— Не имеет ко мне никакого отношения, — повторил он, как попугай.

— Послушай, не будь таким, ладно? Извини, мне не следовало в следующий раз, когда ты захочешь перекусить, сообщать тебе, что магазин кормов закрыт, но столько всего произошло, — я протянула руку и стёрла мыло с его плеч. У него были очень широкие плечи. Сосредоточься, идиотка. — Ты же знаешь, мне нравится всё, что мы делаем в постели. И вне постели. И в душе. И в гостиной. И… я обожаю каждую секунду этого. Но мне действительно нужно это сделать. Я всё ещё не чувствую, что пить кровь — часть меня, так что… так что я не собираюсь её пить.

— У тебя шампунь на ухе, — сообщил он мне, и это было последнее, что он сказал по этому поводу.

И вот теперь мы были здесь, выслеживая для него добычу.

Лично я предпочла бы вернуться в душ.

— И на что это похоже? Обращение в вампира?

— Разочаровывает.

— Мистер? Не могли бы вы мне помочь?

— Ну вот, — пробормотала я. Несмотря на то, что мы были хорошо одеты, мы, должно быть, выглядели как голуби, готовые к тому, чтобы их ощипали.

Она была высокой, с крашеными чёрными волосами. Порванные чулки. Худая, как шпала. Без пальто, чтобы было лучше видно твою грудь, моя дорогая. Её руки были похожи на дворники на ветровом стекле.

— Да, мисс? Вам нужна помощь? — Синклер позволил ей приблизиться.

— Нет, — ответила она, и я услышала щелчок складного ножа. — Мне нужен твой бумажник.

— Есть приюты и консультанты, которые могут вам помочь, — сообщил он ей.

Её сутенёр уже обходил нас с фланга, чтобы застать врасплох (как он думал), и когда он сделал свой ход, я, даже не глядя, ударила его тыльной стороной ладони. Это было легко. Он развернулся и рухнул на землю.

Тем временем Синклер отобрал у «профессионалки» нож, поднял её так, что её ноги повисли над потрескавшимся тротуаром, и вонзил зубы ей в горло. Она визжала и брыкалась, но я по опыту знала, что это всё равно что пытаться слезть с дерева.

Я почувствовала, как у меня самой выпирают клыки, и мне пришлось отвести взгляд.

Я могла бы (возможно) отказаться от употребления крови, Синклер — нет. Но для нас употребление крови было чисто сексуальным занятием, поэтому мы пошли на компромисс: мы будем выходить на охоту вместе. Ночные вечеринки только для него.

Нравится ли мне это? Нет. Я чертовски ненавидела это. Я должна была быть той, на кого он рычал, той, кто был в его объятиях. По своей воле, там меня было. Но я чувствовала себя сутенёршей.

Он высвободился, и её голова упала ему на плечо. Он посмотрел на меня со злобным блеском в глазах, его ухмылка была залита кровью.

— Хочешь немного? Тут много.

Да! Отдай её мне! Нет, чёрт с ней, укуси меня сейчас, и я укушу тебя, и так будет тысячу лет…

— Отпусти её.

Он отпустил её.

— Как пожелаешь, — он наклонился, засунул визитку из ближайшего приюта ей за шиворот, выпрямился. Облизал зубы. — Ммм. Ей нужно больше жирных кислот в рационе. И поменьше крэка. Пойдём?

Я вздрогнула.

— Эрик, я люблю тебя, но иногда у меня от тебя мурашки по коже.

Он улыбнулся мне.

— Хорошо.

Глава 13

Мы устремились со своей жаждой крови прямиком в отель «Марриотт» в центре города, где Синклер, подлый ублюдок, забронировал номер. Едва мы переступили порог, как начали срывать с себя одежду, лапать, целовать, посасывать — всё, что угодно, только не кусаться. И, Боже, это было так тяжело. Это было всё равно что дрочить и не позволять себе кончить. Почему, почему, почему я это делала?

Потому что я не хотела, чтобы мной управляла моя дьявольская жажда крови. Я была королевой, и это должно было что-то значить. Я была самой собой, а не рабыней своих желаний.

Мне удалось сохранить эти связные мысли, пока Синклер не повалил меня на кровать, не сорвал с меня юбку и трусики, не раздвинул мои ноги и не засунул в меня свой язык. Я обхватила ногами его шею и приникла к его рту, мы оба вцепились в покрывало. Затем он навис надо мной, разводя меня в стороны дрожащими пальцами, и без всякого изящества вошёл в меня. Я не держала на него зла.

Элизабет, ты королева, ты негодница, ты прелесть.

— Ты тоже, — простонала я, пока он двигался у меня между ног, а я закусила губу, чтобы не укусить его, не съесть, как волк съел Красную Шапочку.

Ещё одна странная особенность королевы: я могла читать мысли Эрика во время секса. Он не мог читать мои. Да, всё прошло хорошо. В конце концов, я рассказала ему об этом в самый неподходящий момент, но хорошей новостью было то, что у него была не самая плохая реакция. Мы всё уладили, но это было нелегко.

Я не могу поверить, что соглашаюсь с твоим дурацким стремлением к независимости, я должен был бы перекинуть тебя через колено прямо сейчас.

— Позже, — выдохнула я. — Ты можешь отшлёпать меня позже.

Так и сделаю, ты негодница, ты прекрасна, ты прелесть.

Я закричала в потолок, когда кончила, закричала, вцепилась в него и попыталась втянуть его глубже в себя. Он просунул руки мне под задницу и сильно ущипнул меня, содрогаясь в оргазме.

— Оууууууу.

Он надолго прижался своим лбом к моему.

— К чему это? — возмутилась я. К чёрту послевкусие.

— Ты заслуживаешь этого и даже худшего, — сказал он, скатываясь с меня, — отрезая меня от моего любимого источника крови. Почему бы тебе не забрать мои яйца, раз уж ты этим занимаешься?

— Перестань ныть. Если бы ты действительно возражал, я бы ничего не смогла с этим поделать.

Он слегка улыбнулся и посмотрел на нашу испорченную одежду.

— Ты действительно так думаешь, не так ли, дорогая?

— Из-за чего ты ноешь? Тебя накормили, с тобой переспали. Ребёнка не видно. Впереди целая ночь для нас — одних.

На его лице снова появилась улыбка, на этот раз чуть более искренняя.

— Иногда, — сказал он, — в твоих словах почти есть смысл.

— Да, ну, иногда я надеваю трусики. Что ты сделал, съел их? Повсюду разбросаны обрывки одежды.

— Я взял на себя смелость собрать сумку.

— Ну, слава богу. Тебе не понравилась, кхм, эта шлюха, не так ли?

Он притянул меня к себе, и внезапно я заглянула в его чёрные глаза, которые, поскольку я только что искала свои трусики, показались мне поразительными.

— Ты знаешь моё сердце и мою душу, — тихо и нежно сказал он. — Ты можешь читать мои мысли, чего не может сделать никто другой на планете. Здесь нет никакого сравнения, — он слегка встряхивал меня при каждом слове, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Хотя, должен сказать, я нахожу твою неуверенность довольно очаровательной.

— Заткнись. Прости, что заставляю тебя пить из незнакомых женщин…

— Я не возражаю, — вкрадчиво произнёс он.

— …это просто то, что я должна делать для себя, понимаешь? Не пить, я имею в виду. Я знаю, тебе это кажется глупым — как ты это назвал? Моим дурацким стремлением к независимости? На твоём месте я бы, наверное, тоже подумала, что это глупо. Но мне просто кажется, что весь прошедший год я была на катушке, с которой не могу сойти. Это то, что я могу контролировать. Прости, если это тебя расстраивает, — к моему удивлению, мне вдруг захотелось плакать.

Он прижал меня к себе.

— Дорогая, не делай этого. Я знаю, каково это — быть рабом жажды. Я думаю, то, что ты делаешь, чудесно. Я буду поддерживать тебя до тех пор, пока ты…

— Будешь держаться?

— …решаешь придерживаться этого курса действий, — поправил он себя.

— Спасибо. Иногда, когда тебя тошнит, ты бываешь довольно милым.

— Крошки со стола леди, — сказал он с мрачным добродушием и встал, чтобы найти свою сумку.

Позже мы снова занялись любовью, медленно и нежно, скользя друг по другу и мурлыча, как большие хищники, которыми мы и были. И целую ночь я не думала ни о Малыше Джоне, ни о Софи, ни об Алонсо, ни даже о Джессике.

Глава 14

— На чердаке зомби, — сказала Кэти, и я чуть не проглотила свою жвачку. Она была призраком — в буквальном смысле, духом умершего человека — и, пока она говорила, она проплыла сквозь стену в мою спальню. Кэти была высокой женщиной, почти такого же роста, как я, с волосами медового оттенка, собранными сзади в неизменный «конский хвост», в зелёной толстовке и чёрных брюках-стрейч. Босиком. Целую вечность! По крайней мере, её ноги были привлекательны. Они были маленькими и хорошенькими, с нешлифованными, но красивой формы ногтями на ногах.

— Сейчас не время для твоего причудливого чувства юмора.

Я разозлилась, запихивая стопку почти пустых дневников в свой шкаф. Это никогда не подводило — я покупала новый дневник, писала как сумасшедшая на десяти страницах, а затем теряла интерес к процессу. Три месяца спустя я начинала всё сначала. Я думаю, мне просто нравилось покупать новые блокноты.

— Так, так! Ты кажешься раздражительной! В чём дело, ты не потрахалась прошлой ночью?

Иногда меня пугало, насколько сильно она была похожа на меня. Возможно, именно поэтому она так сильно действовала мне на нервы.

— Проблема вовсе не в этом. Я просто ненавижу, когда ты выскакиваешь из-за крепких стен, чтобы рассказать мне нелепые истории.

— Ну, не то чтобы у меня был выбор, — сердито сказала она, проплывая через дверь моей ванной, а затем снова выходя. — В конце концов, кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая линия. Ты бы тоже проходила сквозь стены, если бы могла. И я не могу позвонить в дверь, чтобы привлечь твоё внимание. Что касается зомби — моя ли вина, что ты отрицаешь существование оживших трупов?

— Я оживший труп, — мрачно сказала я. — Позволь мне разобраться с этим. В любом случае, зомби не существует.

Кэти сунула голову в стену (вероятно, просто для того чтобы напугать меня, так как знала, что это сводит меня с ума), вытащила её обратно и спросила:

— Зачем мне беспокоиться? — и сунула обратно. — Где все?

— Синклер ещё не встал, Тина тоже, Джессика на приёме, Марк на работе, Тони и Гарретт не выходили из её спальни с тех пор, как она вернулась, а я наслаждалась уединением.

— Очень жаль. Мне скучно, а вы, ребята, отличная компания.

Несколько месяцев назад она была убита серийным убийцей и обратилась ко мне за помощью. В отличие от других призраков, которые обращались ко мне за помощью, как только она получила то, что хотела, она осталась. Я была не королевой вампиров, а чёртовой собирательницей душ. Никто не ушёл; все они просто приковали себя ко мне, как к вечному имуществу. Но все они были слишком нахальны, чтобы обсуждать это явление.

— Я принесла хорошие новости из подземного мира, — гремела она, ужасно имитируя Винсента Прайса. — На Среднезападном фронте всё спокойно.

— Да?

— Ну, там были призраки, но я им помогала.

— Ты помогаешь призракам, которые ищут моего расположения, даже не сказав мне об этом? Так ты как моя…

— Ты знаешь тех голливудских ассистентов, которые решают все проблемы продюсера, чтобы он мог сосредоточиться на создании фильмов? Именно этим я сейчас и занимаюсь. Я помогаю маленьким людям.

— Ты хочешь снимать фильмы? — она потеряла меня из виду. И к тому же так скоро завязался разговор.

— Нет, тупица, я что-то вроде ассистента, который присматривает за маленькими людьми.

Я почувствовала, как у меня округлились глаза.

— Не думаю, что тебе следует их так называть.

— Я делаю тебе одолжение, хорошо? Обычно эти призраки просто хотят, чтобы кто-нибудь выслушал их, возможно, указал им правильное направление. Как я понимаю, у тебя сейчас более важные задачи.

— Ну, спасибо, — должно быть, мои слова прозвучали неубедительно, потому что она сердито посмотрела на меня. — Нет, правда. Спасибо. Последнее, что мне нужно на этой неделе, — ещё один нуждающийся призрак, заглянувший за помощью.

— Не за что. На самом деле это довольно мило. Они могут видеть меня и разговаривать со мной, как и ты. Я имею в виду, взгляни на мои варианты! Я должна поговорить с тобой, или я могу поговорить с ними.

— Ну, ты сделала правильный выбор, — сказала я с притворным энтузиазмом.

— Не расстраивайся слишком сильно. По крайней мере, твой горячий, привлекательный парень может видеть тебя и прикасаться к тебе. Твои друзья могут видеть тебя и прикасаться к тебе. А что есть у меня? Рассеянная вампирша с длинным списком дел, стоящих передо мной, и моими проблемами.

— Кэти, это неправда! — я не могла поверить, что выслушиваю лекцию от женщины в зелёной толстовке. — Я сразу же решила твою проблему, не так ли? Плохой парень мёртв, если мне не изменяет память.

— Да, — сказала она, приободрившись. — Твоя сестра расколола ему голову, как яйцо.

— Так чего же теперь ты хочешь от меня?

— Я не знаю. Но должно быть что-то большее, чем это, — она угрюмо проплыла сквозь стену.

— Мне ли не знать! — крикнула я ей вслед.

Глава 15

Поскольку всё было недостаточно ужасно, час спустя появилась Марджори, страшная библиотекарша, и позвонила в звонок. Я опустила руки: нет. Просто потому, что люди…

— Очень старые, очень могущественные вампиры, — перебил Синклер.

— зашли без надлежащего планирования или графика…

— Она говорит, что это срочно. Ты хочешь, чтобы она спланировала свои действия на случай непредвиденных обстоятельств?

… это не значит, что я должна была всё бросить и мчаться в гостиную.

— В гостиной никого не было, — объявила Марджори, открывая вращающуюся дверь на кухню, — поэтому я вошла сама.

Тина следовала за библиотекаршей по пятам с болезненным, беспомощным выражением лица. Я бросила взгляд на Синклера.

— А, — начал он. — Марджори. Так приятно снова тебя видеть. Но, возможно, сейчас…

— Ваше величество, — сказала старшая вампирша, склонив голову. — Я знаю, очень невежливо врываться, но то, что у меня есть, чрезвычайно важно.

— Конечно, да, — вздохнула я. — Новый приятный кризис, который ты мне устроишь.

— Вы хотите сказать, ваше величество, что я должна позволить всем важным делам идти своим чередом без вашего вмешательства? — она слегка улыбнулась и теребила манжеты своего свитера.