Нет, просто сперва позвони.

Марджори одобрительно оглядела кухню. За большим деревянным столом в центре стояло множество стульев для всех нас. Более чем достаточно, чтобы вместить Синклера, Тину, Джессику и меня. Все остальные были… Чёрт возьми, я не знала, кем я была, грёбаным семейным расписанием?

Марджори была строгой на вид женщиной обычного роста, с тёмными волосами, слегка тронутыми сединой на висках, и в удобной обуви. Она заведовала библиотекой вампиров в районе складов — самой большой, как мне говорили, на Среднем Западе.

Она старалась следить за всеми вампирами, недавно обращёнными или нет, оплачивала их ипотечные кредиты и счета (в случае с новыми вампирами это было особенно приятно… Если они когда-нибудь придут в себя, они найдут дом и их кредитная ставка не изменится), хранила аккуратные компьютерные файлы (или, в прежние времена, тщательно хранила бумажные досье) на всех, на кого могла. Как ей это удавалось? Никто не знал.

В любом случае, она жила ещё до Ностро (Ностро = умерший отвратительный деспот), а также до того, как умер отец Ностро. Её мало интересовали явные проявления власти, что, вероятно, было хорошей новостью для остальных из нас. Просто сидела в своей библиотеке, упорядочивая свою жизнь, собирая энергию другого рода — ту, которая была не такой навязчивой, но, тем не менее, привлекала наше внимание, когда её осторожно применяли.

Во всяком случае, на её лице отразилось облегчение и одобрение, потому что она увидела традиционную сцену, которая, должно быть, согрела её сердце: король и королева в сопровождении лакея (Тина) и предполагаемых кровных овец (Марк и Джессика) рядом.

— Приятно видеть вас снова, доктор Спенглер, — сказала она, поскольку я ни с кем её не знакомила.

— Привет, э-э… извините, я…

— Марджори.

— Верно, — ещё несколько секунд назад он разговаривал с Джессикой, но теперь выглядел совершенно растерянным. Марджори производила такой эффект на людей. Она могла щёлкнуть пальцами, и Марк или Джесс послушно вскрыли бы вену. — Приятно видеть вас снова.

— Спасибо.

Последовало короткое молчание, пока Марджори ждала, когда мы отпустим батраков.

— Итак, — сказала я, прежде чем Эрик успел заговорить, потому что он на самом деле прогнал бы батраков, — что привело тебя на Саммит-Авеню?

— Это, — сказала она, выхватывая… пистолет! Нож! Кирпич!

Нет, просто мои нервы были немного на пределе. Это было…

Тина нахмурилась, отчего между её веками образовалась аккуратная морщинка. Из-за этого она выглядела очень старой — на двадцать пять лет вместо своих обычных восемнадцати.

— Это книжный каталог.

— Правильно.

— Слава всем святым и нечестивым, — провозгласила я с ещё меньшим терпением, чем обычно, — что ты не потратила ни секунды, чтобы доставить его сюда! Мы прочесали весь этот особняк сверху донизу в поисках книжного каталога. Никогда ещё наша потребность не была такой острой.

— В частности, — сказала Марджори, кладя его на стол, — это осенний каталог Беркли-Фолл на этот год.

Синклер закрыл глаза.

— Да, что ж, это Святой Грааль книжных каталогов, — сказала я, всё ещё балансируя на грани между подыгрыванием и предложением этой женщине уйти, пока у меня не взорвалась голова.

Синклер ничего не сказал, но его мрачный взгляд и легкое покачивание головой свидетельствовали о том, что он понял, к чему клонится разговор.

Я не понимала. Марджори ждала, пока я соображу, что к чему. Я была уверена, что она упаковала обед. Наконец, она сказала:

— Страница сорок семь.

Никто не пошевелился. По-видимому, она обращалась ко мне. Я взяла каталог и открыла нужную страницу. И чуть не уронила его, как будто он превратился в гремучую змею.

— Хорошо, я понимаю, почему ты могла подумать, что это…

— Катастрофа? — резко спросила она.

— …плохо. Немного плохо.

«Бессмертная и незамужняя» Анонима была опубликована на двухстраничном развороте. Забавный новый взгляд на вампирский жанр! она была напечатана внизу, вместе с другими критическими комментариями («резкие переходы всё равно создают весёлую атмосферу» и «мало сюжета, но много веселья!»).

Там также был небольшой абзац: «В соответствии с подходом «настоящей автобиографии», автор с умным самомнением представляет себя королевой мифической нежити. Одна из самых ярких работ осени!».

— Кто-то написал о тебе книгу? — спросила Джессика, уставившись на разворот каталога. — Вау!

— Не «вау». Противоположное «вау», — Что бы это могло быть? — в отчаянии спрашивала я себя. Не похоже, что можно просто написать это слово наоборот и надеяться, что получится. Может, перевернуть — «уав»? Например, «уав — это я» (имеется в виду замена в английском слове «wow» букв «w» на «o» и наоборот, в итоге «owo» — прим. пер.)?

— Ваши величества. Я не подвергаю сомнению ваше мнение…

— Но ты собираешься это сделать.

Марджори выглядела такой встревоженной, какой я её ещё никогда не видела.

— Как вы могли допустить, чтобы это произошло?

— Это было… — одолжением другу, хотела я сказать, но Синклер поспешно прервал меня.

— А книгу можно изъять?

— Это не наша книга, — раздражённо заметила она. — С таким же успехом вы можете спросить, можно ли изъять новинку Стивена Кинга — мы не имеем к нему никакого отношения.

— А можно изъять новинку Стивена Кинга? — пошутил Марк. Он был снобом «старой закалки» — ничего хорошего, по его словам, не было со времён «Кладбища домашних животных». Но я продолжала покупать их. Расстаться с Кингом было всё равно что расстаться со своим любимым заведением «жирная ложка». Вы не могли. Они всё ещё открыты, так что вы продолжаете ходить туда из чистой любви и памяти о старых добрых временах.

Я снова взглянула на разворот. Тёмно-синяя обложка, серебристый тиснёный шрифт. «Первая правдивая история из окопов нежити». Конечно.

Я знала, кто её написал: Джон Делк, бывший охотник на вампиров Воинов Меча, а ныне популярный автор. Не то чтобы он знал об этом — благодаря быстрому стиранию памяти.

Конечно, источником, стоящим за автором, была я сама.

Несколько месяцев назад Джон приходил, чтобы отговорить меня выходить замуж за Синклера. Днём он был студентом колледжа, а ночью — свирепым охотником на вампиров, и несколько месяцев назад он дал обет не сжигать себя на костре. Как я поняла, встреча со мной заставила его увидеть вампиров с совершенно новой стороны. В эти дни он и остальные члены его маленького скаутского логова из ада сначала задавали вопросы, а потом делали ставки.

Благодарная Делку за то, что он изменил своё мнение, я рассказала ему свою историю, которую он использовал для статьи в колледже. Затем рукопись исчезла, и Синклер заставил Джона забыть, что он её написал. Проблема решена. Верно?

Свежий взгляд на историю о вампирах от человека, который действительно там побывал, согласно Publishers Weekly (еженедельный новостной журнал — прим. пер.).

— Джон разозлится, — сказала я, качая головой.

— Только если мы ему скажем.

— Конечно, мы ему скажем! Мы не можем ему не сказать. Это было бы…

— Чувства ребёнка, написавшего эту книгу, — наименьшая из ваших проблем, — резко заметила Марджори. — Я могу заверить вас, вампирское сообщество не будет в восторге от этого. Мы провели тысячелетие в бегах; вы были у власти около года, и теперь…

— Очаровательная история анти-Энн Райс от вампира с проблемами в реальном мире! — услужливо прочитал Марк.

— Нам нужно разобраться с этим сейчас, — быстро сказал Синклер. — Если мы не сможем остановить публикацию книги…

— Что за поворот? — спросила я.

— А вам вообще это нужно? — спросила Джессика. Когда мы все уставились на неё, она стала похожа на загнанную в угол мышь, а затем заговорила снова. — Никто и не подумает, что вокруг действительно бегают вампиры. Я имею в виду, посмотрите на это объявление. Если бы вы прочитали его, вашей первой мыслью было бы: «О боже, это реально, посыпать детей чесноком и окропить порог святой водой»? Ни за что. Очевидно, что это художественная книга, претендующая на научную.

— За исключением того, — сказал Марк, — что она документальная, выдающая себя за художественную.

— Верно, но кто из живых людей, кроме тех немногих, кто уже знает, поймёт это? Конечно, если вы попытаетесь отметить публикацию книги, она действительно заинтересует людей. Кто пытается остановить выпуск этой книги? Почему? Они что, сатанинский культ? Они поклоняются вампирской мифологии? — она сделала паузу для пущего эффекта. — Тогда почему они ведут себя как вампиры? Они действительно так думают? И, ого, почему ни у кого из них нет загара?

Марджори наклонилась вперёд и прошептала Синклеру на ухо. Он кивнул.

— Что? Что это было? Не храни секретов. А ты умеешь хранить секреты? Марджори, разве ты не знаешь правило «поделись этим с классом»? — сказала я.

— Я только спросила, — сказала она, — знала ли ваша подруга, что она больна, и я говорила с глазу на глаз, потому что это было не по теме, и я не хотела, чтобы вы думали, что я не обращаю внимания.

— Спасибо, но я знала, — сказала Джессика. Она даже улыбнулась. Марджори не сказала, и я поняла, что Джессика совершила классическую ошибку, когда дело касалось вампиров. Марджори, возможно, и узнала о раке Джессики, но ей было наплевать, выздоровеет ли когда-нибудь эта кровная овца. Ей просто было любопытно, как Эрик питается.

— Возвращаюсь к делу, — сказала Тина. — Я думаю, Джессика высказала отличную мысль. Попытки ограничить содержание книги только усиливают её воздействие.

— Очень хорошо, — сказала Марджори. — Я только хотела обратить ваше внимание на это. Что вы будете делать с этой информацией, зависит исключительно от вас.

— Кому-нибудь лучше обратить на это внимание Джона, — пробормотала я, закрывая каталог и пытаясь вернуть его обратно.

Она холодно улыбнулась мне.

— Нет, благодарю вас, ваше величество. У меня полно копий.

— Ну, спасибо, что привнесла в нашу жизнь это особенное веселье, — сказала я в ответ с такой же теплотой. То есть, без всякой теплоты.

— Любой предлог, чтобы провести больше времени с вашим величеством.

— Я провожу вас, — сказала Тина, поднимаясь и указывая на дверь.

— Спасибо, — вежливо сказал Синклер, не отрывая взгляда от каталога и слегка скривив губы, — что заглянула.

— Да, большое спасибо.

— Ваши величества. Доктор Спенглер. Мисс, — и она ушла, готовая принести ещё больше радости в другие вампирские семьи.

Глава 16

— О вас есть книга? — спросил Алонсо, и его тёмные испанские глаза заблестели.

Ещё больше посетителей! О, подождите. Возможно, Тина упомянула, что Европейцы назначили ещё одну встречу. По крайней мере, на этот раз мы были в одной из гостиных, а не попали в засаду стервозных библиотекарей на кухне. На самом деле, это была моя любимая гостиная (кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду жить в доме, где у меня будет любимая гостиная?), с весёлыми обоями в конфетную полоску и мебелью из светлого дерева. Большие окна, выходящие на восточную сторону, пропускали много естественного света (как я предположила), а комната обогревалась великолепной тёмно-синей керамической печью в углу.

Мне начинало казаться, что половину своей (новой) жизни я провожу в гостиных. Слава богу, что их у нас было четыре, иначе мне бы наскучили обои. Теперь идея роскошных особняков внезапно обрела смысл.

— Честное слово, — ответила я Алонсо. — Послушайте, ребята, мы рассказали вам об этом только для того, чтобы вы не взбесились, если, знаете ли, окажетесь в «Barnes and Noble» (американская компания в сфере розничной торговли книгами и цифровых медиа прим. пер.) в поисках лёгкого чтива перед тем, как заморозить девушку за стойкой кафе.

— Я ценю искреннюю заботу в вашем, в остальном излишне провокационном заявлении, — сказал Алонсо. Он расстегнул манжеты и посмотрел на свои часы — большую массивную серебряную вещицу, которая, казалось, оттягивала его запястье. Он делал это так часто, что я предположила, что это какой-то нервный тик.

— Спровоцируй это, — парировала я.

— Книга ещё не совсем вышла, — заметил Синклер, цепляясь за надежду, как лысеющий мужчина с редкими зачёсанными назад волосами.

— Да, это новое яркое осеннее предложение, — добавила я. — Делайте заказы прямо сейчас. Не торопись!

— Я бы хотел побить тебя, — пробормотал Синклер, что, по-моему, не очень-то его объединяло. Затем, уже громче, он добавил: — Мы, как вы и сказали, держим вас в курсе.

На самом деле, по этому поводу разгорелся большой спор. Сначала я решила, что пусть они прочтут об этом в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс». Кого волнуют их чувства? Я имею в виду, Боже правый. Посмотрите на ситуацию. У нас есть проблемы посерьёзнее, чем книга о моей предполагаемой (что было противоположностью «предполагаемому»?) истории жизни. Например, Джессика была смертельно больна. Софи жаждала мести. Европейцам нужно было вышвырнуть меня вон и занять моё место. Может быть, в последнем случае; возможно, им нужно было всего лишь пройти таможню по дороге домой. В любом случае, книга, которую никто не счёл бы правдивой, была наименьшей из моих проблем.

Тина и Синклер были категорически против моей собственной точки зрения. Как попугаи, переигрывающие друг друга, они продолжали твердить мне в раздражающих и повторяющихся выражениях, что лучше рассказать этим Европейцам о книге, пока они сами не узнали и не воспользовались нашим молчанием. Как его использовать, они не уточнили.

В любом случае, поскольку моя главная жалоба на то, что я умерла, заключалась в том, что мне никто ничего не сказал, я в конце концов согласилась сообщить об этом Алонсо и остальным. В кои-то веки я сама назначила встречу (ну, Тина позвонила вместо меня). В кои-то веки я ждала гостей. Да! Как насчёт этого?

— Признаюсь, — сказал Алонсо, — я понятия не имею, что сказать. Это необычная проблема, — он бросил на меня восхищённый взгляд.