— Правда, правда, извини. Но у меня были планы на вечер, и, честно говоря, если я не сделаю этого сейчас, то никогда больше не соберусь с духом, чтобы сделать это снова.

Она несла всё детское барахло (и Малыша Джона) в прихожую.

— Бетси, ты не могла бы остановиться? Я с удовольствием помогу. Ты скажешь его маме?

— Да, но она не обрадуется, когда узнает, что я скинула Малыша Джона на тебя. Просто напомню ей, чтобы она не стреляла в гонца.

Лаура рассмеялась, откидывая с лица светлые волосы.

— Боже мой! Я уверена, с ней всё будет в порядке. Знаешь, Бетси, миссис… Тейлор далеко не так плоха, как ты…

Ладно, если бы мне пришлось выслушать лекцию на тему «дай своей мачехе шанс» от человека, который не вырос с ней, у меня бы лопнули артерии.

— Да, что ж, спасибо, я твоя должница, пока! — я ободряюще подтолкнула её.

Я закрыла большую входную дверь и прислонилась к ней. Верно. Малышу Джону надели пинетки: проверено. Синклер куда-то ушёл с Тиной: проверено. Насколько я знаю, никаких внезапных визитов не было: проверено. Марк на работе: проверено. Тони и Гарретт бродят по улице, он — поесть, а она — поразвлечься: проверено (я сделала мысленную пометку убедиться, что эти двое развлекаются только с плохими парнями). Кэти-призрака нигде не видно: проверено.

Джессика вяжет в своей комнате: проверено.

У неё была довольно большая комната на втором этаже, оклеенная голубыми с золотом обоями, со всей отделкой и старинной мебелью из светлого дерева, как будто скандинавские плотники, строившие этот особняк много дет назад, думали о волосах своих жен, когда проектировали и строили его.

Я постучала в полуприкрытую дверь и сказала ей:

— Вхожу.

Вязание крючком в постели было для неё в новинку. Обычно она брала с собой на кухню сумку с пряжей, или спускалась в подвал с Гарретом, или брала её с собой на занятия по рукоделию. Но Марк объяснил, что она уставала раньше, и ей требовалось больше времени, чтобы собраться с силами, когда она вставала.

— Есть минутка? — спросила я.

— Угу.

— Даже не знаю, где начинается плед, что лежит на кровати, и тот, над которым ты работаешь, — пошутила я. Однако это было правдой: она лежала на тёмно-синем вязаном пледе и вязала ещё один, на этот раз красный.

— Да, ну и идиотка же ты, — усмехнулась она.

— Ага, — я едва расслышала оскорбление. Я начала садиться на кровать, затем встала и какое-то время бродила вокруг неё. — Послушай, Джесс, я много думала в последнее время. Я имею в виду, очень много.

— Тебе нужна таблетка?

— Это серьёзно! — я чуть не закричала на неё. — Послушай, я не могу поверить, что вообще говорю с тобой об этом…

— Нет, — сказала она.

— Что?

— Нет. Ты не можешь меня укусить. Ты не можешь превратить меня в вампира. Я не позволю.

Моя часто репетируемая речь растворилась в вихре облегчения и негодования.

— Что? Как ты догадалась? Ох уж эти болтливые идиоты!

— Да, именно так я бы описала Тину и Синклера. Ну же, Бетси. Мне не нужно было ничего говорить. Это было так очевидно — ты не только ведёшь приватные беседы с опытными вампирами, но, честно говоря, каждый раз, когда ты смотришь на меня, очень напоминает то, как собака смотрит на сырой стейк.

— Хм.

— Да.

— Послушай, извини за то, что я так выгляжу, но я провела кое-какие исследования, и риски…

— Если ты меня укусишь, они будут намного выше, чем если я вылечу свой рак.

Я открыла рот.

— Потому что, если ты сделаешь так, как тебе хочется, ты всё равно меня убьёшь, верно?

Я закрыла рот, и она продолжила, мягко, но решительно:

— Даже если я потом вернусь. А если я всё-таки вернусь, нет никакой гарантии, что я останусь собой, верно? На самом деле, звучит так, как будто, по крайней мере, первые несколько лет я буду безмозглым кровососущим автоматом. Нет, спасибо.

— Всё будет звучать плохо, если ты добавишь «безмозглый» и «кровососущий», — я плюхнулась на край её кровати. — Боже, я столько дней готовилась к этому, допрашивал всех, набирался смелости поговорить с тобой об этом, а ты такая: «Да, я знала, что ты скажешь, и, кстати, нет».

— Я не виновата, что так легко читать твои крохотные мысли.

Я бросила на неё быстрый взгляд.

— Думаю, это та часть, где я говорю: «ты будешь моей, о да», а ты: «Эй, отпусти меня, я скорее умру, чем присоединюсь к твоей нечестивой компании».

— Нет, это было прошлой зимой, когда ты хотела, чтобы я сходила за рождественскими покупками в начале октября.

— Рождественские покупки в октябре — как раз то, что нужно.

— Верю, что ты, — усмехнулась она, — сумеешь смешать гротеск и эффективность.

— Почему я хочу спасти тебя и снова держать рядом с собой целую вечность?

Она пожала плечами.

— Сама не знаю

Я уставилась в потолок, потому что не хотела смотреть на неё. Я не хотела выяснять, изменился ли у неё цвет лица, не похудела ли она.

— Джессика, эта штука может убить тебя.

— Значит, твой ответ… убить меня?

— Это шанс на какую-то жизнь. Жизнь, в которой твоя лучшая подруга — королева. Это должно чего-то стоить.

Она толкнула меня в плечо носком ботинка.

— Ты замалчиваешь всё, что может пойти не так.

— Ну, и ты тоже!

— Ещё есть время. Пора с этим бороться. Прости, я понимаю, что для тебя это было немного мучительно. Но, как и подобает Бетси, ты решила, что это то, что ты должна решить сама. Это моя жизнь и моя смерть, и я выбираю стоять и бороться, — она улыбнулась. — Кроме того, если ты превратишь меня в вампира, я не думаю, что мы сможем скрыть это от Ника. И тогда он точно узнает!

— Это наименьшая из моих проблем, — мрачно сказала я. Затем я спросила: — Ты ему ещё не сказала?

— Я повременю с этим, — сказала она, внезапно тоже помрачнев, — до нашего двухмесячного отпуска.

Что за феноменально плохая идея. К тому же, это не моё дело.

— Если ты так считаешь…

— Это полностью, именно то, что я чувствую. Так что не подкрадывайся и не выпрыгивай на меня из тени, пытаясь обратить меня, ладно? — она подобрала свой плед и вернулась к работе.

Хороший пример для всех нас.

— Ладно, — сказала я, вставая и направляясь к двери, — но если ты передумаешь и решишь, что хочешь, чтобы тебя подло убили…

— Я первым делом поднимусь к тебе в комнату, — пообещала она.

Успокоенная, я ушла.

Глава 24

Далеко я не ушла.

— Привет, — сказала Кэти, проходя сквозь стену на верхней площадке лестницы.

— Привет.

— Я не подслушивала, — начала она оправдываться.

Я застонала.

— Ну, я и не собиралась. Я шла к тебе.

— Зачем?

Она пожала плечами.

— Сейчас поблизости нет призраков, с которыми можно было бы поговорить. И остаёшься ты. Эй, я тоже не в восторге от этого.

— Итак, когда ты не подслушивала, чего ты не расслышала?

— Что ты не собираешься обращать Джессика в вампира. Кстати, хорошее решение. Кстати, это напомнило мне, ты собираешься что-нибудь делать с зомби на чердаке?

— Ты когда-нибудь перестанешь шутить? Я имею в виду, я знаю, вы, ребята, все знаете, что я боюсь зомби, но это просто…

— Бетси, я серьёзно. На чердаке зомби.

Я подавила своё раздражение. У Кэти была тяжёлая жизнь. Или, скорее, смерть. Она была одинока. Она была стервозной. Я была единственным человеком, к которому она могла приставать. Вернее, с кем она могла поговорить.

— Теперь это совсем не смешно, — сказала я как можно вежливее. — И на самом деле это никогда не было смешно. Так что, пожалуйста, не могла бы ты уже прекратить это?

— Поднимись на чердак и посмотри.

Ага! Вечеринка-сюрприз. Наконец-то до меня дошло, как до голодного волка в лунном свете. Ладно, подыграю.

— Окей, я только поднимусь на чердак, чтобы проверить, что там за зомби, — я огляделась. Мы были на самом верху лестницы; по обеим сторонам коридора были закрытые двери. — А где находится чердак?

— Пойдём, — она уплыла прочь.

— Боже, я надеюсь, никто не набросится на меня и всё такое. Уж точно не в новых босоножках от Прада на ремешках ледяного синего цвета…

Кэти покачала головой.

— О, милая. Если бы мне не было так скучно, я бы никогда так с тобой не поступила. Но мне скучно. И поэтому я так поступаю.

Она указала на дверь в конце южного коридора. Я открыла её и увидела большую лестницу, затянутую паутиной. Лестница была выкрашена в белый цвет и серьёзно нуждалась в ремонте.

— Окейййййййй… Я поднимаюсь по лестнице… вот я иду… ничего не подозревая…

Наверху лестницы были выключатели, и это было хорошо, потому что, хотя я довольно хорошо видела в темноте, непроглядный мрак чердака немного нервировал. Я даже не слышала, как кто-то дышит. Возможно, все они затаили дыхание. То есть мои живые друзья.

Как и на любом чердаке, здесь было полно хлама, накопленного поколениями. Пыль покрывала всё: сломанные картины, потрёпанные письменные столы, диваны с торчащей из подушек набивкой. Казалось, они тянулись по всей длине дома, а это означало, что они были огромными.

По привычке я поднесла руку к носу и рту, потом вспомнила, что никогда не чихала — во всяком случае, если кто-нибудь не брызгал мне в лицо святой водой.

Я сделала несколько шагов вперёд и услышала шорох за поцарапанным шкафом, в котором не хватало дверцы. Фу! Мыши. Прошу, только не крысы. Просто маленькие безобидные полевые мышки, которые решили остаться в особняке на зиму. Я совсем не против мышей, но крысы…

И что это был за другой запах? Слой гнили покрывает пыль. Кто-то, тьфу, забыл здесь свой обед или что-то в этом роде? Отличное место для сэндвича с индейкой.

Кэти указала пальцем.

— Он вон там.

— О, он там, да? — что за отвратительное место для вечеринки по случаю дня рождения. Но, должна признаться, я бы никогда не пришла сюда за подарками. — Ну, ему лучше быть поосторожнее, потому что я иду туда.

Я прошла добрых пятнадцать футов и отодвинула шкаф, который был огромным, намного выше меня, в сторону.

— Удивительно, что за…?

Сначала я была искренне озадачена. Казалось, мой мозг не мог переварить увиденное. Я ожидала увидеть баннеры, подарки, группу моих друзей и родственников, собравшихся в кучу, готовых вскочить и закричать: «Сюрприз».

Что я увидела: сгорбленную фигуру, истлевшую одежду — всё было цвета грязи. Опущенные плечи, волосы того же цвета, что и одежда. И этот запах. Боже, как другие могли его терпеть? Наверняка даже живые люди чувствовали этот запах.

Фигура медленно повернулась ко мне лицом. Я снова подняла руку, но на этот раз, чтобы подавить рвотный позыв, а не чихнуть.

Я заметила кость, торчащую из остатков того, что когда-то могло быть рукавом белой рубашки. Кость? Это была не кость. Это было что-то другое, что-то серое и странное. Это было…

— Симпатичный костюм зомби, — выдавила я. В комплекте с аутентичной вонью и сгнившей одеждой и — это был отличный штрих — кладбищенской грязью в парике.

— Бетси, именно это я и пыталась тебе сказать. Это не костюм. Это настоящий живой зомби, — Кэти восхищённо обвела его взглядом. — Штука, которую ты видишь, которая мёртва! Я думала, это как в кино.

— Не-а-а-а, — сказал он. Он потянулся ко мне. У него были длинные ногти, такие длинные, что они начали загибаться, как когти. Под каждым была грязь.

Я отступила на шаг. Он компенсировал это тем, что подошёл на шаг ближе. Я не могла смотреть ему в лицо — и тогда я посмотрела. Сначала я подумала, что он — на нём были истлевшие остатки костюма — улыбается. Потом я поняла, что одна щека у него сгнила, и сквозь лицо виднелись зубы.

Я думала, что застыла от страха. Нет, это было слишком простое слово: от ужаса. Абсолютного, парализующего ужаса. Это было глупо, но я всю жизнь боялась мертвецов. Особенно зомби. Того, как они приближались к вам.

(того, как это существо сейчас приближалось ко мне)

и как от них разило могилой

(так, как разило от этой штуки)

и то, как они стонали и тянулись к вам, и ничто их не останавливало, что бы вы ни делали, они шли и шли.

(как шёл этот)

и я думала, что застыла от страха, думала, что никогда не смогу пошевелиться, но каким-то образом я отступала. Внутренне, да, я застыла, я не могла заставить себя говорить, кричать, понять, где дверь, рассуждать, думать. Но мои ноги двигались нормально. И это было хорошо. Потому что, если бы эта штука коснулась меня, я бы умерла. Умерла по-настоящему. Умерла навсегда.

Оно

(он?)

всё ещё тянулось ко мне, и я была прижата к одному из пыльных диванов, и его рука коснулась моего плеча, а затем мой внутренний холод исчез, как кубик льда на июльском тротуаре, и я издала самый громкий крик, который я когда-либо слышала от кого-либо. Он прозвучал как сигнал пожарной тревоги.

Я упала спиной на диван и ударилась об пол, подняв облако пыли. Я пыталась отпрянуть и встать одновременно, в то время как зомби спокойно обошёл диван и продолжал приближаться. В результате, пробираясь по половицам, я оставляла на полу дорожку шириной с Бетси.

Я снова закричала. На этот раз словами. Но это была скорее пожарная тревога, чем слова, потому что Кэти спросила:

— Что?

Я прожевала фразу, фактически выплюнула её изо рта:

— Приведи Эрика!

Она бросилась ко мне — казалось, ей потребовалась целая вечность, чтобы преодолеть разделявшие нас пятнадцать футов.

— Бетси, я не могу!

— Тогда позови Тину! Позови Марка! Позови Ант! Мне насрать! Помоги!

Внезапно её руки пронзили грудь зомби. Он продолжал приближаться.

— Я не могу! Никто, кроме тебя, меня не видит! Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я вжалась в дальнюю стену и с трудом поднялась на ноги. Боже, какая вонь! Я могла стерпеть почти всё, что угодно, только не вонь, богомерзкую, гниющую, отвратительную, чёртову вонь.

— Я не знаю, — сказала я, и никогда ещё я так не злилась из-за того, что была такой тупой.