— Ты не можешь выйти на улицу в таком виде.

Это было больно. Ну, я притворялась.

— Ты думаешь, что я должна быть обижена? Вот кто я сейчас.

— Да, — сказал Марк, и Джессика проглотила смешок. — Тебе должно быть очень, очень стыдно. Тебе следует пойти в свою комнату и спрятать голову, пока стыд не пройдёт. И пока ты не перестанешь выглядеть так, будто пробуешься в следующий ремейк «Дракулы».

Хитрая мысль мелькнула у меня в голове, появилась и исчезла, которую

Эрик бы понял, и Алонсо тоже

слишком скользкая, чтобы за неё держаться. Наверное, это и к лучшему. В последнее время ни одна из моих мыслей не была приятной.

— У кого-нибудь есть жевательная резинка? У меня закончилась.

— Конечно, — радостно ответила Джессика, как будто ей только что пришла в голову замечательная идея, — и, эй, может быть, на этот раз ты сможешь выбросить пачки в мусорное ведро, если хочешь избежать выселения, — она пододвинула ко мне новенькую упаковку клубничной жвачки.

— Я поддерживаю это предложение, — пробормотал Марк. — Честно, Бетси, ты знаешь, что они добавляют в эту дрянь? Искусственная жижа, которая проникает в горло, оставляя после себя твёрдую серую кашицу?

— Хватит, — сказала я ему, потянувшись за пачкой. — Это не очень убедительно.

— Да? Конструктивность — последнее, о чём я думаю. Иногда это место сводит меня с ума: чокнутые вампиры, стервозная оборотниха, зомби, сварливая миллиардерша и вампирша, объявившая голодовку.

— Ты должна признать, — сказала Джессика, начиная убирать бутылки с ликёром, — что скучных моментов никогда не бывает. Что является полной противоположностью скучных моментов? Потому что это то, что у нас здесь есть. Постоянно.

— Я не думаю, что тебе следует называть Гаррета зомби. Он немного тугодум, но… эй! Водку не трожь.

— Ты можешь забрать её обратно, — сказала она своим раздражающим мамочкиным голосом, — когда у тебя уберутся клыки.

— Я могу забрать её прямо сейчас, милая.

Марк закрыл глаза руками.

— Не ссорьтесь, девчонки. Больше не надо. Я здесь искренен.

Она шлёпнула меня по руке, когда я потянулась за ней.

— Нет! Плохая вампирша!

Я сверкнула глазами.

— Знаешь, большинство здравомыслящих людей испугались бы меня.

Она рассмеялась надо мной.

— Большинство здравомыслящих людей не видели, как ты танцуешь танец блинов (в оригинале «Pancake Dance» — танцевальный стиль — прим. пер.) в бабушкиных трусах в канун Нового года.

— Эй! Твои клыки пропали, — Марк переваривал то, что она только что сказала. — В бабушкиных трусах? Ты? Видимо, в то, что я танцую танец блинов, было не так уж трудно поверить.

— Это было всего один раз, — проворчала я, остатки моей злости улетучились так же быстро, как и появились. — Все мои стринги были в стирке, — из-за чего я вообще так разозлилась? Я не могла вспомнить. Джессика и Марк были великолепны. Мне повезло, что у меня были такие друзья, как они. Они…

Кухонная дверь распахнулась, и в проёме показался бывший глава Кровавых Воинов.

— Я не понимаю, — сказал Джон Делк. — Вы хотите сказать, что я опубликовал книгу?

— были потоплены. Все мы.

Глава 19

— Спасибо, что так быстро приехал.

Делк не снял пальто и весь путь (стон) до кухни был заляпан грязью. Его полное имя было Джонатан Майкл Делк, но слишком многие люди в его жизни называли его Джонни. Так что теперь он изображал из себя крутого парня и настаивал на прозвище Делк. Я не могла его винить: у меня тоже было дурацкое имя.

— Она сказала, что у тебя неприятности, — сказал Делк. — Но, похоже, это был просто ещё один вампирский трюк, чтобы заставить меня…

— Я сказала, что ты нужен королеве, — поправила его Тина с некоторой резкостью. Тине не нравился Делк, учитывая его прошлое, связанное с убийством вампиров. Без сомнения, поездка на машине с фермы была карнавалом. Не в последнюю очередь потому, что они с Эриком считали, что было бы прекрасно не впутывать Джона в это дело. Но я просто не могла этого сделать. Он написал книгу. Она была опубликована. Как я могла молчать об этом?

— Делк, садись.

— Что происходит? — он потряс передо мной каталогом, бросил его на стол и потёр руки; они покраснели от холода. — Только что я был дома, а в следующее мгновение я уже в машине с Тиной…

— Хочешь чего-нибудь согреться?

Он бросил на меня взгляд, который, как я полагаю, показался ему проницательным. С каждой минутой мне становилось всё хуже и хуже, и дело было не только в неудавшихся радугах. Делк был немного влюблён в меня, и, если он примчался в Город, потому что думал, что у меня неприятности, — что ж, это было чертовски мило с его стороны.

На самом деле, он появился здесь несколько месяцев назад, когда услышал о моей предстоящей нечестивой свадьбе. Суть нашего разговора:

ДЕЛК: Ты не можешь выйти замуж за Эрика Синклера.

Я: Просто смотри.

ДЕЛК: Он плохой человек.

Я: Ты не отличаешь плохое от хорошего.

ДЕЛК: Ты совершаешь ошибку.

Я: Заткнись.

Не совсем «Тристан и Изольда», но здесь можно было скоротать время.

Затем, по необъяснимой причине (хотя я была уверена, что знаю почему), он стал слоняться по особняку. Начал брать у меня интервью для школьного проекта. В конце концов, написал книгу. Но потом Синклер…

— Тина, ты не могла бы оставить нас одних на минутку?

— Я пойду посмотрю, свободен ли король, — сказала она, пятясь из кухни и глядя на Делка так, как кошка смотрит на по-настоящему большую крысу. Я могу взять тебя с собой. Я могу пораниться, но ничего страшного.

Мы были одни. Если не считать Марка и Джессики, беззастенчиво подслушивавших за кухонной дверью. Я ничего не могла с этим поделать, поэтому решила заняться насущной проблемой.

— Ты написал книгу. Она выйдет этой осенью в мягкой обложке, и все сочтут её забавной выдумкой.

— Ты хочешь сказать, что кто-то использовал моё имя в своей книге?

О, боже. Он стоял там, такой серьёзный, раскрасневшийся, светловолосый и молодой, что я почти не могла этого вынести. Он был милым ребёнком. Он мне очень нравился. Между нами никогда бы ничего не было, и не только из-за Синклера, но он всё ещё нравился мне, и я, конечно, не хотела его расстраивать.

Я почти слышала, как Синклер говорит у меня в голове: «Тогда не делай этого».

Слишком плохо.

— Я хочу сказать, что ты написал книгу, «Бессмертная и незамужняя». Кто-то — возможно, ты — передал её издателю, и теперь этой осенью она появится на книжных полках.

— Но… я имею в виду, я написал работу для класса перед каникулами…

— Ты превратил газету в книгу. Ты ходил за мной по пятам несколько дней, переписывая историю моей жизни, придавая ей свой собственный оттенок. У тебя получилось около трёхсот страниц.

Он так часто моргал, что на секунду мне показалось, что у него что-то случилось с обоими глазами.

— Но я этого не помню! Я бы вспомнил, если бы писал книгу, верно?

— Да, обычно. За исключением того, что Синклер заставил тебя забыть, что ты её написал. И поскольку ты не помнил, как писал её, ты не подумал предупредить нас, что отправил книгу для публикации.

— Предупредить вас? Я… — какое-то время он ошеломлённо ходил взад-вперёд вокруг стола, не совсем расхаживая. Он выглядел так, словно не знал, куда девать руки. — Синклер заставил меня забыть?

— Ну, — нечего Бога гневить, надо правду говорить, разве не так говорилось в пословице? Конечно, мы могли бы сейчас закончить, но я не хотела, чтобы хоть что-то из этого разговора осталось нераскрытым. Упс — оговорка по Фрейду. Невысказанным. Ещё один сюрприз, который мне был не нужен. — Тина нашла электронную версию твоей рукописи — она искала её или что-то в этом роде — и рассказала Синклеру. Он заставил тебя забыть об этом, а затем они удалили твою работу. Они думали обо всей твоей работе.

— Ты позвала меня сюда, — прошептал он, — потому что только что узнала и тебе нужна моя помощь, чтобы остановить их?

— Ах, нет. Видишь ли, после того, как они всё это сделали, они рассказали мне. Это было где-то под Рождество. И сначала я сказала Синклеру, чтобы он отменил своё решение, если ты понимаешь, о чём я. Но потом я вспомнила.

— Что?

— Я вспомнила, что я королева и несу ответственность за всех вампиров, — просто сказала я. — Поэтому я оставила всё как есть. Это было дерьмово для тебя, но я подумала, что, если книга выйдет, это будет дерьмово для всех вампиров.

Он вцепился в спинку кухонного стула, и я увидела, что костяшки его пальцев из розовых превратились в мертвенно-белые. Все краски отхлынули от его лица, за исключением двух красных пятен на каждой щеке.

— Ты в порядке? — я задала самый глупый вопрос года, без сомнения. — Может быть, тебе лучше присесть.

— Ты… ты позволила… ему… сделать это? Со мной?

— Ну, я узнала об этом только потом, — неуверенно начала я, — но…

Он даже слегка покачнулся, держась за спинку стула. Я придвинулась поближе, решив, что смогу подхватить его, если он упадёт в обморок. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. После этого его вырвало.

— Ты позволила ему это сделать — впустила его в мой грёбаный разум — а потом у тебя появился шанс помочь мне, и ты встала на их сторону?

— Я… да. Вот, более или менее, и всё.

— Ты не помогла мне… ты позволила ему… и ты не…

— Делк, я думаю, тебе следует присесть, прежде чем…

— Заткнись! Заткнись! — заорал он на меня, и жилы на его шее вздулись. — Ты даже не извиняешься! Потому что, если ты это сделала, если ты обманула меня, чтобы помочь всем чёртовым вампирам, тебе не о чем сожалеть.

— Мне жаль, что ты застрял на полпути. Мне жаль, что есть книга, которую ты не помнишь, как написал. Забавная книга, которая нравится критикам, — добавила я, пытаясь найти хоть крупицу хорошего во всем этом ужасном кошмаре. Оооо, и было кое-что ещё! — Ты вроде как смеёшься последним, потому что книга всё равно выходит, и вампиры, которые знают об этом, очень раздражены, так что…

— Значит, всё, что ты позволила ему сделать со мной, было напрасно.

— Ладно, можно взглянуть на это и с другой стороны.

Он вытер нос тыльной стороной ладони, не державшейся за спинку стула.

— Я не могу в это поверить, — прошептал он.

— Мне действительно жа…

— Я могу поверить, что эта сучка рылась в моих файлах, и я могу поверить, что этот придурок проник в мои мысли, но ты! Ты должна быть хорошим парнем! Я-я думал, ты-ты не должна быть плохим парнем! Ты должна присматривать за мной и за вампирами — для тебя они все одинаковые, верно?

Я запинался, пытаясь произнести пять вещей одновременно.

— Верно?

— Делк, я…

Он развернулся и чуть не поскользнулся в одной из маленьких лужиц, которые натворил.

— Пожалуйста, не уходи! Пожалуйста, давай ещё поговорим.

Он недоверчиво рассмеялся, шатаясь, подошел к двери и с силой толкнул её.

К сожалению, он сдвинулся всего на фут, прежде чем врезался во что-то с глухим стуком.

— А-а-а-а! — я услышала, как Джессика вскрикнула с другой стороны, затем раздался ещё один глухой удар, когда она упала. Я бросилась к ней, придержала дверь открытой и увидела, как она катается взад-вперёд по полу, зажав нос руками. Кровь, она… она стекала по её горлу и капала на рубашку; блузка уже была испорчена.

Марк сидел на корточках рядом с ней, повторяя нараспев слова врача и мамы:

— Нет, я не буду трогать это, просто дай мне посмотреть, нет, я не буду трогать, просто опусти руки, чтобы я мог посмотреть, дай мне посмотреть.

Это было не обычное кровотечение из носа. Оно было просто… оно было повсюду. Я резко повернулась к Делку.

— Она больна! И ты практически сломал ей нос — она ничего не сделала. И она больна, ты, придурок!

Прежде чем я поняла, что происходит, я схватила его за рубашку и поднесла прямо к своему носу.

— Ты должен был держать свои руки при себе.

— Бетси, не надо! Это был несчастный случай, перестань, это… — Джессика слегка поперхнулась, лежа на полу, и сплюнула кровь. — Ради всего святого, это вращающаяся дверь. Я удивлена, что такое случается не каждую неделю. Давай, отпусти его.

Я оттолкнула его от себя. Он отскочил от стены (и я бы солгала, если бы не призналась, что мне было приятно наблюдать, как он летит, как бумажный самолетик, и куда подевалась вся моя симпатия к нему?) и рухнул на пол бесформенной кучей.

Я опустилась на колени рядом со своими друзьями.

— Джет, ты в пор…

— Берегись! — закричала она, и я обернулась как раз вовремя, чтобы получить пулю.

Держу пари, Марк жалеет, что прогулял сегодня работу, — подумала я, падая на окровавленное лицо Джессики и снова сбивая её с ног.

Глава 20

Я очнулась как раз вовремя, чтобы услышать вопль боли Джона и последовавший за ним мгновенный глухой щелчок.

Вставай.

Я попыталась пошевелиться.

Вставай, или они поубивают друг друга. По-настоящему поубивают друг друга.

Всю мою грудную клетку словно облили керосином, а затем подожгли. И не в самом лучшем смысле этого слова. Я попыталась сесть.

— Лучше не надо, — сказал Марк, и я поняла, что они с Джессикой оба склонились надо мной. — Я думаю, твоё сердце занято тем, что отрастает заново.

— Помоги мне встать, — простонала я.

— Плохая идея, — сказал он, но осторожно поставил меня на ноги. Мне показалось, что это заняло много времени.

— Джесс, ты в порядке?

— Я в порядке. Ничего не сломано, — она выглядела ужасно — вся её одежда была в крови, кровь высыхала на лице, но, по крайней мере, это была не свежая кровь. — Я знаю, что сейчас не время и не место, но это действительно выбивает меня из колеи.

— Что?

— Ты слизываешь кровь с тыльной стороны ладони, — пробормотал Марк.

Да!

— Прости, — я заставила себя остановиться. И к лучшему, двигаться было больно. К счастью, мне не нужно было дышать, потому что, бьюсь об заклад, это тоже было бы безумно больно. Так на чём я остановилась? На чём-то важном. Например, на вопросе жизни и смерти. О, да… — Остановитесь, ребята! Прекратите это. Синклер, отпусти его.