Эйми подозревала, что такой же румянец появился сейчас и на щеках Халфен, и она улыбнулась. Натин — нет. Она всё ещё выглядела виноватой. Эйми не могла долго об этом думать, но оставалась последняя подсказка, которую нужно было разгадать. Она забралась в седло.

— Ты не сдаёшься, не так ли? — спросила Пелатина, глядя на неё снизу вверх, и её тёмные глаза сверкали так, что Эйми захотелось подойти поближе, чтобы получше разглядеть их.

Эйми с усилием отвела взгляд и легонько надавила на рога Джесс. Хотя она уже привыкла к этому, её желудок слегка сжался, когда они оторвались от земли. Перед дверью был каменный выступ, достаточно большой, чтобы на него мог усесться дракон. Джесс приземлилась и расправила крылья.

— Хорошая девочка, — сказала ей Эйми, протягивая руку и дотрагиваясь до двери.

Ручки не было, поэтому она толкнула её. Она услышала тихий щелчок, затем дверь распахнулась. Она подпрыгнула, откинулась в седле так далеко, что чуть не свалилась, быстро схватилась за луку, подтянулась снова и понадеялась, что остальные этого не заметили.

Она знала, что дверь слишком мала, чтобы быть входом в какой-нибудь удивительный пещерный дворец, но всё равно её рука дрожала, когда она снова потянулась к ней. Несомненно, это должно было стать последним препятствием, которое нужно преодолеть, а затем появится Кьелли.

Она взялась пальцами за деревянный край и полностью распахнула дверь.

— Что там внутри? — крикнула Натин.

— А можно мне тоже посмотреть? — спросил Халфен, заразившись их восторгом.

— А пирог есть? — спросила Пелатина, заставив Эйми улыбаться.

Маленький деревянный ящичек был размером с ладонь Эйми. Она осторожно вытащила его и ощупала. В неглубоком углублении за дверцей больше ничего не было. Оставив дверцу открытой, она сунула ящичек в карман плаща и потянула Джесс за рога. Она резко расправила крылья, дважды взмахнула ими и оттолкнулась от стены пещеры. Эйми подвела её обратно к гробнице Мархорна, и она приземлилась рядом с Малгерусом. Он вытянул шею и игриво щёлкнул на неё зубами.

Шаги остальных эхом разносились по пещере, когда они бежали обратно к Эйми. Она поставила маленький ящичек на крышку гробницы Мархорна. Она не думала, что он будет возражать, ведь это ящичек его дочери. Когда все собрались вокруг, повисла напряжённая тишина, как будто все затаили дыхание. Эйми тоже. Её мозг лихорадочно работал, перебирая ответы на вопросы, которые были в ящике. Ключ от входной двери Кьелли и записка с её адресом?

На ней была маленькая металлическая застёжка, похожая на шкатулку для драгоценностей. Она потускнела от времени, а петля была жёсткой, когда Эйми подняла её одним пальцем. Крышка откинулась и ударилась о камень гробницы, заставив всех подпрыгнуть.

— Простите, — прошептала она.

Внутри коробки была какая-то жёлтая ткань. Эйми дотронулась до неё. Шёлк. Под тканью было что-то твёрдое. Она очень осторожно вытащила это. Концы шёлка развевались, когда она двигала его, и она подумала, что это, должно быть, шарф. Ткань была вся в дырах, а один конец начал подгнивать, но, должно быть, когда-то это был красивый жёлтый шарф. Именно такую вещь она и представляла себе на Кьелли.

— И что нам теперь делать? Помахать этим шарфом Воинам Пустоты и надеяться, что они исчезнут, как по волшебству? — Натин скрестила руки на груди, скептически глядя на шарф и ящичек.

— Шшш, — На этот раз Халфен заставил её замолчать.

— В шарф что-то завёрнуто, — сказала Эйми и начала его разматывать.

Её сердце бешено колотилось о рёбра, а пальцы дрожали. Казалось, что шарфу не будет конца, пока, наконец, широкий золотой браслет не упал ей на ладонь. Она позволила шёлку соскользнуть на гробницу. Золотой браслет был шириной с её мизинец, и вся его поверхность была покрыта мелкими письменами на языке, который Эйми не могла разобрать. Она повертела его в руках. С одной стороны на нём была петля, а с другой — крючок и застёжка.

Они нашли браслет Кьелли.

Когда Эйми поняла, что у неё в руках, она совсем не обрадовалась, а вместо этого испытала огромное разочарование. В памяти всплыла строка из стихотворения, вырезанного на столе в зале совета. В ней говорилось о том, что суть меня всегда здесь. Эйми думала, что это означает, что Кьелли здесь, но она имела в виду вот что. Она оставила свой браслет в городе, но её здесь не было.

Она посмотрела на остальных. Натин хмуро смотрела на браслет, как будто собиралась попросить Малгеруса съесть его. Румянец волнения сошёл с лица Пелатины, и теперь она была хмурой, как её сестра. А Халфен выглядел смущённым и, возможно, немного испуганным.

Эйми снова подвела их всех. Они не нашли Кьелли. Воины Пустоты должны были прорваться через вторые врата, и у них не было возможности остановить их.

Эйми даже не поняла, что упала, пока не ударилась задницей об пол. Она прислонилась спиной к холодному камню гробницы Мархорна, а ноги её были вытянуты вдоль пола пещеры.

— Она должна была прийти и спасти город, — тихо сказала она, и её слова упали на золотой браслет, который она держала в руках.

Джесс легла рядом с ней и положила голову Эйми на колени, под её руки. На мгновение Эйми захотелось вскарабкаться ей на спину и улететь далеко-далеко. Но она этого не сделала. Она не могла покинуть город и всех людей, как пекарь, которого она встретила этим утром. Как он, с его перепачканными мукой руками, мог сражаться с Воинами Пустоты? Как мог кто-то из них? Как мог Кэллант, с его кашлем? Или младший брат Натин?

— Эй.

Голос был мягким, и Эйми посмотрела в тёмные глаза Пелатины. На её лице была нежная улыбка, и Эйми снова задалась вопросом, как ей это удавалось? Как она могла решиться улыбнуться прямо сейчас?

— Это нехорошо, так что не говори этого, — приказала Эйми, прежде чем Пелатина успела что-либо сказать. — Предполагалось, что Кьелли спасёт нас. Я собиралась найти её, — она почувствовала, что на глаза наворачиваются слёзы, но ничего не сделала, чтобы остановить их. — Что, если я потерплю неудачу, потому что недостаточно хороша?

— Перестань вести себя как идиотка!

Натин пнула Эйми в голень, не сильно, но и не слишком нежно.

— Я не уверена, что это поможет, Натин, — сказала Пелатина, всё ещё пристально глядя на Эйми.

Эйми смахнула слёзы.

— На самом деле, как ни странно, это в некотором роде помогает.

— О, ну что ж, в таком случае вставай, бубадыш!

— Что такое бубадыш? — спросила Эйми.

— Иранское слово, и оно примерно переводится как «человек, который настолько упрям, что не хочет видеть того, что находится прямо перед ним, и он подобен кроту, который роет землю задом наперёд».

— Столько оскорблений в одном слове? — Натин усмехнулась. — Мне нравится твой язык. Тебе придётся меня немного подучить.

— Чтобы ты могла оскорблять меня ещё больше? — спросила Эйми, поднимаясь на ноги.

— Вот именно, — Натин ударила её по руке, той, что не пострадала. — Как на иранском будет «грибоголовая»?

Эйми опустила взгляд на браслет, который держала в руках. Разочарование от того, что она не нашла Кьелли, всё ещё вызывало ощущение, что у неё ломаются рёбра и сжимается сердце, но Натин и Пелатина были правы, сдаться сейчас было бы жалко. Она посмотрела на Халфена, который всё это время держался в стороне от разговора.

— Зачем Яра приходила и проверяла этот браслет?

Он пожал плечами.

— Извини, понятия не имею. Было похоже, что она просто проверяла, на месте ли он, а затем возвращалась. Хотя я не уверен, как и почему она ожидала, что кто-то украдёт его.

Эйми была уверена, что любой из учёных университета был бы рад заполучить этот браслет, и Кэллант в первую очередь. Возможно, они смогли бы узнать больше о Кьелли или своём прошлом, изучая его. Так зачем же прятать его и оберегать? Халфен сказал, что Кьелли оставила инструкции городской страже охранять гробницу её отца, но Эйми теперь думает, что это было прикрытием. На самом деле они охраняли браслет, даже если и не знали об этом. Но почему? Это был всего лишь браслет.

Несмотря на разочарование, Эйми всё ещё испытывала лёгкое волнение, держа его в руках. Он принадлежал Кьелли. Она носила его. Он был на каждой статуе, резьбе и картине по всему городу. Так почему же она сняла его? Эйми снова и снова вертела его в руках, ища ещё какую-нибудь подсказку. Она щёлкнула по застёжке ногтем, открывая браслет, затем надела его на левое запястье. Возможно, это была важная реликвия, и ей не следовало его надевать, но в данный момент ей нужно было чувствовать себя ближе к Кьелли.

Она защелкнула застёжку.

Острая боль пронзила её запястье и прострелила руку, как раз в тот момент, когда кто-то закричал в воздухе над ними.

— Нет! Не надевай его!

Глава 30. Клинки и Искры

От боли у Эйми перехватило дыхание. Ощущение было такое, будто кто-то проткнул сосулькой вены в её руке. Боль была холодной и острой, она шла от запястья, под браслетом, до самого плеча. Как только она подумала, что это пронзит её сердце насквозь, боль исчезла. Исчезла полностью.

Она моргнула и огляделась. В пещере стало намного светлее. Там были огни, которых раньше не было, они висели на уровне груди. Не жёлтые, как в шарах дыхание дракона, а белые с зелёным оттенком.

— Нет! Что ты наделала, идиотка!

Это был тот самый голос, который кричал минуту назад, и это была Яра. Фарадейр приземлился прямо перед ними, заставив других драконов шарахнуться в стороны. Его чешуя покрылась рябью, как только что пролитая кровь. Яра спрыгнула с его спины прежде, чем он успел расправить крылья, и бросилась к Эйми.

— Яра, подожди! — кричал чей-то голос, и Эйми услышала, как приземлился ещё один дракон. Смутно она осознавала, что предостерегающий голос принадлежал Дайренне.

Остальные Всадницы отскочили в сторону от ярости Яры, точно так же как их драконы разбежались от Фарадейра. Бело-зелёные огоньки заплясали вокруг, и у Эйми закружилась голова. Яра схватила её за запястье, на котором теперь был браслет Кьелли, и ужас отразился на её лице.

— Ты маленькая глупая сучка, — прошипела Яра.

Эйми услышала скрежет, и секунду спустя оба ятагана были у Яры в руках. Эйми закричала и бросилась в сторону, когда клинки Яры рассекли воздух в том месте, где она только что была. Она обошла гробницу Мархорна и, присев на корточки с другой стороны, вытащила свои собственные клинки. Она услышала крики остальных, а за ними рёв драконов. Затем Яра перепрыгнула через гробницу и приземлилась рядом с Эйми.

Их клинки столкнулись с оглушительным скрежетом металла. Яра была выше Эйми, её руки были длиннее, и странный свет всё ещё сиял в её груди, наполовину ослепляя Эйми. Яра рванулась вперёд, её правый клинок взметнулся высоко, а левый опустился ниже. Её движения казались тенями на фоне бело-зелёного света, и Эйми едва успевала ловить кусочки своими ятаганами.

Яра не дала ей и секунды передохнуть. Когда Эйми высвободила свой правый клинок и сделала выпад в сторону бедра Яры, Яра развернулась в сторону, перехватив другой клинок Эйми своим. Яра взмахнула левым клинком, и Эйми почувствовала, как острие пронзило её куртку и рубашку, едва не задев живот. Она взвизгнула и отскочила назад. Несмотря на месяцы тренировок, она знала, что её владению мечом нужно больше практики. Едва отразив следующую серию атак Яры, она поняла, что никогда не одолеет её.

Звон клинков эхом разносился по пещере, делая их схватку похожей на настоящее сражение. Эйми почувствовала, как Яра полоснула её по бедру с внешней стороны, и вскрикнула от боли.

— Яра, остановись! — крикнул кто-то.

Но она не остановилась. Эйми почувствовала, что её раненая рука дрожит, и подняла оба лезвия как раз вовремя, чтобы помешать Яре отрубить ей голову. Яра опустила одно лезвие, целясь в колени Эйми, но Эйми отбила его своим. Они по-прежнему держали два клинка сцепленными, но теперь Эйми потеряла равновесие. Умелым движением запястья Яра разомкнула их клинки и одновременно полоснула лезвием своего по костяшкам пальцев Эйми. Мгновение спустя вспыхнула боль, и Эйми выронила ятаган из этой руки.

Следующий удар Яры мог бы перерезать ей горло, но Эйми, забыв о всех тонкостях Всадницы, пригнула голову и врезалась в живот Яры. Бело-зелёный свет в её груди заполнил поле зрения Эйми. Яра не ожидала этого и, потеряв равновесие, упала навзничь, приземлившись на пол, а Эйми оказалась сверху. Порезы на бедре и костяшках пальцев Эйми резали ей глаза, и ей казалось, что она содрала струпья с обожжённой руки.

Один клинок вылетел из руки Яры и со звоном ударился о пол пещеры. Прежде чем Эйми смогла воспользоваться этим, Яра упёрлась обоими кулаками в грудь Эйми и толкнула её с такой силой, что она ударилась о стену гробницы Мархорна. Она захрипела, переводя дух, и, прежде чем успела рухнуть на пол, Яра подскочила и приставила лезвие к её горлу.

— Джесс! — закричала Эйми. Её дракон всегда появлялся, чтобы спасти её, когда она в этом нуждалась. Где она была? — Джесс!

Порыв драконьего дыхания осветил тени над ними, и Эйми с Ярой посмотрели вверх. Джесс пролетела по воздуху, пламя Фарадейра едва не задело её. Джесс попыталась нанести ответный удар, но она ещё не была достаточно взрослой, и всё, что ей удалось, — выпустить облачко дыма. Фарадейр пролетел сквозь него прямо на Джесс. Она плавно скользнула в сторону, извиваясь в воздухе. Она взмахнула своим шипастым хвостом, но Фарадейр нырнул под удар и, оказавшись позади Джесс, вцепился в её крылья. Он вцепился зубами в край перепонки на её крыле и разорвал её.

Эйми чувствовала боль и страх Джесс в своём сознании, раздувая свой собственный, пока ей не показалось, что её голова вот-вот взорвется. Рёв Джесс эхом разнесся вокруг них, и капли её крови дождем посыпались с неба. Халфен отскочил в сторону, чтобы избежать брызг. Джесс отлетела в тень, зарычав, когда Фарадейр последовал за ней. Затем она наклонилась и спикировала обратно на перепуганных Всадниц, наблюдавших за происходящим. Она больше не пыталась атаковать, она пыталась убежать.