь? Дима ведь далеко не самый талантливый управленец, Крис – не самый лучший фармацевт, а Шан – далеко не идеальный инженер. Джессика создавала и развивала модель, в которой давно работали гораздо более талантливые математики и программисты, чем она, но все продолжали слушать именно её.

Из них сделали идолов. Не из всех, Рашми была слишком занята сыном, а Мичико – дочкой. Впрочем, Комацу сознательно сидела в тени мужа, это какая-то японская фишка, американка так бы никогда не поступила.

Оставался только он. Айзек Кинг ничем и никем не руководил. Он пользовался, конечно, рядом привилегий. Например, жил с Раш на Конкордии, хотя оба не шибко тут требовались. Геология, несмотря на то что в моменте была полезной, становилась наукой прошлого, ведь рано или поздно всё начнут производить из чистой энергии, без разграбления недр. А ботаников оказалось и без него полно, хотя бы та же Катерина Гребенщикова, и это если забыть про талантливого Радомира Петковича. Айзек и Рашми получили счастливый билет просто так, чтобы отдыхать.

То есть идолами становились просто потому, что хотели? Это он был тем глупым богом, который не требовал подношений? Они помогли Земле вступить в Согласие, и теперь что, им начнут строить храмы и упоминать в молитвах всем святым?

Айка передёрнуло. Чёрт. Если он завтра попросится на войну, ему дадут звёздный крейсер, Кинг облачится в мундир адмирала и будет думать, что это его заслуга? И будет посылать людей на смерть, как они отправили на смерть людей сержанта Брукса? Да кто они такие в конце концов? В какой момент жизни вытянули счастливый лотерейный билет?

– Волков, это Молчун, вы нас слышите? – Келли, видимо не дождавшийся, пока так сделает Айк, вызвал по рации группу Димы. У Волкова не было позывного, и он не хотел его иметь, поэтому к нему обращались по фамилии.

– Волков слушает, – ответил Дима сквозь помехи. Айк тут же выхватил рацию из руки Стю.

– Дима, это Айк. Мари в порядке, она в заложниках. Морлок потребовал Артура Уайта. Он летит сюда. Подробности в лагере, возвращаемся.

– Понял, – с некоторыми облегчением и удивлением в голосе ответил Дима. – Идём домой.

Айк с Молчуном повернули обратно, где-то на половине пути встретившись с группой Волкова. Дима хромал, где-то, видать, вывихнув ногу. Пока Кинг пересказывал ему всё, что произошло, сам продолжал думать, кто же они – этические лидеры или лжебожества, узурпировавшие Олимп? Однако вид друга с разодранными в кровь коленями, видимо, из-за падения, с красными от боли глазами, слегка успокаивал его. Станет ли ложный бог так жертвовать собой, когда можно жертвовать другими?

Потом перед глазами снова встали те четверо погибших. Среди них, кажется, была и девушка. Трудно разобрать в темноте среди моря кровищи. Треворс и его ребята вернут, если ещё не вернули мёртвых в город, и нужно будет непременно устроить поминки. Сможет ли Айк глядеть в глаза их друзьям? Дима вот на удивление легко отреагировал на новость о погибших бойцах. Или ещё не осознал, не переварил известия, или просто слишком зациклен сейчас на Мари, не видя того, что творится вокруг из-за неё.

Стоп. Айзек, прекращай. Не из-за неё, это всё ты, ты виноват. Именно твоё желание материализовалось таким образом. Всё новые и новые жертвы, и каждый раз смерть обходит стороной тебя. Ты мог быть там, на месте погибших ребят, но судьба в образе морлока выбрала отряд Брукса, а не твой. Тебе везёт, ты – её любимчик, выигравший в лотерею золотой билет. Сначала ты стал первым астронавтом на Марсе, потом в числе восьми представителей Земли оказался первым вступившим в контакт с инопланетянами, потом ты помог Земле вступить в Согласие, а потом получил «военный полигон» на Конкордии. Все твои мечты, включая Рашми и сына, сбывались. Только вот за них платят другие люди. Это не из-за Мари и не из-за Волкова. А из-за тебя, полковник Кинг.

* * *

…Пётр дома был один. Он сидел в маленьком дворике, пил чай и что-то печатал на ноутбуке. Не хотелось его отвлекать, но собственные мысли Айк не мог доверить ни страдающему Диме, которому было не до того, ни Раш, которая с ума сойдёт, если узнает, что у него на душе.

– Пётр, добрый день, – Кинг символически постучал в несуществующую дверь в кустарнике, служившем забором.

– Айзек? День и правда добрый, заходите, – ответил Пётр, отодвигая ноутбук. А день, действительно, был неплох. По внешним признакам. Светило солнце, было тепло, осень ещё не вступила в свои права, и лёгкий южный ветерок колыхал листья с каким-то дразнящим перезвоном. Казалось, что где-то рядом течёт ручей, где непременно должны купаться и резвиться дети. Но это всё снаружи. Внутри – буря.

– А где Антон? – уточнил Айк, присаживаясь на свободный стул, твердо стоящий на утрамбованной почве.

– Так он же записался в дружину, – удивился Пётр. – Вот дежурит по шесть часов в день, помогает военным.

Молодец, Лукьянов. Сейчас и правда не хватало глаз и ушей, постов стало больше, и ротировать солдат было не на кого, поэтому люди стали приходить и предлагать помощь. Не все, но уже набрался десяток-другой мужчин, вовсе не умевших стрелять, но способных помогать успокаивать остальных, стоя на башнях. Само собой, всюду висели камеры, но жителям было спокойнее, когда кто-то живой охранял поселение с пистолетом или автоматом, готовый дать отпор. Увы, это не оказалось панацеей, один особо умный враг как-то пролез в город и выкрал Мари Нойманн, понимая, что она – слишком ценная для землян и можно что-то выторговать у Артура Уайта в обмен на её освобождение. И вот об этом он и пришёл поговорить.

– Пётр, меня беспокоит одна навязчивая мысль. – Айк жестом отказался от чая. – Хочу попросить направить меня в нужное русло, советом помочь, так сказать.

– Вы про то, что произошло на Земле? – уточнил Пётр.

– Интервью Джулиани? – Айк вздохнул. Как всё невовремя. Хотя он считал, что в кои-то веки Сэмюэл поступил верно. – Нет, это обсудим после того, как Артур прилетит и поможет нам с Мари Нойманн. Сейчас меня волнует несколько иное, но, возможно, в чём-то перекликающееся с тем… явление.

Пётр изъявил готовность выслушать, и Кинг как на духу рассказал ему всё. И про лжебогов, про привилегии, про то, что он не получает чего хочет, потому что не просит. Умолчал лишь о том, что считает себя виновным за происходящее с морлоками. За такое, как ему показалось, следует отвечать самому.

– Это… это очень интересный взгляд, Айзек, – задумчиво произнёс Григорьев, после того как терпеливо его выслушал. – Но такова лишь одна сторона медали.

– Что ты имеешь в виду? – в сердце Кинга забрезжила робкая надежда, что всё не так уж и плохо.

– Ну посуди сам. Людям во все времена нужны лидеры. Те, кто ведёт их вперёд. Иногда лидерами становятся вопреки чаяниям народа – это диктатура. Иногда люди выбирают лидеров на выборах – это демократия. Но чаще всего люди идут за теми, кто достоин, без всяких званий и должностей. Должности и звания возникают вслед за этим, не более.

– То есть ты хочешь сказать, что мы – достойны такого поклонения? – уточнил Айк.

– Я бы не сказал, что речь идёт о поклонении, Айзек. Подумай, если я написал книгу, к которой прислушиваются, и люди ждут моего мнения по разным вопросам, считая меня умным, с чем я далеко не всегда согласен, то это значит, что мне поклоняются?

– Хмм. Хороший вопрос, – американец почесал затылок. – Но ты ведь и правда умный человек, я читал твои книги.

– Я просто стенографист того, что было и есть, а ты – этический компас, Айзек Кинг. Ты и твои семеро друзей.

– Да какой мы компас, Пётр? – Айк тяжело вздохнул. – Мы не выбирали быть таковыми, мы лишь те, кто выиграл лотерею на Марс.

– Но Кен-Шо объявили вас ответственными за принятие Земли в Согласие, и вы выдержали испытание, выполнили все их условия. Ты же видишь сам, что наша родина ещё не слишком соответствует их прочным этическим нормам, но вы точно соответствуете. Так что вы и есть этический компас.

Айк подумал, что зря отказался от чая, но сейчас уже неудобно было просить, так что он просто глубоко вдохнул аромат, источаемый напитком.

– Пётр, ту же тему недавно поднимал Кристоф Ламбер. Он стал первым, кто заметил, что даже Артур советуется с нами по целому ряду вопросов, или напрямую, или через Генриха Ланге.

– Вот видишь!

– Вижу. Но, Пётр, если я – этический компас и начинаю видеть неправильность в таком отношении к своей персоне, не есть ли это знак, что мы идём не в ту сторону? Согласие опирается на всю расу, а не на отдельных её представителей.

Пётр задумался, подлил себе чая, потом задумался снова и ушёл в дом. Из дома он вернулся с ещё одной чашкой и, молча налив в неё горячего напитка, пододвинул её поближе к Айку. Спасибо.

– Знаешь, а ты прав, – сказал Григорьев наконец. – Если мы видим в вас ту самую мораль, которая должна быть во всех нас, то не должны игнорировать подобное. Нужно корректировать своё отношение к вам, а то вы и впрямь станете идолами. В конце концов, генерал Джулиани стал первым, кто взял на себя ответственность, не обращаясь к вам за советом, и мы… я считаю, что всплывшая правда – непременно к добру.

– Вот именно! – отхлебнув чай, радостно сказал Айк. – Если кого-то хвалить за скромность, дарить блага и писать оды, то не стоит удивляться, когда он приходит и просит этого не делать.

– Хорошая аналогия, – похвалил его Пётр. – Я поговорю об этом с Артуром и Генрихом. Пожалуй, с Генрихом могу даже сегодня обсудить, Артур ведь ещё в пути?

– Артур прилетит завтра. А сегодня у нас поминки. Ты не мог бы сказать что-то доброе на них, Пётр? У нас ведь нет священника.

– Я непременно приду, Айзек, – сжал его руку Пётр. – Может быть, и слова найду.

Уходя, Кинг поблагодарил старика-философа. Ему и правда стало легче на душе. Хотелось надеяться, что всё исправится, выровняется. Ну, почти всё. Свой личный грех, приведший к смерти людей, ему ещё предстояло исправить…

* * *

Машина Волкова вырулила из леса и, набирая ход, ринулась прямо к ним, словно собираясь сбить. Однако на последних метрах круто повернула и затормозила. Дима выскочил из автомобиля первым, вторым вылетел с заднего сиденья охранник Артура.

– Мы потеряли их! Ушли! – кричал Дима.

– Успокойся, – ответил Айк, сам не будучи спокойным. – Артур звонил, он в плену. Деталей я не знаю, но его и Мари привезут для обмена на что-то. Пока не знаю кто. Это слишком запутанно, но…

– Это не могут быть твои морлоки, они что, ещё и на машине научились ездить, и под охрану Артура косить?

– Не стоит намекать на то, что мои коллеги… – встрял охранник президента, высокий и мускулистый парень.

– А что тут можно ещё подозревать? Ты же сам видел в заднее стекло, что он держал пушку у головы Треворса! – продолжал кричать Дима.

– В самом деле? – Айк понял, что в разговоре с Артуром тот ни разу не упомянул Джима. То есть Треворс уже мёртв? Или… Или Треворс заодно?

– А может, именно Треворс всё устроил? – сухо спросил охранник президента. – Я слышал, что один из ваших секьюрити пропал несколько суток назад, может, он был в багажнике машины, а Джонс только пытался подавить бунт?

– Друзья, земляне… – вмешалась Натич, вышедшая из машины вслед за этим охранником, – как говорят у вас, стоит снизить градус спора. Я тоже не могу понять, что происходит.

– Натич права. Всё это чушь, – пробубнил Айк. – Какой ещё бунт? Да и кто там у нас пропал? Какой секьюрити?

Глупый накал страстей с выплёскиванием негатива друг на друга был явно лишним. Любая из их версий, в том числе и та, что охрана президента взяла его и Джима в заложники, не ахти.

– Айк, пропал Николай Кирюшкин, он патрулировал вчера, когда мисс Нойманн похитили, – пояснил ему Анри с позывным Замбия, рослый чернокожий парень из Франции, последним выпрыгнувший из машины Димы.

– Ладно. Об этом я подумаю позже, – отмахнулся он. – Предлагаю все теории заговора отложить, градус, как сказала Натич Аш, снизить. Правда, как и всегда бывает, окажется неожиданно более сложной. – Он задумался. – А сейчас наша задача проста: через час они приедут, встречаем их на поляне к северу от города. Берём половину людей, остальные на охрану периметра.

Со спины неожиданно подбежал Кристоф, его глаза выражали смятение, он слегка вспотел.

– Айк, Дима, я только что узнал. Как так Артура похитили? – спросил француз с лёгкой одышкой.

– Вот так, похитили, – сказал Дима и ругнулся на русском. – Крис, мы сами ничего не понимаем. Но теперь вместо одной Мари у них в заложниках Мари и Артур.

– У морлоков? – изумился Крис.

– А-а-а-а! – Айк схватился за голову. – Нет, это, судя по всему, совсем не морлоки. Или кто-то, кто с ними в сговоре. Крис, дружище, чуть позже все детали. Нам надо готовиться к встрече. Следите, пожалуйста, чтобы Эбигейл находилась в помещении под охраной и никуда не выбегала. Только не хватало, чтобы она увидела собственного деда связанным или, того хуже, раненым и избитым.

* * *

«Зоам Ват Лур». Эти три слова, это проклятое имя, сразу объединили все тайны в одну. Всё стало и яснее, и запутаннее одновременно. Значит, Зоам планировал смыться именно через Конкордию, каким-то образом проник на корабль, прилетел…

– Полковник Кинг, он в костюме Джонса, – тихо шепнул ему Ник Рассел, тот самый охранник Артура, который ехал не в злополучной машине президента, а с Димой.

…Так, теперь понятно и то, как он прилетел, и почему Джонс целил в голову Треворсу. Как именно Зоам смог мимикрировать под охрану президента – непонятно, но зато всё остальное встало на свои места.

– …Это моя страховка, чтобы ваши друзья из Согласия не атаковали нас раньше допустимого. Тут ведь есть зонд, я уверен. Ну что, мы договорились? – нагло улыбаясь и целя пистолетом прямо в голову бедной, изможденной Мари, процедил Зоам.

– Так, Дима, хватит с ним перекрикиваться, – он одёрнул Волкова, который уже почти вырвался из цепких рук Шана и Криса. – Давайте-ка все сюда.

В их тесный кружок втиснулся и Рассел. Хорошо, что Мичико и Рашми остались дома с Эбигейл и Томом.

– У нас нет вариантов, надо идти ему навстречу, – тихо сказал Шан. Дима, косящийся на Мари, тяжело вздохнул.

– Он не отпустит Президента, он врёт, – заявил Рассел.

– Ник, вас не спрашивают, – Айку он определённо не нравился.

– Это вас, полковник, не спрашивают. У меня приказ, и я… – голос охранника был очень решительным.

– Как в ваши ряды проникли самые злобные агенты врага мы обсудим позже, – Кинг перебил его. – А сейчас запомните, мы – друзья Артура и не хотим жертвовать им даже в обмен на Мари, уяснили?

Ник сразу поник. Да и что ему было ответить? Альтернативного плана всё равно не существует. Если они скажут «нет», то начнётся бойня, в которой и президент, и Мари погибнут наверняка.

– Может мы предложим ему альтернативного заложника? – робко спросила Джесс. Интересно, кто готов будет его заменить?

– Увы, никто не будет для нас столь ценен, чтобы не взорвать корабль сразу после старта, – сухо заметил Крис. Он прав.

– Тогда мы соглашаемся, – Айк не стал слушать дальше и вышел вперёд, подняв руки.

– Эй, эй, эй! – прикрикнул Зоам. – Ни шагу дальше, Кинг.

– Хорошо. Мы согласны на твои условия. Вызывай свой корабль. – Он ненадолго замолчал. Можно ли было доверять мерзавцу? – Но знай, если ты попробуешь что-то учинить, я лично перегрызу тебе глотку.

– Я? Учинить? – агент, облачённый в форму президентской охраны, злобно засмеялся. – К чему мне это, дураки? Я мечтаю улететь от вас уже много лет, я вас не переношу, вы – наивные, самонадеянные глупцы. Тактик, вызывай корабль.

* * *

Прошло полчаса или больше. Они всё так же стояли и ждали чёртов корабль Зоама. Дима неоднократно пытался вырваться, временами воя.

– Дима, прошу, успокойся. Если ты рванешь вперёд, в лучшем случае убьют тебя, – шептал ему Крис. – А в худшем – Мари.

Увещеваний хватало, но ненадолго. Скоро Дима снова начнёт психовать. Айк его понимал, но не мог отпустить.

Он оглянулся. Прямо за его спиной стоял Пётр Григорьев, философ нерешительно мялся.

– Пётр, а ты здесь… сюда зачем?.. – начал спрашивать Кинг, сам понимая, что вопрос глупый. Артур и Мари были близки очень большому числу людей.

– Да, – ответил непонятно на какой вопрос Пётр. – Я вот что хотел сказать… Слышал, Джессика говорила, что можно предложить Захару… Зоаму кого-то вместо Артура Уайта. Ну так вот, я готов.

Последние слова он произнёс на выдохе, почти не слышно. Но его расслышали все, кто стоял рядом. Даже Дима поник, глядя на Григорьева.

– Пётр Владимирович, не надо, – промолвил Волков. – Это моё место.

– Дима, если бы он хотел захватить тебя, то уже захватил бы, – неожиданно ласково заговорил Григорьев. – Но я уверен, что он не знал, что я сейчас на Конкордии. Думаю, Зоаму очень хочется взять именно меня. И, пусть это нескромно прозвучит, я тоже ценен для Земли. Опять же, я стар…

– Прошу вас, прекратите, – Айк чувствовал боль от слов философа. Только вчера они сидели, пили чай и разговаривали о том, что значит быть этическим компасом. И вот сейчас именно он, Пётр, готов на самопожертвование, а на что готов Айзек Кинг? Может ли он заменить собой Артура Уайта?

– Я серьёзно, Айзек, – Пётр слегка сжал его плечо. – Мою книгу допишут, все наброски есть. А вы… вы стреляйте сразу, как только он взлетит.

Ох уж это русское «огонь на меня». Нет, сегодня никто не умрёт! И точно не старик Григорьев!

– Вопрос закрыт. Мы ничего не предлагаем. Никаких обменов. Действуем по плану.

– Полковник, я заметил у президента браслет, – повернулся к нему Рассел. – Значит, его не сняли, не поняли, что это!

– А что это? – Айк попытался вглядеться в руку Артура, но ничего не заметил.

– Щит, подарок Кен-Шо, он остановит пулю, которая летит в президента! Как только они отпустят мисс Нойманн, можно стрелять на поражение!

– А каков радиус действия щита? – уточнил Дима, которому фраза «на поражение» особенно понравилась.

– А там никакого радиуса, он замечает пулю, передаёт на спутник…. А, чёрт! – Рассел ругнулся и замолчал. Да, план коту под хвост. Спутник, который наблюдал за Артуром, остался на Земле. Да и не было причин тащить его за ним на Марс и на Конкордию. Кто же мог подумать? Никто. А должны были.

Вдруг со страшным свистом прямо позади Зоама приземлился корабль. Ярдов пятьдесят в длину, пятнадцать в толщину, в меру красивый, вытянутый, с утолщением посередине и острым носом. Из утолщения вытянулся трап. Не такой, как у Кен-Шо, простой механический.

– Корабль здесь, Зоам! – выкрикнул Волков, вырвавшийся из рук Криса, теперь его держал только Шан. – Отпускай Мари и улетай ко всем чертям!

– Не спеши. Я отпущу её, когда и я, и моя команда окажемся внутри. – Зоам стал пятиться к трапу, всё ещё крепко держа Мари. Двое его приспешников так же потащили за собой Артура. Вот чёрт!

– Дедушка! Дедушка! – раздался крик где-то между ним и солдатами. Блин, Эбигейл! Девочка как-то убежала из дома, проползла под ногами у всех и сейчас рвалась вперёд, уже за линией стрелков. Крис, взявшийся непонятно откуда, оттолкнул мешавшего ему солдата и бросился за ней.

Айк не понимал, что происходит, он краем сознания осознал лишь, что если сейчас погибнет ещё и внучка Артура, то он никогда не смоет с себя грехов. Ноги начали двигаться ещё до того, как он сообразил, что делает, и вот он уже впереди, догоняет Эби, перепрыгивает через споткнувшегося и упавшего Криса, и видит, как Уайт, вырвавшись из рук одного, который был в чёрном костюме, валит на землю второго. Это их шанс.

Что-то мелькает сзади, раздаётся выстрел, и приспешник Зоама, которого оттолкнул Артур, падает с пробитой головой, Эби визжит, хватает деда за ногу, её визг эхом проходит по сознанию Айка, в нём вся боль, весь страх, вся решимость.

Он слышит крик «Нет!», ещё один выстрел, и ещё один, а потом – женский крик, истеричный, гораздо более страшный, чем тот девичий визг, который издала Эби, а затем ещё один крик «Ша-а-а-а-ан!». Тут Айк налетает на кучу, где зууланин, с которым безуспешно боролся Артур, подминает старика Уайта под себя и поднимает руку, чтобы его ударить. Жёстким ударом в челюсть Кинг остановил атаку и начал душить мерзавца. Тот крепко прижимает к груди какой-то портфель. Это что-то важное? Айк подсознательно выхватывает портфель, нанеся ещё один удар.

Его взгляд поднимается, и он видит лежащего в крови Шана, у него дыра прямо в голове. Что? Что? Взгляд застывает, звучит новый выстрел, и он чувствует дикую боль в груди, отлетая назад. Это конец? Это конец. Кинг хотел быть героем, вот и конец любого героя.

Падение на спину, шум крови в ушах, хочется кричать, но нет сил и смысла. Мутит. И взгляд, и сознание. Что это? В небе над ним, на высоте километра, в яркой вспышке возникает корабль. Галлюцинации. Раш, где Рашми? Том, вырасти, воспитай его, люблю. И где-то в отключающемся мозгу играет бессмертное: