Не то чтобы я понимала, что происходит, но догадаться было нетрудно.

Я захромала к кухонной двери (из-за которой, если подумать, и начались все неприятности) и толкнула её. Синклер как раз наклонился, чтобы поднять Джона с кафеля, не обращая внимания на заряженный пистолет, направленный ему в нос.

— А, ты уже на ногах, — сказал Синклер, глядя на меня. — Великолепно.

— Просто… прекрати. Хорошо? Ну давай же. В меня стреляли, ты сломал руку Делку, у Джесс пошла носом кровь. Мы растянем лодыжку Марку и заставим Тину подстричься, и тогда все в расчете, хорошо? Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, когда Синклер снова потянулся к своей жертве. — Сейчас всё так ужасно, пожалуйста, давай не будем усугублять. Кроме того, разве ты не умираешь от желания примчаться сюда и лично убедиться, что со мной всё в порядке?

Я видела, что он обдумывает это. Пистолет, возможно, и был сделан из конфет, но я знала, что пули Джона были с полыми наконечниками, наполненными святой водой. Одна из них, вероятно, убила бы Синклера. Как обычно (счастливый вздох), когда я беспокоилась, ему было насрать на свою личную безопасность.

И да, он действительно боролся со своим милым желанием проверить меня. И его сильное мужское желание снести голову Делка с плеч и использовать её как футбольный мяч.

— Пожалуйста, — повторила я, и Синклер резко выпрямился, оставив своего противника лежать на спине и размахивать пистолетом в пустоту. Он пересек комнату и схватил меня за руки, затем вытянул их так, что мог смотреть мне в грудь. Марк разорвал мою рубашку, пока я была без сознания; к счастью, тот день был днём лифчика. Я посмотрела вниз — никакой дырки. Только несколько струек засохшей крови.

— С тобой всё в порядке?

Мой бюстгальтер Ipex (бюстгальтер марки Виктория Сикрет — прим. пер.) уже никогда не будет прежним, но…

— Чертовски болит.

Он покачал головой.

— Ты просто чудо. Пуля должна была убить тебя. По крайней мере, ты не должна была так быстро исцеляться, особенно учитывая, что ты не употребила кровь уже четыре дня?

Я скорчила гримасу.

— Не напоминай.

Он поцеловал меня.

— Я благодарен тебе за все твои странности, — он произнёс это с жаром, который заставил меня улыбнуться, но в глубине души я гадала, что Делк, должно быть, думает обо всей этой воркующей вампирской нежности. Как мне показалось, не так уж много.

— Я провожу мальчика, — предложила Тина. Она вошла, как обычно, незамеченная, и стояла у задней лестницы. «Мальчика», хех. Больше никаких «твоего друга», или «молодого джентльмена», или «Джона», или даже «мистера Делка». Нет, перчатка брошена.

— Нет, ты не поводишь, — прохрипела я, потому что у неё явно потекли слюнки при мысли о том, что я оставлю Джона одного на минутку. — Я провожу его, — я была уверена, что смогу дойти отсюда до входной двери, не упав.

Вполне уверена.

— Ну, я и не собиралась, — сказала Джессика. — Марк, помоги ей.

— У меня здесь пациенты.

В какой-то момент Джон поднялся на ноги. Всё ещё держа пистолет в руке, он бешено размахивал им, пытаясь прицелиться во всех нас сразу. Другая его рука была согнута под тошнотворным углом; я удивилась, как он смог подняться на ноги, не говоря уже о том, чтобы стоять и держать пистолет поднятым. Его лицо приобрело цвет овсянки. На лбу крупными каплями выступил пот.

— Никто меня не провожает! Никто из вас, уродов, и близко ко мне не подойдёт. Я сам выйду.

— Ну, ладно, не делай из мухи слона, — сердито сказала я. — Знаешь, мне следовало бы наорать на тебя за то, что ты в меня стрелял, но я собираюсь оставить всё как есть. Теперь мы в расчёте за всё, верно?

— Пошла ты, — ответил он, его голос звучал холодно и жестко, и мы все притворились, что не замечаем слёз на его нижних ресницах. — Ты жива только потому, что я… потому что я пока не хотел твоей смерти.

— Всё, что угодно, лишь бы поддержать твоё хрупкое мужское самолюбие. Но я думаю, тебе лучше вернуться сюда с улучшенным настроем.

— Мы ещё увидимся, — пообещал он. — С хорошим настроем и не только, — затем он опустил пистолет — вероятно, ему было слишком больно одной рукой засовывать его обратно в наплечную кобуру — и просто ушёл. Проходя через вестибюль, он один раз оперся о перила — и с отвращением отдёрнул руку, стряхивая с пальцев засохшую жвачку.

— И ты хотела выселить меня, — мягко упрекнула я Джессику.

Делк наткнулся на гигантские входные двери, повозился с ручкой девятнадцатого века, выругался на щеколду, открыл дверь, ещё раз выругался в наш адрес… и исчез.

— У него впереди большой личностный рост, — заметила я. В груди у меня полегчало; неужели пуля прошла навылет? Должно быть, так оно и было. Я надеялась на это; я не хотела, чтобы Марк или кто-нибудь другой, копаясь там, снова нашёл её.

— Младенцу повезло, что он решил уйти.

— Мы вытворяли с младенцем всякие гадости, если ты забыл. Или тебя это не волнует?

Синклер смотрел на остатки моей разорванной рубашки, на пятна крови.

— Нет, — решительно сказал он. — Меня это не волнует.

Глава 21

— Мы не можем оставить его в живых, — сказала Тина.

— Конечно, можем.

— Ваше величество, будьте благоразумны. Я знаю, что вы любите этого ребёнка, но он опасен.

— Я по-прежнему считаю его своим другом, ясно? Друзья часто ссорятся. Или это просто неприятности? В любом случае, мы не всегда ладим на сто процентов. Взгляни на меня и Джессику!

— Ну конечно, — сказала маленькая мисс Миелома приглушённым голосом.

Мы были в (первой) гостиной. Мы выбрали её, потому что там было два дивана, а нам с Джессикой нужен был один. Чёрт, мне нужна была больничная палата. Но диван, пахнущий пылью, был лучшим, что я могла сейчас предложить.

— Несомненно, после того, что произошло сегодня, ты всё же не считаешь его своим союзником?

— Эрик, постарайся понять его точку зрения! Если кто-то ведет счёт, мы опережаем его по очкам, хорошо? Так что, серьёзно: не гоняйтесь за ним, ребята. И не приказывайте другим вампирам делать это. Джон за пределами беспокойства вампиров.

— Глупая сентиментальность.

— Эй, я тоже на него зла, ясно? Он подстрелил меня. В грудь. Святой водой. Но я не стану его убивать.

Все посмотрели на мою грудь.

— Нет, серьёзно. Он не хотел этого делать. Вернее, хотел, но знал, что это меня не убьёт — он был напуган, ясно? Напуган и унижен, а это худшее сочетание из всех возможных. По крайней мере, худшая часть позади.

— Худшая часть? — пробормотала Джессика, не отрываясь от своего пакета со льдом.

— Я действительно боялась рассказывать ему. Я не хотела рассказывать, боже мой. Но теперь, по крайней мере, модно выкинуть это из головы.

— Что я хотел бы знать, — сказал Марк, сидя в кресле у камина, — так это то, что он вообще делал здесь с пистолетом.

— Ты что, шутишь? У этого парня всегда при себе около девяти пистолетов и ножей. Эти фермерские парни крепкие орешки.

— Верно, — согласился Марк, — но появляется бывший Воин Крови, а вы, ребята, даже не обыскиваете его? Не заставляете пройти через металлодетектор? Или что-то ещё?

— Мы знали, что у него есть оружие. В основном потому, что он всегда вооружён. Но мы никогда никого не обыскиваем.

— Что, теперь это станет правилом?

— Конечно, — сказала я, и Синклер кивнул, поддерживая меня.

— Да ладно вам, ребята! Королева Англии тоже крепкий орешек, но она пропускает людей через металлоискатель и досмотр, прежде чем они смогут с ней поговорить.

— Если бы наш трон модно было так легко отнять, — объяснил Синклер, почти в точности так, как он объяснял это мне, — мы были бы действительно плохими монархами.

— Другими словами, если кто-то нападет на тебя в твоём собственном доме, это очень плохо для Бетси и Синклера, но они должны были быть в состоянии позаботиться о себе сами?

Мы посмотрели друг на друга.

— В принципе, — ответила я, — да.

— Отлично, — пробормотал Марк и ещё глубже вжался в спинку стула. — Те из нас, кто попал под перекрёстный огонь, ценят внимание к деталям.

— Хотя, — сказала я, глядя на лицо Джессики, которое я могла разглядеть за льдом, — возможно, нам стоит изменить это правило.

— Если мы не можем защитить наших союзников, — сказал Синклер, — применяется то же правило.

— Не повезло вам, ребята, — сказала я с притворно веселым смехом, и они оба рассмеялись.

— Возвращаясь к вопросу о ребёнке, — сказала Тина, подчёркивая наше оживление, — я действительно думаю, что вам следует пересмотреть своё решение. Он…

Зазвонил телефон. Она подняла трубку и посмотрела на определитель номера.

— Мы немного заняты, — сказала я немного резко. Разговор по телефону был исключительно нашим с Тиной делом.

— Но…

— Если это важно, они перезвонят.

— Но это же ваша мать.

Я практически зарычала. Телефон, чёртов телефон! Люди пользовались им так же, как когда-то девятихвостой кошкой. Нужно было всё бросить и ответить на этот грёбаный звонок. И да поможет вам Бог, если вы были дома и по какой-то причине не ответили. «Но я звонила!» — Да, тебе было удобно, и ты позвонила. Но я в дерьме, потому что мне было неудобно бросить всё и сразу же поговорить с тобой о том, о чём тебе нужно было поговорить.

К сожалению, Тина была из тех, кто хватается за телефон каждый раз, когда он только начинал звонить. Она не выносила звука звонящего телефона. Всегда выслеживала меня:

«Это такой-то». Ну, я, восстанавливаясь после смертельного ранения в грудь, приму сообщение. Но это твоя мать! Да, она перезвонит. Но она на сейчас линии.

Я практически выхватила его у неё.

— Привет, мам, это действительно неудачное вр…

— Твой дедушка, — сказала мама печальным голосом, каким обычно объявляют о похоронах, — сбежал.

— Сбежал от чего? Мам? У него три вида рака, ему восемьдесят девять, и он подключён к сорока различным аппаратам. О чём ты говоришь, как сбежал?

— Кто-то идёт по подъездной дорожке, — тихо сказала Тина.

— Что ж, иди и разберись с этим.

— А если им понадобится увидеть вас, ваше величество?

Я прикрыла трубку ладонью.

— Прочти по моим королевским губам, Тина: сейчас неподходящее время!

— Что? — спросила моя мама.

— Я не к тебе обращалась, мам. Видишь ли, причина, по которой я сейчас кажусь такой рассеянной, в том, что сейчас неподходящее время.

— Тогда почему ты подошла к телефону? — резонно спросила моя мама. — Просто пусть звонит.

— Ого! Расскажи мне о дедушке, пожалуйста.

— Ну, ты же знаешь, что ему наплевать на этот дом престарелых.

— Верно. Итак, что ещё нового? У парня три вида рака. И, откровенно говоря, дому престарелых, вероятно, не очень-то весело его содержать.

— Правда, — быстро ответила мама. В конце концов, её воспитывал тот самый джентльмен, о котором шла речь. — В любом случае, ему там не нравится. Животные — ещё полбеды.

Я не могла удержаться от смеха. Животные! Очевидно, все эти исследования были посвящены тому, насколько успокоенными и умиротворёнными были заключённые — э-э, жители домов престарелых с кошечками, собаками и птицами.

Так что дом престарелых моего дедушки приютил всех этих бездомных собак и сказал приходящим жильцам, что, конечно, вы можете оставить своего злого, страдающего недержанием мочи, кусающегося пса Грызуна! Без проблем! Приводите и всех его братьев и сестёр! Поделитесь ими с другими жильцами!

На бумаге это отличная идея. Чего не учёл гений, проводивший исследование, так это дедушку Джо. Возможно, в кабинете у него были только приятные пожилые леди и джентльмены с тихим голосом.

Дедушка вырос на ферме и имел очень прагматичный взгляд на животных: если я в конце концов не смогу убить и съесть тебя, ты будешь занимать драгоценный воздух и пространство. У моей мамы никогда не было домашних животных — даже золотой рыбки в аквариуме — за всё время, пока она росла. У меня тоже не было, пока я не переехала после колледжа и не забрала кошку Жизель из приюта.

Животные значительно захватили власть в доме престарелых. Они были хозяевами этого места и безжалостно использовали его в своих интересах. И, безусловно, они заставили персонал чувствовать себя лучше. Охх, как мило, что этот кот помогает человеку справиться со всеми неизлечимыми болезнями!

Так что теперь моему дедушке, который должен радоваться своим осенним годам, приходится вытаскивать из постели дремлющего золотистого ретривера, если он хочет вздремнуть после обеда.

— Ну, он просто больше не мог этого выносить, — говорила мама. — Значит, он отсоединил всё оборудование, на котором был…

— Эм, алло, в сестринском отделении не сработала сигнализация?

— Ну, милая, ты же знаешь, что у них не хватает персонала. И дедушка внушал им ложное чувство безопасности, дёргая за провода кучу раз.

— Как мальчик, который кричал «волк», — предположила я. Злой, страдающий раком зооненавистник, который постоянно кричал «волк», чтобы обмануть своих тюремщиков. Я имею в виду медсестёр. — За исключением нескольких случаев.

— Верно. Поэтому, когда сработала сигнализация, никто не придал этому особого значения — все решили, что Джо снова взялся за свои старые штучки. И он сел в своё кресло…

— Теперь он может перемещаться сам? — я знала весь этот жаргон благодаря короткому, но запоминающемуся пребыванию волонтёром в этом самом доме.

— Да. Так что он сел в своё инвалидное кресло и… ну, ты понимаешь. Сбежал.

— Просто выкатился мимо охранника, да?

— Вот именно. Знаешь, о, смотри, этот милый старичок собирается посмотреть мир.

— Идиоты, — решила я.

— Да, но они не могли знать. Они не родственники. В любом случае, он бродит…

— Снаружи?

— Я знаю, я знаю.

— На улице двадцать грёбаных градусов!

— Ну, скорее, десять, — это Брейнерд, штат Миннесота. — Но, к сожалению, твой дедушка забыл о своём старом враге, усталости, когда совершал свой дерзкий рывок к свободе.