— Слушай, это совершенно не по теме, могу я тебя кое о чём спросить?

— Ваше величество, я в вашем распоряжении.

Сейчас была прекрасная возможность. Джессика спала — или, по крайней мере, была в своей комнате. Марк работал. Там были только мы, мёртвые люди.

— Каково это — создать вампира?

— Ну что ж, — Алонсо выглядел необычно взволнованным и провёл рукой по своей гладкой голове. — Я никогда, э-э, не оставался, чтобы позаботиться о ком-то. То есть…

— Ты всегда чавкал и двигался дальше.

— Вы бы попросили льва посидеть рядом с трупом газели, пока гиены и стервятники будут рвать её сухожилия?

— Люди не газели, — заметила я, с трудом сдерживая свой гнев. Ты сам об этом заговорил. — Значит, вокруг могут быть и другие вампиры, которых ты создал?

— Вполне вероятно, — неохотно согласился он. — В юности. Сейчас, конечно, я гораздо лучше контролирую свою жажду.

— Видишь ли, я избегаю всего этого, даже не пью. Тебе стоит попробовать!

— То, что вы говорите, «избегать всего этого». Это физически невозможно, — разочарование, заинтригованность, восхищение и ярость отразились на его лице одновременно. От этого его глаза стали совсем прищуренными, и он так сильно потирал голову, что я подумала, не пытается ли он развести там пожар.

— Кормление приводит к убийству. Это происходит снова и снова, вампир за вампиром. Я даже представить себе не могу, — сказала я, обращаясь скорее к самой себе, чем к кому-либо в комнате. — Убить кого-нибудь. Я имею в виду…

Ладно, я убила кое-кого. Двоих. Подождите, четверых, если считать вампиров. Хммм, впереди официальная Серая зона. Но все они были в порядке самообороны, верно? И вампиры были уже мертвы, верно? Ни того, ни другого Алонсо не мог сказать о Софи.

— Пройдёмся со мной? — спросил испанец, плавно поднимаясь со своего места на диванчике.

— Да, — сказала я, вставая мгновение спустя. — Конечно. Никаких проблем.

Синклер поднял брови, глядя на меня, но не сказал ни слова и не пошевелился.

И мы пошли.

Мы надели свои пальто; он снова надел слегка запачканные, но всё ещё тщательно сшитые чёрные ботфорты, которые оставил в прихожей при входе. Что касается меня, то я надела пару модных ярко-красных резиновых сапог — на улице было сыро. Весна в Миннесоте означала оттепель, а оттепель означала слякоть.

— Наконец-то, — поддразнил он, когда мы прошли квартал, не сказав друг другу ни слова. — Я увёл вас тайком от короля.

— Да. Я даже не знаю, почему мы разговариваем. Когда я впервые встретила тебя, я подумала, что в конце концов мы вцепимся друг другу в глотки. Знаешь, после того как подойдёт очередь Софи.

— Вы уже решили, что со мной сделать?

Я чуть не угодила в тающий сугроб.

— Серьёзно? Ты спрашиваешь меня?

— Я всего лишь верный подданный. Ваша воля — моя воля.

— Я ценю твою мысль, — и, как ни странно, я ценила. — Это правда? Я имею в виду, это правда? Если бы я сказала: «Хорошо, Алонсо, я собираюсь отрезать тебе голову, потому что сто лет назад ты был плохим вампиром», ты бы просто согласился с этим?

— Ну, — признался он, аккуратно избегая кусочка тающего собачьего помета, который, вероятно, лежал там с января, — я бы не стал спокойно становиться перед вами на колени и ждать взмаха меча, но я уважаю власть монархии.

— Другими словами, ты не думаешь, что я была бы так жестока.

— Нет, — ответил он. — Я не думаю, что вы были бы так жестоки. На самом деле, я рассчитываю на это.

— Ты действительно думаешь, что я ничего тебе не сделаю?

Он тщательно подбирал слова.

— Это было бы преувеличением. Не думаю, что вы стали бы хладнокровно убивать меня.

Ну, чокнутые.

— Было бы проще, — сказала я со вздохом, — если бы ты и твои друзья были кровожадными монстрами, какими я вас поначалу считала. Может быть, вы вшестером смогли бы покинуть город, оставляя за собой кровавый след. Тогда убивать было бы легко.

— Это не должно касаться других, — решительно заявил он. — Это дело касается только меня и доктора Трюдо. И, конечно, вашего Величества.

— Так вот почему ты пришёл сегодня вечером один?

— Вы всего лишь послали за мной.

— Ты единственный, чьё имя я помню, — призналась я, и он рассмеялся.

Вдалеке я услышала лай и завывание, а также цоканье когтей по тротуару. Я прикинула, что у нас есть ещё минуты две, прежде чем сбегутся все соседские собаки. Была причина, по которой я не любила гулять.

— Давай вернёмся.

— Мы только что…

— Чувак, поверь мне. Ты не захочешь быть здесь через пять минут. Мы можем продолжить разговор в саду за особняком. За забором.

Он послушно развернулся вместе со мной, когда я развернулась на сто восемьдесят градусов, и направилась обратно по тротуару к дому. Он был прав, это было немного глупо. Мы едва вышли из тени особняка. Я почти ни о чём с ним не говорила. Подождите — это была моя идея пойти погулять? Я попыталась вспомнить. Нет. Он пригласил меня.

— У меня к вам ещё один вопрос, Ваше величество.

— О, отлично. Снова моя очередь. Только мы не в игру играем.

— Насчёт этого, сеньорита, вы ошибаетесь. Но вот мой вопрос: собираетесь ли вы превратить свою подругу в вампира? Или подождать, пока она умрёт, похоронить её и оплакивать?

— Откуда ты вообще об этом знаешь?

— Вы имеете в виду, до того, как вы спросили меня, каково это — стать вампиром? Я догадался. Я знаю, что она больна, и, увидев вас с ней в одной комнате, я могу сделать кое-какие предположения.

Особняк вырисовывался перед нами все больше, тёмные и заброшенные ветви окружающих деревьев всё ещё ждали своего возрождения. Собачий лай приближался.

Он снова нарушил молчание.

— Вы не похожи на леди, которые так легко расстаются со своими друзьями.

Я немного поразмыслила над этим. Особенность Алонсо в том, что даже когда он говорил что-то приятное, не было похоже, что он подлизывался. Возможно, дело было в переводе его идей с испанского на английский, но его тщательно подобранные слова свидетельствовали об определённом внимании к моему благополучию. На самом деле, он приятно отличался от большинства вампиров здесь, в Америке, которые либо (а) игнорировали меня, либо (б) пытались убить.

— Я только что узнала, что моя подруга больна, — сказала я наконец. — Я пока не знаю, что собираюсь делать.

— Прошу прощения. Но я верю, что вы знаете.

Мы вместе остановились у железной калитки с западной стороны дома. Она вела в коричневый и безжизненный сад за домом. Но никто из нас не потянулся к задвижке. Вместо этого мы несколько секунд смотрели друг на друга. Действительно, игра, подумала я.

— Ну, — сказала я наконец, — ты предполагаешь, что моя подруга вообще согласится на это.

— У неё есть выбор?

— Если бы был, то она не была бы моей настоящей подругой, не так ли?

— Ваша уникальность, — сказал он, — это и благословение, и проклятие. Благословение в том, что вы отличаетесь от других, что я всегда рассматриваю как положительный момент. Проклятие в том, что вы сами создаёте проблемы — проблемы, с которыми вампиры вроде меня не сталкиваются.

— Например?

— Я никогда не видел, чтобы вампир оставался другом человека — во всяком случае, не настолько долго, чтобы продумать тщательный план обращения этого друга.

— Никогда? И сколько ты прожил? Сто лет? Двести? И за это время у тебя так и не появилось друзей, а потом ты захотел, чтобы они были рядом? Моя ситуация с Джессикой не могла быть такой, как сейчас… и у Софи с Лиамом тоже.

— Ни один живой человек, — ответил он, вытянув руки ладонями вверх. — И когда вы получите две оценки моего возраста, вам следует округлить до более высокой, — одна из рук поднялась выше, чем другая.

Я рассмеялась.

— Есть мы, — сказал он, наконец распахнув калитку и войдя в сад, — и есть они. Эти два понятия не могут сочетаться. Ничего хорошего из этого не выйдет. Ваша ситуация — простите мою дерзость, Ваше величество — я рассматриваю вашу ситуацию как неизбежный и печальный конечный результат вашей неразумной привязанности к вашим друзьям-людям. Однажды вы окажетесь в том же положении, что и ваш друг-врач. Каждый из этих финалов опустошит вас, ослабит — и ни к чему хорошему это не приведёт.

— Я совсем не так на это смотрю, — я чувствовала себя немного защищающейся, но в то же время благодарной этому вампиру. Что само по себе было удивительно. Но Алонсо дал мне первый шанс, который у меня действительно был, привести в порядок свои мысли. В моём случае это редкая и удивительная вещь.

— Как вы на это смотрите, моя королева?

Мои мысли быстро приходили в порядок, когда я произносила эти слова, и я чувствовала себя увереннее с каждой новой мыслью.

— Я черпаю силу в своих друзьях, а не в слабости. Моя «ситуация» с Джессикой — это не «конечный результат» чего-либо. Это шаг в нашем совместном путешествии. Может, она умрёт, а может, и выживет. Но в любом случае она — неотъемлемая часть меня. Кто я без этих друзей?

— Быстрее, сильнее, в целом превосходнее, — предположил он.

— Превосходнее, — пробормотала я. — Боюсь, мне не очень нравится это слово. Особенно когда его употребляют вампиры.

— О боже, — он понимающе улыбнулся, шагая рядом со мной по пустынной садовой дорожке. Лай собак затих вдали. — Неудивительно, что у вас были проблемы с прежним режимом.

Глава 17

Мы проскользнули в дом через чёрный ход и немного постояли в прихожей. Я хотела пойти на кухню и немного пообщаться с Джессикой — может быть, дать ей возможность рассказать мне, как прошёл приём у врача. Как всё проходит. Особенность Джесс в том, что из неё невозможно вытянуть информацию силой. Она либо расскажет вам, либо нет. Я планировала сделать атмосферу настолько уютной, насколько смогу.

В любом случае, с Алонсо я закончила. Я уверена, что и он со мной закончил. А Синклер был не из тех, кто говорит: «Эй, пойдём поиграем в гольф в темноте». На самом деле, я никогда не видела Синклера с одним другом-мужчиной. Более того, насколько я знала, Тина была его единственной подругой.

В любом случае, Синклер закончил с Алонсо. Тины, вероятно, там даже не было — она разыскивала для нас Джона.

Итак, это была та часть вечеринки, когда вы хотите, чтобы ваши друзья ушли, и они хотят уйти, но было слишком рано смотреть на часы.

— Уже поздно, — сказал Алонсо, бросив ещё один взгляд на свои большие серебряные часы. Слава Богу! Обычно этот его странный тик заставлял меня задуматься, не взорвалась ли где-нибудь бомба. Но на этот раз я была рада этому. — И в отличие от некоторых, я должен поесть до рассвета. С вашего позволения, ваше величество…?

— Конечно. Постарайся не испортить свою еду, — я пыталась сказать это в шутку, но, наверное, это прозвучало как приказ. Хватит — я была слишком эмоционально истощена, чтобы пытаться объяснить. Пусть он сам во всём разберётся. — Спасибо, что пришёл.

— Мне было очень приятно, — он улыбнулся мне, показывая, как он доволен. — Я всё ждал и ждал, когда зазвонит телефон. А теперь я вернусь и подожду ещё немного.

— Хмммф, — я была на 98 процентов уверена, что он издевается надо мной, но в его тоне было столько скользкости, что он просто поспешил повторить, как это сделала я: — Спасибо, что пришёл.

Он ушёл. Я прислушалась, не появится ли Синклер, но он не выскочил из тени, как обычно. На подъездной дорожке никто не остановился. Тина незаметно стояла в коротком коридоре, ведущем на кухню, готовая броситься вперёд с чашкой чая. Думаю, она перестала бы искать Джен на эту ночь.

Я повесила пальто в шкаф в прихожей, скинула ботинки и направилась на кухню.

Синклер был там, сидел с Марком и Джессикой и читал «Искусство войны» Сунь Цзы. Его рукава были закатаны. Ноги босы. Он выглядел таким же довольным, как и всегда.

Не то чтобы я хотела, чтобы он дышал мне в затылок, но…

— Разве ты не должен, эм… затаив дыхание, ждать, чтобы услышать о моей прогулке с Алонсо? Он поклялся в верности? Он трахнул меня на перекрестке Дейл-Авеню?

— О, — он перевернул страницу. — Что касается первого, то Алонсо постепенно подпадает под твои чары.

— Мои чары?

Он невинно посмотрел на меня.

— Ну что ты, дорогая, под твоё природное обаяние. Без сомнения, оно было у тебя ещё до того, как ты стала королевой вампиров, но сейчас оно стало ещё сильнее. Ни один разумный человек не сможет долго сопротивляться тебе.

Видите, вот оно, опять, как у Алонсо — 98-процентная уверенность в том, что этот парень просто издевается надо мной. Я просто махнула рукой и позволила ему продолжать.

— Мне нужно всего лишь подождать ещё несколько дней, и тогда он будет твоим и, соответственно, нашим. Что касается последнего, если ты хотела использовать свою прогулку, чтобы проявить плотский интерес, я ничего не могу с этим поделать. И если ты укусила его или позволила ему укусить себя…

— Держи карман шире.

— Да, в общем-то, — он пожал плечами. — Я не особенно волновался.

— Ладно, должно быть что-то среднее между полным безразличием и зависанием надо мной. Это, — я махнула рукой, — не то. Но в любом случае, даже если ты, кажется, не слишком переживаешь по этому поводу, я расскажу тебе, как прошла прогулка.

— Прогулка с парнем, который собирается в тебя влюбиться? — спросил Марк.

— Он не собирается влюбиться в меня. Кроме того, я думаю, что он… Я имею в виду, если бы он собирался в кого-нибудь влюбиться, хотя он и не собирается… Послушай, мы могли бы не отклоняться от темы, пожалуйста?

В этот момент я увидела, как Марк сунул Джессике что-то маленькое и белое, похожее на визитную карточку, и прошептал ей на ухо. Я оборвала себя.

— Что это? Ты что, раскрываешь секреты? Что ты ей сказал? Поделись с классом! Тебе стало хуже? Тебе ведь не становится хуже, да?

Я не уловила в её запахе ничего необычного. Конечно, я не старалась изо всех сил обнюхивать своих подруг, так что у меня не было чёткой основы для сравнения. Но всё же. Можно подумать, я могу что-то сказать.